– А можно и мою постирать? – подплыв к нам, спросил Илэр, как будто о чем-то несбыточном мечтал.
Я замерла с футболкой Джара и тюбиком мыла, прижав их к груди. Не знала, как ответить. Мне не трудно, но у многих
зрачки-снежинки у обоих расширились настолько, что чернота почти затопила глаза; ноздри жадно раздувались, вдыхая мой запах. Никаких сомнений – мужчины в возбужденном состоянии неотрывно, потрясенно таращились на мою грудь!
Для меня ты невероятно сильно и привлекательно пахнешь – значит, мы отлично подходим друг другу. Совместимы. Мое тело это почувствовало. Когда ран готовится к обмену спорами, набухает и… беспокоит. Если переместишься немного ниже, то почувствуешь, что та-ран тоже отреагировал
– Мы ранты, – ошарашил он меня.
– Да-а-а?
– Мой ран среагировал на ваш запах и проявился. Значит, мы абсолютно совместимы.
Услышав загадочную фразу, я насторожилась:
– Что такое ран? И каким образом он проявляется?
Мужчина усмехнулся, под моей щекой дернулась его грудь.
Теперь мы походили на толстенький бутерброд: я упиралась ему в грудь лицом, интимно обнимая за бедра.
Пластинки начали смыкаться, отрезая нас от внешнег
Идем в каюту, берем вещи, запасы и валим отсюда.
– Мы не дойдем, – просипела я и чуть не вытерла лицо ладонями, испачканными в голубой крови.
Меня отчаянно трясло: смерть в очередной раз едва не коснулась меня костлявой дланью. А Хойта все же забрала.
– Тай, не
Признаться, я часто просто методом тыка пользуюсь. А они от итогов в ступоре, пытаются логику землянки понять. Каким образом я к тому или иному ответу прихожу. Видимо, стереотипы
Я просто ощутила и словно сквозь мутную пелену увидела, как из моих пальцев вытащили шприц с голубой смертью. Забрали у меня легкую смерть или меня у нее.
Ни думать, ни шевелиться не осталось сил: безнадега, голод, обезвоживание сделали свое черное дело.