жертва гормонов начинала орать так громко и горестно, что Станислав чувствовал себя средневековым князем, сославшим нелюбимую жену в монастырь.
– Йяу-у-у… – печально всхлипнула кошка под баком и, приятно удивленная акустикой, уже увереннее продолжила: – Йа-йя-а-ау-у-у!
– Нпхнпраукц, – прощально поднял мозолистую ладонь Михалыч. – Ага, – согласился капитан, ничего не поняв, но оценив искренность пожелания.
От звука, с которым ценный прибор разбился вдребезги, директор НИИ микробиологии поседел бы на месте.
Наталья в серебристом противочумном костюме трепетно прижимала к груди большой белый ящик с надписью: «ОСТОРОЖНО! БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ!»,
– «Утрата лиса даль воззови желтая кнопка, печальная самка крик». Полина воззвала, и «охотники» дружно отпрыгнули от ящика. Лиса издала пронзительный вибрирующий вой, как если бы кто-то наступил на хвост кошке, застрявшей в стальной воронке. – Исключительно печальная, – подтвердил доктор, утирая выступивший на лбу пот.
Догевская Травница принадлежала к избранной категории лекарей, которые воспринимают пациентов лишь в качестве ходячих оболочек милых, славных хворей.
– Вот поэтому, – простонала травница, – я и не пошла в маги-практики! Только вы в ситуации «хуже не бывает» способны жизнерадостно заверить, что очень даже бывает и, более того, сейчас будет! Да еще со вкусом объяснить, как именно!