Полина остановилась, собираясь с мыслями. Марк поставил рядом с ней стул, она присела и ее задумчивый взгляд устремился в пол. У меня заиграли желваки на лице.

Я готов был сам придушить его!

Ублюдок!

— Давид приказал сидеть тихо и ушел в другую комнату. Пока он на кого-то нервно орал, я стремительно вылетела из квартиры. На улице, за мусорными баками, я засунула два пальца в рот, пытаясь вызвать рвоту и поскорее избавиться от этой дряни в желудке.

Как только села в машину, раз за разом набирала папин номер — наверное, раз сто, но он, как обычно, не отвечал. Впрочем, как и ты.

Утром я поехала поговорить с отцом, но он не поверил и сказал, что я все выдумываю. Да, папочка?— Полина ехидно обратилась к нему. — Молчишь? Потому что у тебя нет оправданий, — ответила она за него.

Все внимательно слушали ее.

— После этого я решила, что не оставлю все как есть. Я дала себе слово: больше никто не будет управлять моей жизнью. Особенно после того, как я узнала, что беременна.

— Марк говорил, что Давид извинялся перед тобой, — напомнил я.

— Да его извинения — круги по воде, если через две недели он уже захотел повторить. Ради своей безопасности, я договорилась с ним о встрече в особняке его родителей, чтобы спокойно обсудить тайные отношения с Эмилией и нашу предстоящую свадьбу.

Я пришла раньше, чем планировала. Горничная проводила меня в дом предложила подождать на террасе. Устроившись на кресле, я услышала, как из открытого окна доносились голоса Давида и Эрнеста. Они сильно ругались. Я поднялась, на цыпочках обошла террасу и подслушала их ссору.

Эрнест затеял грязную игру: он хотел не только спасти свой тонущий бизнес, но и стать частью нашей семьи. Он отчитывал Давида за отношения с Эмилией, ведь тот должен был жениться на мне и как можно скорее зачать ребенка. В таком случае, ты бы не отказал в финансовой помощи своему ближайшему родственнику, папочка. Давид решил выполнить просьбу отца ради денег и наследства, хотя не сильно разделял его интересы.

Их разговор подходил к концу, и я решила поскорее покинуть дом, но не успела. На выходе услышала приторный голос Эрнеста: «Ты куда—то торопишься милая?»

Я плавно развернулась, расплылась в притворной улыбке и уже открыла рот, чтобы солгать. Но Давид опередил меня, заявив, что я пришла к нему и пригласил подняться на второй этаж. Одного взгляда хватило ему понять, что я подслушала их разговор.

Не успели мы зайти в комнату, как он закрыл дверь на ключ. «Значит ты все знаешь!»— мрачно произнес он.

Я призналась и спросила: что дальше?

Давид ответил, что ради денег хочет угодить своему папаше. Про отношения с Эмилией он лишь упомянул, что для начала хотел поразвлечься с девушкой моего братца, «попробовать ее на вкус» и очень удивился, что эта стерва так быстро отдалась ему после клуба.

Я чувствовал, как внутри меня кипела кровь.

Заряженные разряды злости били по нервным окончаниям.

Молнии сверкали. Пронзали.

Яд предательства отравлял кровь в венах.

Полина откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и продолжила историю:

— Но между ними неожиданно возникла симпатия, а может, даже что-то большее и он предложил ей роль любовницы. Эмилия отказалась и пошла на шантаж: либо он решает вопросы со мной, либо она рассказывает то, чего о нем никто не знает.

В дверь постучала его мать. Давид впустил её, и, пока они ушли в гардеробную что‑то обсудить, я вытащила ключ из замочной скважины и выбросила его с балкона в сад. Внутри нарастал страх, что он захочет повторить то, что не закончил у себя в квартире.

Мама ушла, и я собиралась последовать за ней, но он резко обхватил меня сзади за талию и повалил на кровать. Я закричала, но опять никто не слышал. Этот подонок снова захотел накачать меня дрянью и изнасиловать. Каким-то чудом я дотянулась до мраморной статуэтки на прикроватной тумбе, и ударила его по голове. Он отключился.

Я испугалась.

Меня охватила паника.

Я выбежала из комнаты в слезах и стремительно пересекла весь дом, не встретив ни одной живой души. Предполагаю, Эрнест знал, что его сынок задумал. По пути я раз за разом набирала твой номер, Игорь. Тысяча раз. Каждый раз женский голос отвечал: «Абонент временно недоступен».

Тогда я поехала к Эмилии. Я думала, что она поддержит меня, бросит Давида и во всем признается тебе. Рассказала ей о поступках этого подонка, о том, что знаю об их тайных отношениях и изменах тебе. Я пригрозила: если она сама откровенно не поговорит с тобой, то скоро правду открою я.

Мы сильно поругались. Твоя бывшая орала, что у меня нет доказательств, и отказалась верить, что этот мерзавец принимает эту дрянь. Сказала, что я просто обезумела от ревности к нему и выдумываю гадости. И тебе о своих чувствах к Давиду она тоже не собиралась сообщать. Видимо, до конца не была в нем уверена и не хотела терять тебя.

Мне захотелось наказать Эмилию, поэтому перед аварией я подсыпала в шампанское не только снотворное, но и эту дрянь, а потом подбросила в её сумку «подарок» — пакет с тем же дерьмом. Я была уверена, что ты, брат, всё сделаешь за меня и упечёшь её в клинику. Так оно и случилось! — самоуверенно улыбнулась Полина и мельком взглянула на меня.

Я думал, такое бывает только в кино, но не в моей жизни.

Сжимал и разжимал кулак.

Нервничал.

Глубоко вдохнул.

В кабинете повисла трескучая тишина, воздух стал тяжёлым от напряжения. Я заставил себя взять ярость под контроль и спросил то, что уже слышал от Разумовского:

— В Питере ты узнала, что беременна и тогда решилась на этот план?

— Да, все верно, — кивнула Полина, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. — После очередной попытки изнасилования я сбежала к Марку в Питер. Привела мысли в порядок и собиралась вернуться в Москву, чтобы поговорить с тобой. По пути в аэропорт у меня открылось кровотечение. Мы чуть не потеряли ребенка. После этого Марк больше никуда меня не отпускал до нашего семейного отпуска в Испании.

В день, когда я инсценировала свою смерть, я уже знала, что Давид не приедет на вечеринку и останется с родителями в коттедже. Он боялся скандала и хотел его избежать. Поэтому я настояла на встрече, сказала, что соскучилась и хочу увидеть его, ведь по пути к нему была запланирована авария. Ты напоследок выпил виски со снотворным, а то, что ты увидел, как я передавала пакет с дрянью Эмилии, стало маленьким спектаклем, разыгранным специально для тебя.

— Как ты устроила аварию? Ведь я или Эмилия могли пострадать…

— Да, могли, — буднично бросила она с непроницаемым выражением лица. — Я заплатила денег профессионалам. Они обставили все в лучшем виде: вмятины, разбитые стекла, смог и водительское сиденье, облитое моей заранее подготовленной кровью. Сразу после аварии я улетела в Питер, заплатила нужным людям. Мы скромно поженились с Марком, и я сменила фамилию. Единственное, о чем вы не должны были узнать — это моя беременность, но в каких-то медицинских документах видимо остались упоминания, и вам сообщили. Хоронили вы меня в закрытом гробу, в панике и на эмоциях, никто ничего не стал проверять, да и не позволили бы.

— Ты вернулась с того света во плоти дьявола! — саркастично вспылил я.

Я не переставал удивляться ее хладнокровию.

Бездушности.

Высокомерию.

— Ага, такой-же, как и наш папа. Кстати, папочка, позднее я узнала, что ты вовремя заметил, что часть документов оказалась фальшивой и приостановил слияние активов. Твои мечты о перспективных проектах потерпели неудачу.

Каждое ее слово сквозило откровенным наслаждение.

— Папа, это правда?

— Да, Игорь. — отец развернулся и посмотрел на меня. — Эрнест хорошо проплатил юристам, аналитикам и нотариусу. Всем тем людям, которым доверял я. За несколько дней до финального подписания пакета документов я заметил расхождения и в тайне от него обратился к другим специалистам. Обман вскрылся.

— И где он сейчас?

— Наверное, в Испании.

— Ты его так просто отпустил? — Я удивился, зная, что такой подлости папа бы не простил.

— Тогда я потерял свою дочь и пребывал не в том настроении, чтобы наказать его за грязные игры. Этим делом занимались юристы в рамках закона.

— Потерял дочь! — вмешалась в наш разговор и цинично спародировала отца Полина. — Ты ее давно потерял. Лучше бы твоя империя рухнула вместе с тем контрактом, — не прекращала язвить сестра.

— Хватит! — рявкнул я, и в комнате повисла звенящая тишина.

Где моя добрая, отзывчивая сестра? Что с ней стало?Неужели равнодушие нашей семьи превратило её в циничное чудовище?

Мы в этом виноваты?

Да?

— Полина, я не могу поверить в то, что ты рассказала, — прошептала мама дрожащим голосом. — Как ты могла так поступить с нашей семьей? Как?

— Мама, неожиданно это от тебя слышать, — иронично ответила Полина.

— Почему? Я всегда любила вас с братом одинаково, — оправдывалась мама сквозь наворачивающиеся слезы.

— Мама, сколько я помню, наши отношения оставляли желать лучшего. Полные равнодушия, — подчеркнула она. — Ты всегда бросала меня и Игоря с няней или у бабушки с дедушкой. Тебя волновали только сплетни с подругами, тусовки на курортах и брендовые шмотки.

— Не смей такое говорить! — выкрикнула мать, смахивая пальцами слезы с щек.

— Не приятно слышать правду, да? Уязвляет самолюбие? А может, поэтому тебя отец и не любил никогда?..

Напряжение между ними нарастало, словно кабинет залили бензином и стоило бросить спичку — всё мгновенно вспыхнет.

Полыхнет.

Взорвется.

— Полина, не смей, — гаркнула мама, вскочила с дивана и ткнула в нее указательным пальцем.

— Да нет, когда я еще выговорюсь, если не сейчас? Позволь продолжить, — Полина поднялась.

Они пристально и с неприязнью смотрели друг на друга.

Сестра ядовито заговорила: — Отец любил тебя ради денег, как и ты его…

— Что ты знаешь о наших отношениях?! — прошипела мать.

Тут встал папа и вклинился в диалог:

— Полина, успокойся!

— Папа, я никогда не ощущала между вами искренних чувств.

— Лучше бы ты действительно умерла год назад! — с истеричным надрывом выпалила мать и выбежала в жгучих слезах. Дверь громко ударилась ручкой о стену. Папа бросился за ней в коридор.

— Полина, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — недовольно спросил я.

Мое возмущение росло с неукротимой силой.

— Не переживай, мы дойдем и до тебя, братец, — лицемерно отрезала она.

Отец вернулся в кабинет и остановился в двух метрах от сестры.

— Видимо, подошла моя очередь, дорогая дочь! — воскликнул он с сардонической ухмылкой. — Давай, я внимательно слушаю!

Полина, ироничным голосом заговорила:

— Тебе всегда важна выгода. Ты меркантильный на генетическом уровне … Даже на одре смерти ты начнешь торговаться. Я не простила то, как ты нагло меня продал семейке психопатов.

— Я всего лишь желал тебе счастья, — сдержанно произнес отец.

— Счастья?! — недовольно усмехнулась она. — Похоже, у нас разное представление о нем. Для тебя это взаимовыгодные сотрудничества, прибавляющие цифр на твоих банковских счетах. А для меня — душевная гармония, любовь и семья. Впрочем, твое представление о счастье схоже с моим братцем.

— Ты будто сатана в человеческом облике, — не унимался я.

Отец приоткрыл рот и собирался что-то сказать, но резко сомкнул губы, махнул рукой и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— А с каких это пор ты вдруг стал таким праведным? — она презрительно сузила глаза.

— Полина, каждый из нас пережил много страданий после твоей смерти. Я жалею, что тогда не смог встретиться с тобой. Прости меня, — искренне сказал я, игнорируя бурлящую злость и обиду внутри меня.

— Очень рада, что пробудила в тебе хоть какие-то чувства, кроме эгоизма, вспыльчивости и надменности, — не переставала она иронизировать.

— Может, перейдем к тебе? — язвительно ухмыльнулся я. Понял, что сейчас извинения ничего не значат и не нужны. Моё откровенное признание не вызвало в ней ни капли тех же чувств.

Я приблизился к ней — мы стояли в метре друг от друга и обменивались искрометными взглядами.

— Начинай, — с ехидной усмешкой ответила сестра и сложила руки перед с собой.

— Эгоизма? По-моему, это твое эго оказалось самым раздутым среди нас. Тебе было по барабану, что мы будем чувствовать после твоей липовой смерти, — я с каждым словом повышал голос, переходя на крик.

Внезапно Марк встал между нами.

— Хватит! На сегодня хватит! — гаркнул он и развернулся к Полине, застывшей с полуоткрытым ртом. — Мы уходим!

Марк осуждающе посмотрел на меня и покачал головой.

— Игорь, завтра приезжай к нам домой и спокойно поговорим.

— Домой? — в недоумении переспросил я. — Можешь даже не ждать!

Скулы на лице напряглись, и я сжал кулаки.

Марк обхватил запястье Полины и повел к выходу, напоследок сестра метнула в меня острый взгляд. Никита задумчиво отправился за ними. Вика же мгновенно встала с кресла и обняла меня.

ВИКТОРИЯ

Я откинула гордость и обиду. Почувствовала, что он тяжело справлялся со своими эмоциями. Обвила руками его талию, щекой прильнула к груди. Слышала, как бешено колотится его сердце.

В этот момент Игорь нуждался в поддержке. Моей поддержке. Он крепко прижал меня к себе и уткнулся носом в макушку. Не знаю, сколько времени мы так простояли. Муж заглянул в мои глаза — влюбленные взгляды растворяли нас друг в друге.

Грань реальности стиралась.

Мир исчезал.

Растворялся.

Я не заметила, как ощутила его нежные губы. Наш головокружительный поцелуй разгорался.

Полыхал.

Обжигал.

Языки искусно и страстно сплетались. Мое тело покрывалось огненными мурашками.

Я забыла о том, что услышала двумя часами ранее, пока он не отстранился. В уголках глаз собрались слезинки от осознания, что возможно это наш последнийпоцелуй. Неприятные воспоминания вспыхнули и разнеслись гулким эхом внутри меня.

— Ты плачешь! Почему?.. — ласково прошептал Игорь, едва касаясь моих губами моих губ и перекладывая руки со спины на мои горячие щеки.

— Очень эмоциональный день, — тихо ответила я и накрыла его ладони своими, сохраняя зрительный контакт.

— Поедем домой?

— А свадьба? — виновато спросила я.

Глубоко в душе я понимала, что когда-нибудь придется признаться Никите, что он мой брат. Хотелось его поддержать в такой день, но я чувствовала себя морально уничтоженной.

Испепеленной.

Истощенной.

Я старалась из последних сил сдерживать эмоции и не показывать их Покровскому.

— Думаю, он справится! — Игорь выпустил мое лицо, приоткрыл рукав пиджака на запястье, чтобы взглянуть на часы. — Уже одиннадцать, гости скоро будут расходиться! Поехали!

Он обхватил мою руку своей, и мы пересекли часть дома до крыльца. На выходе нас ожидал автомобиль Игоря.

Водитель распахнул мне заднюю дверь, я уже хотела садиться, как сзади появились Марк и Полина.

— Мы тебя ждем! — уверенно кинул напоследок Разумовский Игорю, проходя к их машине, которая остановилась за нашей.

— Можешь не напоминать ему, он как обычно не придет, — бросила очередную колкость Полина.

— Полина, еще слово!.. — вспылил Покровский и резко стиснул губы.

— И что? — надменно ответила она, не оборачиваясь, и скрылась в салоне мерседеса.

Складывалось впечатление, что Полина намеренно не упускала ни единой возможности уколоть Игоря в самое больное место. Я заметила, как у него снова заходили желваки, и мы одновременно сели в машину. Водитель закрыл дверь и занял место за рулем.

— Прости! — тихо сказал он, взял мою руку в свою, поцеловал и бережно вернул на бедро.

Игорь откинулся на кресло и сосредоточенно смотрел в окно всю дорогу до дома. Я тоже пыталась отвлечься от плохих мыслей и впустую пролистывала ленту социальных сетей, которая пестрила сенсационными новостями о триумфальном появлении Полины.

Войдя в квартиру, он прихватил бутылку виски из бара на кухне и последовал на террасу. Я прошла в ванную. Мы разошлись по разным сторонам дома без единого слова словно чужие. Каждый из нас витал в своих чувствах.

Разбитых.

Сломленных.

Искалеченных.

Не успела я захлопнуть дверь ванной, как вжалась лопатками в дерево и наконец разрыдалась.

Не сдерживая себя.

Не сдерживая шторм чувств, который уже несколько часов скрывала в себе.