Ночь после склада была короткой и тревожной.
Анна вернулась домой около полуночи. Валерий ждал её на кухне, пил чай и смотрел в окно. Когда она вошла, он обернулся. Лицо у него было усталым, но в глазах было что-то новое. Не страх. Что-то похожее на решимость.
— Ну что? — спросил он.
— Мы нашли склад, — сказала Анна, снимая куртку. — Просроченные лекарства. Накладные с подписью Воронцовой. Всё задокументировано.
— Это доказательство?
— Это начало. Настоящее начало.
Она села за стол. Валерий налил ей чай. Она взяла чашку и стала пить. Руки всё ещё немного тряслись. Она не показывала этого, но внутри у неё всё сжималось. Она чуть не погибла. И это было не в первый раз. И, скорее всего, не в последний.
— Анна, — сказал Валерий. — Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О нас.
Она посмотрела на него. Он был серьёзен. Более серьёзен, чем обычно.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что мы живём как соседи. Уже несколько лет. Мы не разговариваем. Не проводим время вместе. Не... — он замялся. — Не любим друг друга.
Анна поставила чашку на стол. Она знала, что этот разговор рано или поздно случится. Она ждала его. Но всё равно была не готова.
— Это правда, — сказала она. — Мы давно не любим друг друга.
— И ты не хочешь это изменить?
— А ты?
Валерий отвёл глаза. Он смотрел на свои руки. Потом снова на неё.
— Я не знаю, — сказал он. — Я думал, что мы справимся, что это пройдёт. Но не проходит.
— Не проходит, — кивнула Анна, глядя куда-то в сторону. — Мы привыкли, к тишине, которая стала слишком громкой. К холоду, который уже не замечаешь. И тому, что теперь у каждого своя дорога, и они больше не пересекаются.
— И тебя это устраивает?
Она задумалась. Честно задумалась. Устраивало ли её это? Нет. Но она не знала, как это изменить. И не была уверена, что хочет.
— Я не знаю, — проговорила она, опустив взгляд. — Просто всё навалилось разом. Работа, усталость. Слишком много всего, чтобы пытаться это разложить по полочкам.
Валерий кивнул. Он понимал. Это было самое страшное — он понимал.
— Я тоже устал, — тихо произнёс он, будто выдавливая из себя каждое слово. — Устал притворяться. Делать вид, что всё в порядке. Что мы — настоящая семья. А мы не семья, Анна. Мы просто два человека, которые делят одну квартиру… и кота.
Анна посмотрела на Ваську, который спал на подоконнике. Он был единственным, кто не участвовал в этом разговоре. И, наверное, единственным, кто был счастлив.
— Что ты предлагаешь? — спросила она.
— Я предлагаю пожить отдельно. Некоторое время и подумать.
— Подумать о чём?
— О том, хотим ли мы быть вместе по-настоящему. Или нам лучше разойтись.
Анна не произнесла ни слова. Взгляд скользил по его лицу, а в памяти всплывало то время, когда они были по-настоящему счастливы — когда ночи напролёт болтали, смеялись, мечтали. Тогда он смотрел на неё так, будто весь мир начинался и заканчивался на ней, и она отвечала ему таким же взглядом. А теперь между ними лежала тишина, тяжёлая и безнадёжная, и только усталость напоминала, что они всё ещё здесь.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Поживи отдельно. Подумай.
— А ты?
— Я останусь здесь, — твердо сказала Анна. — С котом. Это моё место.
Он посмотрел на неё — в его взгляде была грусть, но не обида. Только тихое понимание. Он давно знал, что она выберет работу. Она всегда её выбирала.
— Тогда я соберу вещи утром, — произнёс он спокойно, будто подводя черту.
— Хорошо, — ответила она без интонации, словно голос вдруг стал чужим.
Он поднялся и ушёл в комнату. Дверь тихо щёлкнула. Анна осталась на кухне. Она смотрела в чашку, где остывший чай потемнел по краям. Допивать не хотелось — будто в этом было что-то окончательно-горькое. Она встала, поставила чашку в раковину и пошла спать.
Утром Валерий собрал чемодан. Он стоял в прихожей, в пальто, с сумкой в руке. Анна вышла к нему.
— Куда ты? — спросила она.
— К брату. Он живёт в соседнем районе. Поживу у него.
— Хорошо.
Они стояли и смотрели друг на друга. Между ними было столько всего: годы, разговоры, ссоры, примирения, тишина. И теперь это всё уходило.
— Анна, — сказал он. — Будь осторожна пожалуйста.
— Буду.
— Я серьёзно. Они уже пытались тебя убить.
— Я знаю.
— Если что-то случится, позвони мне. Я приеду.
— Хорошо.
Он открыл дверь. Потом обернулся.
— Я всё ещё люблю тебя, — сказал он. — Просто... это не помогает.
— Я знаю, — сказала Анна. — Я тоже.
Он вышел. Дверь закрылась. Анна осталась стоять в прихожей. Она смотрела на закрытую дверь и чувствовала пустоту. Не боль, даже не злость, а просто пустоту. Как будто из неё что-то вынули, что-то важное. Но она не знала, что именно.
Кот Васька подошёл и потёрся о её ноги. Она наклонилась и взяла его на руки.
— Ну что, — сказала она. — Теперь нас двое.
Васька мяукнул. Он был согласен.
Анна пришла на работу в девять. Она выглядела уставшей, но собранной. Пётр Ильич встретил её в коридоре. Он выглядел ещё хуже, чем вчера.
— Анна, — сказал он. — Мне опять звонили. Из мэрии. Сказали, что если ты не прекратишь, то тебя уволят. И меня тоже.
— Пусть увольняют.
— Ты не понимаешь. Это не просто увольнение. Это... — он замялся. — Это может быть опасно.
— Я знаю. Мне уже угрожали.
Пётр Ильич побледнел.
— Кто?
— Неважно. Важно то, что я не остановлюсь.
Она прошла мимо него в свой кабинет. Села за стол. Достала блокнот. Она записала всё, что узнала: склад, просроченные лекарства, подпись Воронцовой. Она знала, что этого достаточно, чтобы начать официальное расследование. Но она также знала, что официальное расследование может затянуться на месяцы. А Воронцова тем временем будет действовать.
Она позвонила Сергею.
— Сергей, — сказала она. — Нам нужно поговорить.
— Что случилось?
— Валерий ушёл.
— Мне жаль.
— Не надо. Это было ожидаемо. Лучше скажи, что с делом.
— Я передал документы со склада в прокуратуру. Но там их пока не приняли. Сказали, что нужно больше доказательств.
— Больше? У нас есть накладные с подписью Воронцовой!
— Этого недостаточно. Нужно доказать, что она знала о просрочке. И что отдала приказ убить Соколову.
— А телефон? Сообщения?
— Номер скрыт. Мы не можем его отследить.
Анна замерла, погрузившись в мысли. Она отчётливо понимала: улик уже немало, но не хватает главного — той самой ниточки, что напрямую потянет к Воронцовой, превратив подозрения в железное обвинение. И самое важное — она знала, где эту ниточку искать.
— Сергей, — сказала она. — Я хочу попасть в стеклянный дом.
— Ты с ума сошла.
— Допустим, — сказала Анна, упрямо поджав губы. — Но я обязана проверить. Внутри может скрываться всё, что нам нужно: и лаборатория, и документы, и любая зацепка, которая поставит точку в этом деле.
— Это незаконно.
— Я знаю. Но у нас нет выбора. Если мы будем действовать по правилам, она нас уничтожит.
Сергей молчал. Анна слышала, как он дышит.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но мы пойдём вместе. И только для того, чтобы посмотреть. Ничего не трогать и не брать.
— Договорились.
— Когда?
— Сегодня ночью, когда стемнеет.
— Хорошо. Я заеду за тобой в одиннадцать.
— Хорошо.
Она положила трубку, а потом посмотрела на фотографию Марины. Та улыбалась.
— Я иду туда, — сказала Анна. — В стеклянный дом. Я увижу, что там внутри, я найду то, что нам нужно.
Она провела остаток дня в морге. Она работала, но мысли были далеко. Она думала о Валерии. О том, что он ушёл. О том, что она осталась одна. Но странно — она не чувствовала себя одинокой. Она чувствовала себя свободной. Она была свободна: больше ни лжи, ни притворства, ни тягостной тишины. Теперь у неё была только работа и это было достаточно.
Вечером она поехала домой. Переоделась в тёмное и взяла фонарик, скальпель, телефон. Она посмотрела на себя в зеркало. Тёмные волосы, бледное лицо, сжатые губы. «Эксперт Соболева», — сказала она себе. — «Женщина, которая не боится».
В одиннадцать приехал Сергей. Он был в тёмной куртке, с рюкзаком. Они сели в его машину и поехали в сторону стеклянного дома.
Дорога заняла двадцать минут. Они остановились на холме, откуда был виден особняк. В окнах горел свет. Внутри ходили люди.
— Там кто-то есть, — сказал Сергей.
— Это охрана или прислуга. Неважно.
— Как мы войдём?
— Через заднюю дверь. Я видела, там есть вход для персонала.
Они вышли из машины и стали спускаться с холма. Трава была мокрой от росы. Было тихо, только где-то далеко лаяла собака.
Они подошли к задней двери, но она была заперта. Сергей достал отмычку. Через минуту замок щёлкнул.
— Ты умеешь всё, — прошептала Анна.
— Я много чему научился, — ответил он.
Они вошли внутрь. Это была кухня, большая стерильная, с блестящими поверхностями. Анна посветила фонариком. Никого не было.
Они прошли через кухню в коридор. Коридор был стеклянным — стены, пол, потолок. Анна чувствовала себя как в аквариуме. Она видела всё, но и её могли видеть.
— Сюда, — прошептал Сергей, указывая на лестницу.
Они спустились в подвал, там было темно. Анна включила фонарик. Она увидела дверь металлическую с кодовым замком.
— Это лаборатория, — сказала она.
Сергей подошёл к замку. Он посмотрел на него, потом достал из рюкзака небольшую коробочку.
— Что это? — спросила Анна.
— Сканер. Я одолжил у знакомого.
Он приложил коробочку к замку. Через минуту замок пискнул и открылся.
— Впечатляет, — сказала Анна.
Они вошли внутрь. Лаборатория была небольшой, но хорошо оборудованной. На столах стояли пробирки, колбы, микроскопы. На стене висели графики и схемы. Анна подошла к столу. Там лежал журнал, она открыла его. Внутри были записи. Даты, формулы, дозировки. Она перелистнула несколько страниц. И остановилась.
На одной из страниц было написано: «Соколова Е. А. Доза 1 — 0,5 мл. Доза 2 — 0,7 мл. Доза 3 — 1,0 мл. Смерть наступила через 48 часов».
Анна почувствовала, как у неё холодеет внутри. Это была она. Воронцова. Она сама записывала, как убивала крестницу.
— Сергей, — позвала она. — Смотри.
Он подошёл. Прочитал. Лицо у него стало каменным.
— Это доказательство, — сказал он. — Прямое.
— Да. Нужно сфотографировать.
Она достала телефон. Но в этот момент свет включился. Они обернулись. В дверях стояла Воронцова.
— Ну что, — сказала она спокойно. — Добрались.
Она была в домашнем халате, с чашкой кофе в руке. Как будто они были гостями, а она — гостеприимной хозяйкой.
— Вы арестованы, — сказал Сергей, шагнув вперёд.
Воронцова усмехнулась.
— Арестована? Кем? Мальчиком с корочкой?
Она щёлкнула пальцами. Из-за её спины вышли двое охранников с пистолетами.
— Уберите это, — сказала она, кивнув на телефон Анны. — Иначе я прикажу стрелять.
Анна сжала телефон, не отрывая взгляда от Воронцовой. И вдруг накатило странное, почти ледяное спокойствие. Будто всё, что было до этого, — долгие поиски, обрывки улик, бессонные ночи — было лишь подготовкой. А теперь началось главное.
— Вы думаете, что вы неприкосновенны? — спросила Анна.
— Я знаю, что я неприкосновенна, — ответила Воронцова. — Я заместитель губернатора. У меня связи, деньги, власть.
— А у меня скальпель, — сказала Анна.
Она вытащила скальпель из кармана. Охранники напряглись. Воронцова засмеялась.
— Вы серьёзно? Скальпель против пистолета?
— Я двадцать лет режу правду, — сказала Анна. — Вы думаете, я боюсь запачкаться?
Она шагнула вперёд. Охранник поднял пистолет. Сергей рванулся к нему. Раздался выстрел. Анна закричала.
Но пуля прошла мимо. Сергей сбил охранника с ног. Второй охранник бросился к нему. Анна воспользовалась моментом и рванула к Воронцовой. Та отшатнулась. Чашка кофе упала на пол и разбилась.
— Вы сумасшедшая! — закричала Воронцова.
— Может быть, — сказала Анна. — Но я не убийца.
Она схватила Воронцову за руку и вывернула её. Воронцова вскрикнула. Анна прижала скальпель к её шее.
— Скажи своим людям, чтобы они опустили оружие, — сказала она. — Иначе я порежу тебя. Я знаю, куда давить. Я эксперт.
Воронцова побледнела. Она поверила и кивнула охранникам. Те опустили пистолеты. Сергей быстро скрутил их.
Анна отпустила Воронцову. Та села на пол, держась за руку. Она смотрела на Анну с ненавистью и страхом.
— Ты ничего не докажешь, — сказала она. — У меня лучшие адвокаты.
— У меня есть доказательства, — твёрдо сказала Анна. Воронцова замолчала. Она поняла, что проиграла.
Сергей вызвал подкрепление. Через двадцать минут дом был полон полиции. Воронцову увезли. Анна стояла на крыльце и смотрела, как её сажают в машину. Было холодно. Она обхватила себя руками.
— Всё закончилось, — сказал Сергей, подойдя к ней.
— Нет, — сказала Анна. — Это только начало.
Она посмотрела на стеклянный дом. Окна были разбиты, а внутри горел свет. Но теперь это был не просто дом. Это было место преступления.
— Поехали, — сказала она. — Мне нужно домой к коту.
Они сели в машину и поехали в город. Анна смотрела в окно. Город был серым, как всегда. Но теперь он казался ей не таким уж унылым. В нём было что-то ещё. Что-то, что стоило защищать.
Она вернулась домой. Васька встретил её на пороге. Она взяла его на руки и прижала к себе.
— Мы справились, — сказала она. — Мы справились.
Кот мяукнул. Он был согласен.
Анна села в кресло.. Она закрыла глаза и улыбнулась.
О проекте
О подписке
Другие проекты