Цитаты из книг автора «Ольга Дашкова»

– У моей женщины никогда не будет проблем, а если и будут, то это мои проблемы. Все, иди, тебе пора.

Дина. Я смотрю на нее сейчас, как она сидит в моем кабинете, в кресле, где когда-то сидела Лиза, как солнце освещает ее волосы, как она хмурится, глядя в телефон. И думаю о том, что Лиза не хотела бы, чтобы я умер. Не хотела бы, чтобы я до конца жизни наказывал себя за слова, сказанные в гневе. Она хотела бы, чтобы я был счастлив. Может быть, когда-нибудь я смогу. Может быть, я уже начинаю.

– Так, хватит стоять столбами. Завтрак через пятнадцать минут. Оба – за стол. А вы, Никита Максимович, хотя бы умойтесь, на вас лица нет. Он хмыкнул, почти как смешок, и послушно пошел куда-то вглубь дома. Проводила его взглядом и поймала себя на мысли, что хочу пойти за ним. Просто быть рядом, просто знать, что он здесь, что он стоит между мной и остальным миром. Опасная мысль. Зависеть от кого-то – опасно. Я знала это лучше, чем кто-либо. Зависимость от Павла едва не уничтожила меня, превратила в тень, в пустую оболочку, которая улыбалась в камеру и плакала в подушку. Я поклялась себе, что больше никогда, ни от кого и ни при каких обстоятельствах не буду зависеть. И вот я здесь, в его доме, под его защитой, и чувствую себя в безопасности впервые за пять лет. Это другое, сказала я себе. Он – другой. Но голос в голове, тот самый, который научился не доверять, тихо шептал: откуда ты знаешь? Павел тоже казался другим. Павел тоже был нежным, внимательным, заботливым – в начале.

– Вы – чудовище, – говорит он тихо. – Возможно. Но я чудовище, которое защищает то, что ему дорого. А ты просто трус, который бьет женщин.

– Я видел, как она реагирует на мужские прикосновения. Видел страх в ее глазах. Видел, как она вздрагивает от резких движений. Этого достаточно. Молчание. Улыбка исчезает с его самодовольного лица.

Тесный лифт, пахнет освежителем воздуха. В зеркале отражается мое лицо: спокойное, собранное. Маска на месте. Внутри – другое. Внутри – зверь, который рвется с цепи.

– Хорошо. И еще, найди мне лучшего адвоката по уголовным делам. На всякий случай. Сбрасываю. Сажусь в машину. Еду в «Ривьеру». Не для того, чтобы убить. Не для того, чтобы сломать. Просто поговорить. На понятном ему языке.

Хочу убить его. Мысль простая, ясная, кристально чистая. Никаких полутонов, никаких сомнений. Найти. Сломать. Уничтожить. Все просто. Смотрю на Дину, на ее дрожащие руки, на страх в глазах, на то, как она сжимается, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. И внутри меня поднимается что-то темное. Что-то такое, чего я никогда не чувствовал. Ярость. Не раздражение, не злость – ярость. Первобытная, животная, та, что заставляет защищать свое. Та, что не знает законов, морали, последствий. Мое. Она – моя. Но еще не знает об этом. Может, никогда и не узнает. Но это не меняет факта. Она – моя. И тот, кто причинил ей боль, заплатит.

Телефон снова вибрирует. Еще одно сообщение. Смотрю на экран. «Он не спасет тебя. Никто не спасет» Павел знает. Видел нас. Следит прямо сейчас. Никита забирает телефон из моих рук. Читает. Его лицо каменеет. – Где он? – Не знаю. – Здесь. Он здесь, в городе. Страх возвращается. Накрывает волной, топит с головой. Но рука Никиты – на моей. Держит. Не отпускает. – Он ошибается, – говорит Никита. – Я спасу тебя. Даже если придется сломать его по частям. Должна сказать – не надо. Это не твоя война. Это моя проблема. Не говорю. Потому что впервые за пять лет я не одна. И это меняет все.

– Почему ты это делаешь? – Я уже отвечал. – Ответь еще раз. Он молчит. Долго. Потом поднимает руку, медленно, давая мне время отступить. Касается моей щеки. Легко, едва ощутимо. Не отступаю. – Потому что впервые за три года я чувствую себя живым, – говорит тихо. – Потому что ты заставляешь меня хотеть вещей, о которых я забыл. Потому что когда я смотрю на тебя… – он запинается. – Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что у меня есть второй шанс. И я не хочу его потерять. Слезы. Все-таки слезы. Катятся по щекам, и я не могу их остановить Он вытирает их большим пальцем. Осторожно. Нежно. Никто никогда не касался меня так.