Глава 2

– Зверева Ева Евгеньевна, а вас попрошу задержаться! – обратился средних лет, высокий худощавый врач к девушке, пришедшей проходить практику в городскую больницу.

Ну, хвалили её все. Рука у неё оказалась лёгкой, а характер покладистый, своей внешностью и добродушной улыбкой она оказывала благоприятное воздействие не только на больных. Могла девушка в любом отделении наравне с другими опытными медсёстрами поработать.

С момента гибели родителей прошло почти полгода, на людях Ева улыбалась, не рассказывая никому о своём горе, о том, как порой ей бывает тяжело. Как оказалось, близких людей, подруг, у неё совсем нет. Да, были одноклассницы, одногруппницы по экономическому университету и медицинскому колледжу. А подруг – нет. Таких, на плече которых поплакать можно.

Людская жалась, когда подходили к ней во время похорон оставила неизгладимое гнетущее впечатление. «Ах, сиротки! Ах, бедненькие! Ах, несчастные! Как же вы теперь? В детдом вам дорога, там хоть присмотрят. Ева, отдай Юленьку в детский дом и будешь нормально жить». Нет, не хотела Ева, чтобы все, кто попало, сочувствовал ей. Тем более так.

– Ева, я хочу предложить тебе поработать, а не практику проходить. У нас медсестра с травматологического отделения ушла в декрет, а замену так и не нашли, – новость оказалась прекрасной, девушка улыбнулась, согласилась.

Знала, что всё будет хорошо. Знала, что с неба на неё смотрят родители. А она не может их подвести. Социальная служба пошла ей навстречу и оформила выплату по потери родителей пока на неё одну. Документы на младшую сестрёнку они придержали, сообщив, что всё равно будут ходить к ней и смотреть, справляется она или нет. Обещали и с садиком помочь, но пока не будут готовы документы на опекунство, ничего не решить. Так что приходилось Еве нанимать няню через интернет и платить наличными. За полгода к ней приходили целых два раза из органов по опеки и с участковым. Участковый, молодой семейный мужчина, готовящийся в ближайшее время стать отцом, не испорченный ещё человеческой чёрствостью искренне сочувствовал ей. Заранее звонил, предупреждал её. Заранее консультировал, к чему компания упрямых тёток из службы по надзору за несовершеннолетними может придраться. Лично ему Ева была благодарна.

Ей предлагали взять академический отпуск на год, а там, как только станет совершеннолетней, уладить все нюансы с документами и может продолжить обучение. Но Ева боялась упустить такой важный год. Боялась, что упустит свой шанс. А ведь до диплома всего ничего осталось.

Жизнь продолжалась. Сверкала яркими красками. Тут и бывший одноклассник начал её встречать и провожать до самого дома. Сынок начальника полиции, и тоже Толик, но с детской прикипевшей кличкой Тополь. Зная, что Ева каждый день гуляет с сестрёнкой в парке, вернее возвращается домой через парк, он поджидал её. Сначала, девушке казалось, что парень просто вспомнил детство, как они хорошо дружили, как учились. Но через неделю таких «случайных» встреч, он опять предложил ей быть его девушкой, начать встречаться по-серьёзному, по-взрослому, так как он для неё, сиротки, лучший вариант. И если прямо сейчас, она выйдет за него замуж, то все её проблемы будут решены. Статус замужней женщины меняет всё! И его отец не последний человек в городе.

В каком-то смысле парень был прав. Ева даже на несколько секунд задумалась. Но… Нет! Не интересовал девушку бывший одноклассник. А его высокое мнение о себе раздражало. Толик только и делал, что говорил о себе любимом, какой он важный, попивая баночку энергетика, покуривая электронную сигарету.

Рассказывал он, какие богатые и влиятельные у него родственники. И что ему уже папа место приготовил, как только он диплом получит. А диплом он получит. Деньги за него уже заплачены. И квартира вот-вот у него будет своя. Хотя?!Зачем ему квартира? Вотженится он на ней, и всё её – его.

Как парень учился, Ева помнила – никак. Тянули его преподаватели буквально за уши, и ставили твёрдую четвёрку, даже тогда, когда он совершенно не знал учебный материал.

Каким-то детским казался Еве весь разговор с Толиком, с его детскими попытками ухаживать. Не воспринимала она парня, как мужчину, как своего любимого. Сказав прямо, что ничего у них не может быть, поставила она точку над «й». Как говорится, душа у неё к нему не лежит, и тут она ничего не может сделать. Его прикосновения, робкие попытки взять её за руку, вызывали неприятные мурашки, отвращение.

Тогда, парень надавил на жалость и предложил остаться друзьями. Друзьями?! Не подумала девушка подростковым умом, что не может мужчина быть другом женщине. Согласилась глупая!

Утренняя суета в больнице, обход. Ева наслаждалась. Постепенно, переживания за сестрёнку, что на целых семь часов оставалась с чужим человеком, отходили на задний план. Жизнь продолжается!

– Ева, – позвала старшая медсестра травматологического отделения девушку, зайди в процедурный кабинет. Дала она новенькой план действий и удалилась.

Наравне с другими медсёстрами работала юная девушка, меняла повязки, подгузники, делала уколы. Всё шло хорошо!

Женский коллектив, хихиканье, сплетни – нравилось Еве слушать о превратностях чужих судеб. Как весёлые, так и горестные случаи случались с людьми повсеместно. Не одна она такая… несчастная на свете. Насмотрелась и наслушалась всякое…

Однажды, проходя по коридору, услышала Ева в одной из палат шум, разбилось что-то. А так как поблизости никого больше не оказалось, недолго думая, открыла дверь и вошла.

– День добрый!

В большой просторной палате для вип персон, это Ева позже поняла по наличию телевизора на стене и отдельной ванной комнате, лежал один человек, мужчина лет пятидесяти. Но на вид, по его подтянутому и подкаченному телу, можно было его принять за молодого тридцатипятилетнего человека. Мужчина как мужчина?! Не придала никакого значения девушка. Больной человек перед ней.

На его правой ноге находился компрессионно-дистракционный аппарат – аппарат Илизарова. Это круглый обруч со штырями и болтами. И не один аппарат, а два. Один фиксировал голень, скорее всего, как большую берцовую кость, так и малую. А выше аппарат фиксировал бедренную кость. Складывалось ощущение, что мужчину сбила машина, хотя не факт.

Больная нога фиксировалась ещё и на специальной подставке с грузом. Возникло у девушки ощущение, что пациента только-только прооперировали, и он вот-вот отошёл от наркоза: глаза его смотрели пьяно. Хотя нет, днём раньше, этого человека в травматологическом отделении точно не было. Поступил он, видимо, ночью. Значит, вот-вот должен был начаться утренний обход пациентов и к нему подойдут.

На полу лежали части от телефона. Батарейка, крышка, сам смартфон и кожаная обложка от него. И подставка с разбитой стеклянной капельницей. Осколки и прозрачная жидкость разлетелись по палате.

Осмотрев вошедшую медсестричку, грубо, сквозь зажатые зубы проговорил мужчина, чтобы она пошла вон. Проговорил больной на звёздном языке зет. Ева послушалась, вышла, прикрыв за собой дверь снаружи. То, что мужчина мучается от боли, ей было заметно.

Выйдя за дверь, Ева позвонила дежурившему врачу и спросила: можно ли звёздному пациенту сделать обезболивающий укол ещё до обхода и, получив положительный ответ, направилась в процедурный кабинет.

В процедурном никого не было – пересменка. Не торопились медсёстры на рабочее место. Санитарки были заняты делом, отвлекать их девушка не стала. Достав ампулу, набрала шприц. И пошла к важному и грубому пациенту, даже не думая, что получит за заботу какую-то благодарность от него.

Так быстро увидеть молоденькую медсестру, мужчина не ожидал, так что когда, на этот раз, постучавшись, девушка появилась вновь, он с каким-то вызовом посмотрел на неё. А медсестра прошла по хрустящим осколкам, не проронив ни слова, без смущения, оголила, убрав со здоровой его ноги простынь, и вколола обезболивающее лекарство. Накрыла больного, и вышла.

Мужчина не возражал, смирно лежал, проводил красивую девушку взглядом, не то, чтобы не улыбнувшуюся ему, даже не проронившую ни слова. Её легкая и быстрая походка натолкнула на эротические мысли. Есть в случившемся приятные моменты!

Девушка вышла, но через минуту, опять постучалась и вошла, но уже со средствами уборки. Веником, шваброй, ведром. Первым делом подняла развалившийся телефон, обтёрла запчасти салфеткой и положила на тумбочку рядом с мужчиной, принялась собирать осколки.

Лекарство подействовало быстро, боль отступила, мужчина смог расслабиться. И уже ничто не мешало ему наслаждаться видом стройной девушки в коротком белом халатике. И Ева чувствовала, что лежавший на кровати пациент пожирает её своим холодным взглядом серых глаз. Это её не смутило, привыкла она к заинтересованным взглядам и старалась просто не обращать на них внимания. Она старалась сделать всё, как можно быстрее, чтобы успеть к обходу. У неё своих дел хватает, а тут…

Пришедший на обход врач посетил важного зет пациента без свидетелей. Без сопровождающей свиты медсестёр. Он объяснил ему ситуацию с его травмами, предложив хотя бы неделю полежать под наблюдением, полежать в горизонтальном положении не нарушая дисциплины. Зет согласился. Так что Ева больше, за целый день даже не заглянула к нему, не её он забота. Медсёстры наперебой, чуть не поругались между собой, кто будет ходить к нему, делать уколы и подносить еду. Многие хотели выслужиться.

В ординаторской разговоров о важном пациенте было, как будто поговорить больше не о чём. Негодовала Ева, но вида не подавала. Странно ей только показалось, что никто не пришёл навестить такого знатного больного, будто никто из его звёздных побратимов не знает о случившемся с ним несчастье. Странно!

Не сдержал звёздный пациент своего слова. И через четыре дня, нарушая рекомендации врача, вышел он в коридор на костылях и, проходя мимо Евы, которая сидела на рабочем месте дежурной медсестры в коридоре, заполняя карточки больных, остановился.

Понимая, что пациент что-то хочет от неё, девушка встала, повернулась к нему, думая, что, скорее всего, за уколом обезболивающего пришёл. А утром, главврач отделения будет сокрушаться, что это медсёстры не досмотрели за пациентом, которому запрещено вставать.

– А почему ты больше не заходишь? – спросил её мужчина, на лице которого ни один мускул не дрогнул.

– А вы опять что-то разбили? –ответила она вопросом на вопрос. Осмотрев мужчину снизу-вверх. А что? Он не экспонат в музее, чтобы она к нему в палату ходила, любовалась. Хотя, посмотреть было на что.

В вертикальном положении мужчина оказался куда выше и крупнее, чем она представляла. Ни грамма жира. Под два метра роста, даже чуть выше. Когда-то тёмные волосы серебрились от прожитых лет. Лицо гладкое, без морщин и изъян. Если не считать четырёхдневную щетину, выглядел мужчина идеально. Одежда на нём была нараспашку. Рубаха, явно военная, со знаками отличия, рельеф мышц на животе и груди, заставил задержать на мужчине любопытный взгляд. В нижней части прикрывало его наготу простынь. Где тут такие штаны найти, чтобы на железную конструкцию натянуть?

– Сбегай за станком! – протянул мужчина девушке свою золотую денежную карту, сообщив код, но на звёздном языке.

Глупо подумала Ева, давать первому встречному человеку такие дорогие личные вещи. Она ему ничего не ответила, замешкалась, но карту взяла. Думая, что задержка девушки связанна с тем, что она его не понимает, мужчина провёл ладонью по своей щетине на щеке и на пальцах показал код от карты.

Кивнув головой, что она поняла, сбегала девушка на первый этаж, где располагался круглосуточный магазин, и купила всё необходимое. Даже больше. А это ещё и пену для бритья. Он же бриться собирается? Зубную пасту и щётку, их она у него тоже не заметила. И на всякий пожарный случай, маленький флакон шампуня прихватила, если что его можно и как мыло использовать. Умываться он же собирается? Или на всё пену для бритья будет использовать?! Ладно, была не была! Купила всё, что решила нужным.

Прибежав, Ева нашла мужчину, имя которого на больничной карте указано не было, стоявшим в ванной комнате перед зеркалом, которое висело над умывальником, и было рассчитано на стандартного человека. Составила она все покупки на умывальник и отошла, чтобы положить золотую карту на тумбочку рядом с портмоне и собранным смартфоном. Хотела уйти, но задержавшись в дверях, поняла, что сам мужчина не справится. Тяжело ему было стоять, держаться за костыли и бриться, смотрясь в низко повешенное зеркало.

Положив и свой телефон на единственную тумбочку у кровати, взяв стул, иначе она бы не достала до его лица, поспешила девушка на помощь. И как в детском саду, сняв шлёпанцы, встала рядом с мужчиной на стул. Гляди, стих потянет рассказать, улыбнулась себе Ева, но получилось так, как будто она ему улыбнулась.

Первым делом в ход пошла горячая вода и полотенце, намочила и приложила девушка мужчине его на нижнюю часть лица. Подождала минутку, пока жёсткая щетина отмякнет, нанесла пену, взяла станок, начала брить.

Мужчин брить ей не впервой. И в больнице чуть не каждый день приходилось помогать больным в таком, на первый взгляд, простом деле. И отца когда-то приходилось ей брить, когда он правую руку ушиб и некоторое время ходил в лангете.

Легкая рука девушки уверенно держала острую бритву, скользившую по грубой коже. Нежная рука, касалась уставшего человека, заставляя повиноваться происходившему действию.

«Эх, не неудобство, отблагодарил бы милашку», – думал звёздный, с наслаждением воспринимая нежные руки, прикасавшиеся к его лицу, проверявшие, насколько хорошо сделана работа. – «Хорошо! Хороша!»

Тут оказался такой случай, когда слов для общения не требовалось. Ева делала свою работу, помогая пациенту, а мужчина – не мешал.

Потянувшись к ванной, девушка достала гибкий шланг и, попробовав, настроила тёплую воду. Вторая серия помощи?! Девушка собиралась смыть всю работу тёплой водой, и послушно мужчина, как мог, склонил к умывальнику голову. Оказалось, что не просто девушка смыть пену собралась, набрав шампунь, намылила она мужчине голову и помыла.

Мужчина размяк от нежности. Не мог он вспомнить, чтобы кто-нибудь хоть когда-нибудь проявлял к нему такую заботу. Того и гляди – замурлыкает.

Когда же Ева обтирала мужчине голову сухим полотенцем, в палату вошёл нежданный посетитель. Увидев в ванной занятую парочку, громко рассмеялся, сказав, на том же звёздном, что он думал, что что-то серьёзное произошло, раз друг на связь почти неделю не выходит, а он в своём репертуаре, с проститутками развлекается.

Ева залилась краской. И в ушах зашумело. Давление поднялось?! Нет! Это было что-то другое.

– Как ты меня нашёл? – не поздоровавшись, спросил безымянный пациент.

– Золотая карта твоя засветилась, – уже серьёзнее сказал вошедший, такой же подтянутый и ладный мужчина, только, было видно, что намного моложе старшего друга, может, даже в два раза.

Ева сразу обратила внимание, что у неё с вошедшим звёздным мужчиной имеется кое-какая схожесть – это темные глаза и такие же волнистые волосы, хотя у него коротко стриженные, а у неё – туго скручены в дульку на самой макушке. Тёмные волосы резко контрастировали с бледной кожей. Кожа!? Ева с ней замучилась. Даже естественный загар плохо ложился на неё. Но она же девушка, спа и автозагар не такая дорогая процедура. Родственник он ей!? Кто его знает?! Всё может быть! Хотя, с такой персидской внешностью у звёздных людей хватало, можно сказать, чуть не каждый второй. А отцом вошедший мужчина ей быть не мог: слишком молод, чуть за тридцать. Хотя, может и меньше.

Мужчина прошёлся по палате, понимая, что друг ещё не скоро, взял с тумбочки оба телефона и, облокотившись об подоконник, начал изучать их содержимое. Странно, Ева заметила, что неприятное давление, возникшее при появление гостя значительно усиливалось, когда он ходил. Особенно приближался к ней.

– Говори, она не понимает… – буркнул из ванной больной.

Ева поняла, что совершила большую ошибку, так и не заговорив с пациентом, не объяснив, что она прекрасно освоила звёздную речь как бытового общения, так литературного и технического. Преподавали его в их городе со школьной скамьи. Ещё и дополнительные курсы она брала в университете. И отец её прекрасно пользовался звёздной речью, оформляя на нем документы, зачастую с дочерью на нём и общался. Надо же где-то практиковаться. «Чтоб мне провалиться!»