2 июня проведена спиральная компьютерная томография органов брюшной полости. Поджелудочная железа увеличена в области головки: головка – 36 мм, тело – 21 мм, хвост – 12 мм; контуры её неровные, диффузно неоднородной структуры; в области перешейка по медиальной поверхности определяется солидно-кистозное образование, содержимое и перегородки неравномерно накапливают контраст, неправильной формы с нечеткими контурами, с признаками распространения по ходу верхней брыжеечной артерии (практически от ее устья) и ее ветвей (тощекишечных и подвздошно-кишечных артерий на уровне мезогастрия), а также по ходу верхней брыжеечной вены, окутывая ее и сужая просвет до 1,7 мм на расстоянии 20 мм дистальнее впадения верхней брыжеечной вены в воротную вену (вероятно, за счет инвазии); аналогично сужена до 2,5 мм селезеночная вена в области впадения в воротную; левая почечная вена резко расширена до 11х15,5 мм. Общие размеры образования с учетом распространения по ходу сосудов примерно 26х60х95 мм. В области хвоста поджелудочной железы киста 5х3 мм. Заключение: КТ-признаки образования поджелудочной железы с распространением по ходу брыжеечных сосудов (муцинозно-кистозное новообразование? лимфома?). Диффузные изменения печени, кисты печени, единичные простые кисты почек.

Результат эндоскопической ультрасонографии от 6 июня: эхоэндоскоп свободно проведен в желудок, где скопилось до двух литров застойного содержимого с пищей. Из-за этого найти привратник и выход в луковицу двенадцатиперстной кишки не представилось возможным. В связи с этим головка и перешеек поджелудочной железы не осмотрены. Показатели биохимического и общего анализов крови в пределах нормы.

8 июня проведена фиброгастродуоденоскопия. Из особенностей: в пищеводе 10 острых эрозий диаметром 1-2 мм. Заключение: поверхностный гастрит, дуоденит⁹, эрозивный эзофагит¹⁰.

Биопсию, по словам лечащего врача, не сделали из-за отсутствия необходимого оборудования. Выписали и рекомендовали сделать чрескожную пункционную биопсию поджелудочной железы.

Заключительный диагноз из Ростовской больницы: образование поджелудочной железы, код МКБ: D37.7. Сопутствующее заболевание: хронический гастродуоденит.

Направление в МНИОИ им. П. А. Герцена не получили, но хотелось бы попасть на приём к вашим специалистам, а также пройти диагностику и курс лечения по ОМС. Скажите, пожалуйста, как это можно реализовать? У нас есть возможность прикрепиться к Московской поликлинике.

Высылаю файлы с выписными эпикризами.

С уважением, Ольга!»

20 июня, вторник

Мне перезвонили из Герцена¹¹ и записали маму на платную консультацию к абдоминальному онкологу на четвёртое июля. Раньше чем через две недели, нет свободных окон. А как же срочность в вопросах лечения онкологических больных?

Я несколько раз перечитала мамин выписной эпикриз из Ростова и не смогла понять, почему врачи после скачивания жидкости из желудка не провели повторную эндоскопию? Почему не назначили лечение гастродуоденита? Прописали в рекомендациях только таблетки «Но-шпа», «Спазмолгон» и обезболивающие препараты, словно это поможет снять воспаление слизистой оболочки желудка и двенадцатиперстной кишки и убрать эрозии в пищеводе.

Термины, указанные в результатах компьютерной томографии, до сих пор изучаю. Впервые узнала о существовании брыжеечной вены. Надо было в школе повнимательнее слушать учителя биологии. Если слово «гастрит» мне знакомо, то «дуоденит» и «эрозивный эзофагит» пришлось гуглить. Насколько я понимаю, эрозии пищевода вызваны частой рвотой. Правда, после операции маму практически не тошнило, но жидкость тем не менее в желудке скапливается. В строке «Инфузионная терапия» врач указал уколы «Кетопрофена» дважды в день и капельницы с глюкозой и препаратами «Моноинсулин» (хотя у мамы нет сахарного диабета), «Фамотидин» (для снижения кислотности желудочного сока), «Цибор» (для профилактики тромбоза глубоких вен), «Метоклопрамид» (противорвотное) и «Гордокс» (для профилактики интраоперационной кровопотери).

Всё бы хорошо, вот только биоматериал для гистологического исследования по-прежнему не взяли. В рекомендациях по ошибке фигурирует биопсия печени. Мама это заметила и сказала врачу, на что он ответил, что специалисты и так поймут. Она толком не изучала эпикриз, прочитала лишь концовку. Говорит, что пища стала проходить, аппетит вернулся, и это главное. Я буду её расшифровщиком с медицинского на русский, вот только бы самой разобраться…

23 июня, пятница

С момента моего появления в соцсетях я скрывалась за псевдонимом Олька Злая, потому что терпеть не могла свою фамилию. Около пятнадцати лет я сознательно вешала на себя ярлыки и лишь недавно поняла, что пишу книгу жизни о другом человеке, не о себе. Полтора года назад я переименовала блог в «ВК» и телеграм-канал. В мёртвом названии Creativity by Stupid Doll нет ничего обо мне как о личности, а в названии «Рисующая писательница Оля Черных» – есть.

В апреле, когда старушка на улице назвала моего щенка Оливера злым, я поняла, что тоже ведь злая! А почему? Многие читатели часто задают мне этот вопрос, на который я уже и сама не знаю ответа, хотя книги публикую как Ольга Черных. Вскоре я перестала подписывать рисунки как Олька Злая, а сегодня сменила фамилию на странице в «ВК». Новый псевдоним не придумала, значит, пока мне комфортно. Не хочу быть злой, доброй, грустной, радостной и бла-бла-бла. Хочу быть разной. Хочу быть собой.

Толчком к переменам послужила мамина болезнь. Я увлекаюсь психологией и кое-что знаю о сепарации. Мне всегда казалось, что моё отделение от родителей прошло незаметно. Сейчас же думаю, что пряталась от родовой системы, чтобы не испытывать чувства вины за переезд в другой город и восемь лет жизни вдали от семьи. Когда мама попала в реанимацию, я стала понимать, что система возвращает меня для переписывания сценария. Смешались психоанализ, магическое мышление и транзактный анализ. Если я посвящу время маме и перестану быть Злой, она поправится.

Когда я услышала от врача фразу: «Новообразование, скорее всего, злокачественное», у меня появилось отвращение к своей выдуманной фамилии. Недавно прочитала историю про то, как женщине после сорока было сложно выносить ребёнка. Врачи говорили, что плод отваливается, и она решила пришить его к себе. Начала вышивать картинку крестиком, думая о том, какой прекрасной будет встреча с малышом. Женщина рассказала об этом в блоге, когда её сыну исполнилось два месяца. Я так вдохновилась, что стала искать способ помочь маме на магическом уровне. Если опухоль злокачественная, а я Злая, надо уже избавиться от ярлыка.

Сделано!

Теперь надо уменьшить новообразование.

Как?

24 июня, суббота

Ночью наёмники ЧВК «Вагнер» захватили город Ростов-на-Дону, потребовали выдать министра обороны и заявили, что собираются идти на столицу. Сегодня я планировала приехать поездом из Москвы в Новочеркасск, но неделей ранее сдала билет. Мама едет из Новочеркасска в Москву. В каком городе безопаснее, остаётся только гадать. Пусть эти политические игры прекратятся, пожалуйста.

Я до утра читала новости и сходила с ума. Подъезды к Ростову частично перекрыты. Хорошо, что мамин поезд направляется в другую сторону. Что с миром не так? Я еле уснула в пять и проснулась в половину девятого, когда мама расположилась в плацкарте. Первым делом я позвонила ей и написала бывшей одногруппнице и нынешней подруге Наташе, которая живёт и работает в центре Ростова. У мамы в трубке слышно, как люди смотрят видеообращение организатора захвата. Опять мороз по коже и волосы дыбом. Ростовским больницам будет явно не до онкопациентов.

– Как хорошо, что ты едешь к нам! – сказала я, молясь, чтобы за двадцать часов пути не атаковали столицу.

– А Никита остался… – разволновалась мама.

– Мы что-нибудь придумаем.

Я выросла в Новочеркасске, училась в Ростове. С обоими городами у меня сложились особые отношения с редкими встречами за последние восемь лет. Зато каждый раз, возвращаясь домой, я знаю, что меня там ждут прекрасные люди. Весь день читаю новости и не могу думать ни о чём, кроме трассы М-4, по которой я ездила в течение пяти лет из Новочека в универ, и кроме Ростова с его классной набережной, уютными улочками и просторными парками. Больно видеть танки в центре города. Больно видеть бегущих от кошмара людей. Больно видеть испорченное здание цирка, мимо которого я часто проходила. Больно видеть на фотографиях места, по которым мы с Наташей в прошлом году гуляли. Мы понимали, что это только начало и что надвигается ураган, но верили, что он когда-нибудь утихомирится. И сейчас верим. Она успокаивает меня, что всё будет в порядке, что мы ещё обязательно встретимся.

Днём, чтобы унять тревогу, мы пошли на пикник праздновать день рождения Максима, который был в среду, но мыслями я находилась с мамой и подругой, которым сейчас не до шашлыка и запечённой картошки с грибами возле озера.

25 июня, воскресенье

Мы с Максимом проснулись в четыре утра, взяли собранные сумки с вещами, пристегнули поводок к сонному Оливеру и поехали на Павелецкий вокзал встречать маму. Максим остался ждать нас на улице, а мы с щенком пошли в здание вокзала искать маму посреди оголтелой толпы. Она вышла из вагона, хрупкая и улыбающаяся. За месяц, который я её не видела, она заметно похудела. Мама ниже меня, но мы всегда были примерно одинаковой комплекции. Она не весила больше шестидесяти пяти килограммов, но и пятьдесят она весила разве что в молодости. Болезнь пожирает не только силы, но и калории. Мама с хвостиком на голове, в футболке и спортивных штанах скорее напоминает подростка, чем заместителя начальника отдела. Я принимаю её в любом виде, но принимает ли она себя? Нам о многом предстоит поговорить.

Оливер поприветствовал свою человеческую бабушку вилянием хвоста и стойкой на двух лапах. Я взяла чемодан в руку с поводком и маму под локоть, и мы не спеша зашагали по перрону.

– Ты назвала собаку в честь того котёнка из мультика, который часто смотрела на видике? – спросила она, и я заулыбалась.

В детстве и юности я считала себя кошатницей. Мама с бабушкой мою любовь не разделяли, но несколько животных у меня всё же было. Рыжую кошечку Василису через несколько месяцев почему-то отдали родственникам; чёрная Джессика, по словам бабушки, сбежала; белый Чарли умер от какой-то болезни, которую мне не озвучили. С каждым уходом питомца моя боль усиливалась. Семья не справлялась с моими слезами, и после смерти кота мне разрешили завести максимум волнистого попугайчика. Спустя годы желание купить котёнка подугасло, но любимые котоперсонажи остались. Я росла на мультиках «Диснея». Котом моего детства был не Леопольд, а рыжий дворняжка, главный герой мультика «Оливер и компания» – котёнок, который выжил на улицах Нью-Йорка благодаря друзьям. Добрая история навсегда в моём плюшевом сердечке. Её отголоски навеяли имя для будущего щенка.

В шесть утра мы уже ехали в такси к маме Максима в Балашиху, где будем жить неопределённое количество месяцев. Мы решили, что по будням я ночую с мамой, а по выходным еду с собакой в Королёв, где живёт Максим и присматривает за Тишкой. Брать её сюда я пока отказалась из-за кота Маргариты Анатольевны, который может поранить птичку.

Днём, пока все спали после приветственного завтрака, я тихонько раскладывала свою летнюю одежду по шкафам, а также косметику, книги и вещички Оливера, которые занимали отдельную сумку. Нам с мамой и щенком выделили комнату Максима. За два года нашего знакомства я была здесь всего раза четыре, поэтому не чувствовала себя как дома, но ради маминого выздоровления готова терпеть выход из привычной среды обитания, сколько потребуется. Меня и в гости-то сложно затащить, что уж говорить о проживании на чужой территории…

Ближе к вечеру мы вышли все вместе погулять по району. Зашли в магазин за продуктами и сели на скамейке возле крошечного пруда. Мама и Маргарита Анатольевна болтали о работе. По совпадению они трудятся в системе Росреестра. Максим смотрел, как Оливер наблюдает за утками, а я фотографировала происходящее, чтобы запомнить первый день нашего приключения.

26 июня, понедельник

Подъём в шесть утра. Максим остался работать на удалёнке, хоть и Мэр Москвы устроил жителям выходной из-за военного мятежа в Ростове-на-Дону. Маргарита Анатольевна отпросилась, и мы с ней, мамой и её дорожной сумкой к восьми часам поехали в балашихинский онкодиспансер.

На облагороженной территории размещено несколько корпусов, стоит памятник учёному, вокруг много цветов, на фоне которых выделяются высокие красные розы. Из общей картины выбивается ещё и церквушка, к которой подходят люди, чтобы помолиться и отвлечься от мыслей о болезни. Чаще это женщины в пёстрых платках, под которыми они прячут полысевшую голову. Я представила маму на их месте и вздрогнула.

Мы зашли в приёмное отделение и обратились в регистратуру с направлением из новочеркасской поликлиники. Нам сказали идти в кабинет к девушке, которая заведёт маме медкарту. Девушка, изучив направление, сказала, что мы не записаны на приём, и направила к заведующему, чтобы он назначил нам врача, заранее предупредив, что тот сейчас на конференции, и добавила, что не знает, когда он вернётся. В очереди к заведующему мы оказались вторые и прождали часа полтора, чтобы он черканул на мамином направлении номер нужного нам кабинета. Пока мама с Маргаритой Анатольевной хихикали, я изучала других пациентов и бумажные буклеты для онкобольных, выписывая в заметки названия сайтов и фондов помощи.

Мы вернулись к девушке для оформления медкарты, а потом сели возле второго кабинета, на двери которого вывешен список с фамилиями людей, записанных сегодня на приём. Всё забито с восьми утра до половины третьего дня. Каждому пациенту на общение с врачом выделено по двадцать восемь минут. Заведующий сказал нам ждать, пока не появится окошко. Мы просидели с половины одиннадцатого почти до часа. Я была готова ждать хоть до конца рабочего дня, потому что уйти ни с чем мы не могли. Моя мама, как Бран Старк из «Игры престолов», не для того проделала этот путь и ждала направления девять дней.

График приёма сдвинулся, медсестра вызывала всех из списка, иногда пропихивая кого-то стороннего, как нас. Чтобы скоротать время ожидания, я читала отзывы (в основном положительные) о работе онколога, который будет нас консультировать. Настроила маму, что он хороший парень, всем помогает и обязательно её вылечит.

Поскольку у меня мало опыта общения с врачами, мы решили, что с мамой в кабинет пойдёт Маргарита Анатольевна, а я подожду их в коридоре. Дала Маргарите Анатольевне свой айфон, чтобы она записала беседу, а я потом могла послушать. Медсестра вызвала маму в 12:43. Я считала минуты на фитнес-браслете и крутила в голове «двенадцать сорок три». Мама родилась в декабре – это двенадцатый месяц. Восемь лет назад ей было сорок три года, а мне – двадцать два. Два плюс два равняется четырём… А это о чём?

Полчаса я так и просидела без телефона, в ожидании вердикта и глядя на людей, изнурённых бесконечной сдачей анализов и прохождением курсов химиотерапии. Все худые с похожими лицами. У большинства сухая или облезшая кожа на руках, острые скулы, тёмные круги под глазами и блестящие парики. Пока я сидела в онкологическом эпицентре, у меня с нарастающей силой разболелся живот. Я заметила напротив мужчину с выведенной кишкой, как у дяди Юры, бабушкиного друга. Узнала колостому по выделяющемуся под рубашкой бугру внизу живота. Недавно я читала про эту операцию, когда, цитирую, «наглухо зашивают анус» и выводят петлю толстой, тонкой, тощей или подвздошной кишки наружу. Такие операции обычно проводят при колоректальном раке, осложнениях кишечной непроходимости (что меня особенно настораживает) и других заболеваниях.

– Ваше имя? – спросил у мамы врач за дверью.

– Черных Елена Михайловна.

– А вы по записи?

– Мы из Ростова, – ответила Маргарита Анатольевна, наверное, имея в виду, что мы не от местного врача сюда попали.

– Да хоть из Колымы. Как вы оказались в кабинете?

– Через заведующего, – ответила мама. Я бы вспылила и сказала, что через дверь, блин!

– С чем пришли? – спросил врач.

– У меня была операция…

– А кто вас сюда направил? – перебил он.

– Ростовские врачи не смогли сделать биопсию поджелудочной, сказали, что нет нужного оборудования, – помогла Маргарита Анатольевна.

– В городе-миллионнике нет аппаратуры?

– КТ показала, что опухоль неоперабельная, – мама стала говорить всё, что знает о своей болезни. Я бы тоже растерялась.

– Они вас постоянно сюда будут присылать? На каждую манипуляцию мы требуем направление по пятьдесят седьмой форме¹², – сказал врач. – Я не шучу. Не то, что я вредный. Мне вообще всё равно, хоть все бесплатно лечитесь. У меня зарплата одинаковая. Сейчас мужчина вышел с платной консультации, но это на мой доход никак не влияет. Такой порядок.

– Вы нас тоже поймите, нам некуда больше стучаться, – сказала Маргарита Анатольевна.

Если бы я пошла с ними, давно бы уже нагрубила. Наверное, поэтому они меня и не взяли.

– Сейчас решим. Давайте ваши документы.

Мама вручила ему выписки из обеих больниц, где лежала. Сказала, что у неё изначально была непроходимость кишечника, потому что новообразование давило на желудок, и ей в Новочеркасске сделали операцию по наложению обходного анастомоза.

– А почему в рекомендациях написано «провести биопсию печени»? – спросил врач.

– Ошиблись, исправлять уже не стали, сказали, что все и так поймут, – ответила мама.

– Опухоль нерезектабельна, оперировать вас нельзя, – после недолгой паузы сказал врач то, что мы слышали уже десяток раз. – Даже после получения результата биопсии вам только химиотерапию назначат.

– Независимо от того, злая она или добрая? – спросила мама. Врач угукнул.

Я столько всего читала о раке поджелудочной и знаю, что доброкачественные опухоли встречаются крайне редко, а неоперабельной она считается на терминальных стадиях развития. Мама вспомнила про лечение ультразвуковой HIFU-терапией в институте Герцена, но по ошибке назвала её лазерной.

– Тогда почему вы здесь, а не там? – спросил врач. Было бы всё так просто.

– Там принимают со всеми анализами и результатами биопсии, – ответила мама.

– Есть лучевая терапия, но ваша опухоль таким методом не убирается. Только химиотерапия. Повезёт, если это лимфома, – сказал врач. Наименьшее зло из возможных. Повезёт так повезёт! – Жалобы есть?

– Рвота из-за непроходимости периодически, – ответила мама. Мне она говорила, что всё нормально…

– А рвота чем?

– Едой. Ещё слабость из-за этого. Давление падает.

– Когда заболели?