Глава 3

- Доброе утро! Вы всё трудитесь. Солнце ещё только поднимается, а вы уже с тяпкой...

Виолетта Владимировна, разогнувшись от клумбы с любимыми астрами, одной рукой схватилась за поясницу, а вторую прислонила к глазам, изобразив что-то вроде козырька.

- А-а-а! Людмила Константиновна! Здравствуйте, здравствуйте миленькая, - заулыбалась она, узнав соседку по дачному кооперативу. - На прогулку вышли?

- Да, - кивнула та и поправила на голове широкополую шляпу. - Такая погода чудесная. Я вообще люблю осеннюю природу. Не хотите ли прогуляться со мной?

- И рада бы, - виновато покачала головой Виолетта Владимировна, - да не могу. Сегодня в город возвращаюсь, надо всё успеть сделать. А вы после прогулки загляните ко мне. У меня в термосе чудесный чаёк настаивается. И есть коробочка шоколадных конфет. Заходите, дорогая, я вас угощу!

- Обязательно, - пообещала та и, махнув пожилой женщине на прощание, продолжила свой путь.

Виолетта Владимировна, подняв тяпку, оперлась на неё и долго смотрела вслед удаляющейся Людмиле. Она познакомилась с ней недавно, но успела подружиться и охотно проводила вместе с ней время, то болтая о пустяках, то разговаривая о жизни.

О себе Людмила говорила неохотно и было вполне понятно почему: она много лет назад в один день потеряла всю свою семью и очень тяжело перенесла такую страшную утрату. Долго болела, никак не могла прийти в себя, несколько раз сама чуть не умерла, не в состоянии выбраться из обрушившейся на неё депрессии. именно в это время от неё отвернулись все: и родственники и друзья. Никому не хотелось с головой погружаться в её боль. Да она никого и не просила об этом. Утешать можно тех, кто хочет этого и ждёт. Но есть такие адовы муки, которые человек переносит один, потому что всё равно никто не может понять глубины его страданий.

Затуманенным сознанием Виолетта Владимировна всего на миг представила, что потеряла всю свою семью и тут же затрясла головой, прогоняя это наваждение.

- Господи помилуй! Господи помилуй! Господи помилуй! - три раза набожно произнесла она и торопливо перекрестилась.

Раньше Виолетта Владимировна не верила в Бога, считала себя атеистом и прагматиком, и клялась, что никогда не будет похожей на глупых неопрятных старух, которые каждую свободную минуту проводят в церкви.

Но однажды, бесцельно прогуливаясь по городу, Виолетта Владимировна услышала колокольный звон и из чистого любопытства решила заглянуть в собор. Она провела там около получаса, не упустила ни единого слова отца Константина, и, хотя поняла далеко не всё, целую неделю обдумывала услышанное. А в следующую субботу пришла к нему на исповедь и с тех пор стала время от времени посещать вечерние и праздничные службы. Это произошло вскоре после того, как Юля забрала её, больную, к себе домой, и стала ухаживать за ней, а потом из больницы вернулся Павел, живой и невредимый после страшного происшествия на железнодорожных путях.

Домашние не могли узнать всегда строптивую, капризную Виолетту. Конечно, характер её по-прежнему оставался сложным, но с ним уже вполне можно было мириться. И Юля не стала возражать, когда свекровь спросила может ли она остаться у них ещё на какое-то время.

- Мою квартиру сдавать можем, - предложила Виолетта Владимировна. - И вам с деньгами полегче будет.

Так на самом деле и вышло. И Юля была очень благодарна свекрови за такую поддержку. В тёплое время года Виолетта Владимировна уезжала на дачу, и очень радовалась, когда к ней приезжали внуки. Особенно она привязалась к ласковой, доброй Ксюше, которая охотно заботилась о ней самой, когда ей нездоровилось.

- Вот спасибо тебе, Ксюшенька, - не уставала благодарить названную внучку пожилая женщина. - Уж такая ты заботливая, такая хорошая, что я просто нарадоваться не могу.

С этими мыслями Виолетта Владимировна принялась накрывать под рябиной стол к чаепитию с Людмилой. И та не заставила себя долго ждать.

- Чему это вы улыбаетесь? - спросила она Виолетту, приближаясь к ней по садовой дорожке.

- Да вот, внучку вспомнила, Ксюшеньку, - открыла свои мысли гостье Виолетта. - Верите, Людмила Константиновна, люблю её, пожалуй больше, чем родного сына. Дай ей Бог счастливой судьбы.

- Разве может родная бабушка не любить свою внучку? - Людмила присела к столу и смахнула со скатерти упавший рябиновый лист.

- В том-то и дело, что не родные мы с ней, - вздохнула Виолетта, разливая по чашкам ароматный чай. - Угощайтесь, пожалуйста. Вот сахар, вот мёд. Конфеты обещанные...

- Как это не родные? - удивилась Людмила.

- Да очень просто. Мой Пашенька со своей женой удочерили Ксюшу, когда она была ещё младенчиком. Тяжёлая судьба досталась девочке. Ей было всего несколько дней от роду, когда её мать погибла в аварии. Да и не авария это была вовсе. Злыдня одна, чтоб ей пусто было, специально её своей машиной задавила. Что уж там между ними было - не знаю, из ревности она это сделала, или по какой другой причине, теперь уже и не важно. А ребёнок сиротой остался. Я-то ведь против была, когда Паша затеялся с её удочерением, не верила, что чужое дитё может так по сердцу прийти. А видите, как жизнь крутит.

- Да, крутит, - согласилась Людмила Константиновна. - Уж я-то об этом знаю, кажется, всё.

Виолетта Владимировна вздохнула, и её подруга тут же улыбнулась ей:

- А есть хоть фотография вашей внучки? Как её зовут, вы говорите, Ксения?

- Да, Ксюша, - подтвердила Виолетта. - А фотографии у меня нету. Сама не знаю почему.

- Ой, как жалко, - покачала головой Людмила. - А мне так хочется взглянуть на неё.

- Да может быть сегодня и увидите, - заулыбалась Виолетта. - Я же говорила, что мои сегодня за мной приедут. И Ксюшенька тоже будет с ними. Уж это точно. Мы с ней зайдём к вам, вот я вас и познакомлю.

- Ой, а я как раз уйти собиралась, - виновато повела плечами Людмила. - Ну ничего. Если успею вернуться, сама загляну к вам, чтобы попрощаться.

- Вот и славно, - согласно кивнула Виолетта и подлила ей в чашку из термоса горячего чая.

***

Инга взглянула на часы и вышла из своего кабинета в коридор. Через минуту должен был прозвенеть звонок с урока, и она очень хотела успеть перехватить Олега Негоду, чтобы познакомиться с ним поближе.

Её собственные уроки закончились ещё два часа назад, но девушка не торопилась домой, всё равно её там никто не ждал. Но скоро всё могло измениться, и если в её жизни появится такой мужчина как Артём, она будет на седьмом небе от счастья.

Инге ужасно надоели молодые и глупые парни, которых интересовало только одно. Конечно, развлечься она и сама любила, но ей уже хотелось хоть какой-то стабильности. Тем более что после последнего акушерского вмешательства, врач посоветовал ей попытаться родить ребёнка, если она не хочет навсегда остаться бездетной.

Сначала Инга восприняла эту информацию скептически, но, поразмышляв, поняла, что в чём-то он прав. Вот только беременеть от своих сверстников, не способных обеспечить даже самих себя, она не собиралась. Ей хотелось найти серьёзного мужчину, на которого можно будет положиться абсолютно во всём.

И Артём как никто другой подходил на эту роль.

Прозвенел звонок и класс Олега горошинами высыпался в коридор, едва не сбив Ингу с ног.

- Олежка! Негода! - окликнула она мальчика. - Зайди ко мне, пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь!

***

Отойдя подальше от дачи Виолетты, Людмила внимательно огляделась по сторонам, потом свернула в проулок, где никто не мог подслушать её и достала из кармана небольшой красный телефон.

На трубке сохранился входящий номер. Он никак не был подписан, но Людмила уверенно нажала кнопку вызова. А когда услышала, что ей ответили, сказала тихо:

- Ну что, кажется, я её нашла...

Глава 4

Стоя на стуле, Люба выставляла на верхнюю полку полученный утром товар, и чуть не упала, испугавшись громко хлопнувшей двери магазина.

- Миша! - укоризненно воскликнула она, узнав Михаила Паламарчука, с улыбкой наблюдавшего за ней: - С ума сошёл! Дверь железная, а ты ею так грохочешь. Я чуть в окно не выпрыгнула! Аккуратнее можешь открывать?

- А с каких это пор ты такая пугливая стала? - рассмеялся Михаил. - Я ведь тебя другой помню. Смелой и дерзкой, как чертёнок.

- Вот спасибо, сравнил, - усмехнулась Люба. - Даже не знаю, то ли обрадоваться, то ли обидеться на твой комплимент. Ладно, рассказывай, зачем пришёл? Хлеб через полчаса привезти обещали, я только что Толику звонила.

- А что, я не могу к тебе просто так прийти? - Михаил широкой пятернёй провёл по густым чёрным волосам. - Помнишь ведь небось, как на свидание ко мне бегала.

- Миш, - склонила голову Люба. - Если ты пришёл глупости говорить, то у меня нет ни времени, ни желания их слушать.

- Забыла, значит, как я тебя из огня спас, можно сказать, жизни своей ради тебя не пожалел... - тряхнул упавшим на глаза чубом Михаил. - Все вы бабы такие. А у меня сразу сердце дрогнуло, когда ты в Касьяновку вернулась.

- Подожди, Миша, ты пьяный, что ли? - догадалась Люба. - Иначе с чего бы тебе вздумалось прошлое ворошить? Да и сколько лет я уже тут живу, ты, как полагается, мне - только «здравствуй» и «до свидания!» говорил. Сейчас-то что на тебя нашло?

- Да я и сам не знаю, - махнул рукой Михаил. - С Дашкой опять с утра поцапались. Вот ведь какая вредная баба оказалась. Всю кровь у меня уже выпила. Житья не даёт стерва проклятая!

Михаил рванул на груди рубаху:

- Ей-богу, душу вынула! А сейчас иду, смотрю, мимо Артём твой катит. Чистенький, свеженький, на морде такая безмятежность нарисована, как будто ему её из ведра плеснули. Завидно мне даже стало. Ишь, как ты его холишь и лелеешь. А ведь это я должен был жениться на тебе.

- Миш, - вздохнула Люба. - Иди домой, пожалуйста, а? С женой помирись и всё у вас будет хорошо.

- Сам знаю, куда мне идти, - прикрикнул вдруг на неё Михаил. - Не хочешь старое вспомнить, ну и не надо! Без тебя обойдусь!

- А ты голос на меня не повышай, - рассердилась и Люба. - Не хочешь ничего покупать, иди с Богом! А кричать на меня не смей. Я тебе не жена.

- То-то и оно, что не жена, - внезапно стих Михаил и ткнул пальцем в коробку конфет: - Вот их давай! Шоколадку ещё вот такую. И шампанского бутылку. Думаешь, если ты мне от ворот поворот выписала, так мне и приткнуться некуда? Ошибаешься! Есть у меня один запасной аэродром. Вот туда я сейчас и приземлюсь.

Люба быстро собрала ему то, что он просил, приняла деньги, выдала сдачу и, не удержавшись, попросила тихо:

- Не пил бы ты так, Миш. Ну, в самом деле. Хорошая же у тебя семья. Жена-красавица, дети уже взрослые. Подумай хоть немного своей головой, что можешь потерять и каково им видеть тебя таким.

- Ай, - махнул рукой Михаил. - Много ты в этой жизни понимаешь...

Он вышел из магазина, осторожно прикрыв за собой дверь, и Люба грустно покачала головой, глядя ему вслед:

- Много понимаю, Миша, - тихо сказала она в пустоту. - Если бы ты знал, как много...

Она снова вернулась к товарам, но разложить их опять не успела: Толик привёз хлеб и ей, как обычно, пришлось принимать всё по накладной.

Потом в магазин набежал сельский люд, и только через полчаса Люба смогла выдохнуть и присесть на стул, чтобы унять гудевшие от усталости ноги.

А дверь магазина снова распахнулась и к прилавку широким стала приближаться Дарья Паламарчук, жена Михаила.

– Люба! Где Мишка?

- Здравствуй, Даша, - ответила ей Любаша. - Приходил твой муж, около часа назад. И где он сейчас я не знаю.

- Мишка! Михаил, выходи!!! - Дарья направилась к подсобке, но Люба преградила ей дорогу.

- Даша, ты в своём уме? С чего ты взяла, что он тут?

- Тётка Нинка Суздальцева видела, как он к тебе, в Красный пошел! - из груди Дарьи вырвалось рыдание. - Старая любовь не ржавеет, да? То-то ты у него в последнее время с языка не сходишь.

- Опомнись, Даша! - воскликнула Люба. - Здесь магазин! И сюда ходят все: и муж твой, и свекровь, и дети ваши! Пришли, купили, что надо, ушли. Или ты первый день меня знаешь, что с такими намёками явилась сюда? Даша, ну в самом деле! Подумай своей головой...

- Покажи подсобку... - потребовала Дарья.

- Да пожалуйста, смотри! - Люба распахнула перед ней дверь и Дарья, окинув быстрым взглядом всё помещение, немного успокоилась.

- Убедилась? - усмехнулась Люба. - Или по ящикам тоже посмотришь?

- Вот когда твой муж загуляет, - резко повернулась к ней Дарья, - тогда я посмотрю, по каким ящичкам ты его искать станешь.

Она вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками:

- Сил моих больше нет... жизни не рада. У всех мужья как мужья, а у меня сплошное наказание. Сколько раз плакала, в ноги к нему падала, умоляла жить по-человечески! Всё как об стенку горох!

- Даша, всё наладится... - Люба мягко коснулась её плеча.

- Зачем он приходил к тебе? - подняла мокрое лицо Дарья.

Позади них послышались шаркающие шаги и обе женщины, обернувшись, увидели бабу Ларису, самую вредную старушонку Касьяновки. Втыкая в землю свою палку, она бродила по деревне, собирая и разнося всякие новости, за что и получила своё прозвище – Лариска НТВ. Она как-то рассказывала Любе, что прекрасно помнила её бабушку и уверяла, что она просто копия Анфисы. Люба на это только улыбалась, и со старушкой не спорила: каждое воспоминание об Анфисе согревало её душу теплом.

Но сейчас баба Лариса появилась в Красном явно некстати.

– Чего это вы тут? А? – неприятным каркающим голосом спросила она, подслеповатыми глазами заглядывая в лица обеих женщин.

– Вам-то какое дело?! – огрызнулась Дарья и, махнув рукой, ушла, а Люба, подавив тяжёлый вздох, вернулась за прилавок и поправила приколотый к груди фартук.