Навсегда

На этой неделе опять выпал дождь из кокосовых орехов. Произошло это сразу после обеда. Ужасное бедствие, я вам скажу. Ведь на прошлой неделе кокосовый дождь унес жизнь любимого мопса мисс Пулитцер, причем, трагедия произошла прямо на глазах хозяйки… А один особо крупный орех, прямым попаданием разбил печную трубу, служившую до этого предметом законной гордости капитана Томпсона, старик ведь сам выкладывал кирпичи… Да… Что-то эти дожди зачастили в последнее время, точно зачастили…

Так вот, значит. После обеда я, как обычно, стоял в своей лавке, протирая очки носовым платком, когда раздался характерный вой предупредительной сирены, доносящийся со стороны муниципалитета… «Ну вот, опять» – только и подумал я, и точно… Бах! Ба-бах!.. Ну, вы знаете эти удары… Молоко из лопнувших орехов заливает тротуары, а бедные прохожие прячутся кто где придется… Да… Вот и сейчас. Смотрю, в мою лавку забегает один, – а я и рад, скучно мне ведь. Незнакомый, кстати, что удивительно для нашего городка… Глаза какие-то дикие. Смотрит на меня, молчит, рот только беззвучно открывает и закрывает, и рука правая трясется…

Я ему воды налил в стакан, он взял его в левую руку, отпил и, наконец, заговорил:

– Что это? – спрашивает. – С неба падает?..

– Дождь, – говорю.

– Дождь?!

– Вы, – говорю, – успокойтесь, пересидите вот…

Он на стул сел и озираться начал.

– Приезжий? – спрашиваю.

Кивает и дальше смотрит.

– Ничего, привыкните.

– Странный… Дождь… И лавка у вас странная… пустая какая-то…

Тоже мне, специалист.

– Обычный дождь, – говорю, – разве что раньше времени в этом году они начались… Не сезон еще. Кокосы вон не дозрели… И лавка у меня самая обычная, зря вы так.

– Вы… простите, просто я никак не возьму в толк, чем вы торгуете, и кокосы эти… Странно все как-то…

Вот заладил.

– Ну, вы еще привыкните, – говорю, – а торгую я известно чем. Сердцами людскими торгую.

– Сердцами?.. К-как… Как это – сердцами?..

– А вот так, – говорю, – уж как получается… А вам что, сердце нужно? Так вы не стесняйтесь. – При этом я очки на нос водружаю и уже более пристально его оглядываю. Возможно, передо мной будущий клиент.

– Я… я не понимаю, – бормочет. Стесняется, значит.

– А что тут понимать? – говорю. – Сердце, оно и есть сердце. Вот мы с вами сейчас кто?

Он на меня смотрит.

– Животные мы с вами. Звери или даже хуже того, если уж посмотреть в глаза правде.

– Как это? Почему звери?

– Ну… вы же меня понимаете… Посмотрите вокруг. Или внутрь себя. Да неважно. Все мы.. И мужчины и женщины… Человеческие существа… Не более. Ведь, что мы творим, а?.. Да что тут много говорить, это и наукой давно доказано все. Звери и точка. Но! И нам ведь иногда хочется. Хочется людьми себя почувствовать! Вот я и торгую сердцами. Да вы не пугайтесь… Они как бы временные. Я вам все покажу сейчас.

Я призывно маню его за собой и он, словно загипнотизированный бредет сквозь проход в комнату Пробуждения спящих сердец.

– Это ведь старый Хонкельторн все придумал, – поясняю я ему, – берется человеческое сердце, вместе с владельцем, естественно, берется шприц с особым секретным составом – состав аккуратно впрыскивается мм… куда положено, и вот, пожалуйста, перед нами Человек. Да-да, человек, с большой буквы! И большим сердцем. Вот только… Не прижилась эта процедура… Оказалось, что родственники и друзья человека, обновившего, скажем так, сердце… Жалуются… Эх… да не важно… Но, с другой стороны, людям ведь иногда хочется себя Людьми почувствовать… Вот я и купил у Хонка его изобретение и все права на него, поэкспериментировал немного, состав ослабил, добавил кое-чего в него. И вот, пожалуйста, имею процветающее дело! Теперь каждый мой клиент может стать человеком с большой буквы на любой заказанный срок. Обычно просят от двух минут до получаса. А некоторые – священники там, врачи или вот учитель наш, Голдстоун, – они и чаще пользуются. Так и я им скидку делаю, я же тоже… Вы не подумайте…

– Вы тоже?..

– Нет-нет, сам я не употребляю, – усмехаюсь я, – это же… Все равно, что, допустим, бармен, пьющий собственное виски. Нет… я деловой человек! Да и детям хочу оставить в наследство звонкую монету, а не эти… моральные принципы… – Тут я на него посмотрел пристально сквозь очки. Я обычно чувствую, когда клиент уже созрел и спрашиваю:

– Ну так что? Попробуете? Десять минут – десять монет.

Он на меня в ответ посмотрел как-то странно.

– А если, – говорит, – если… навсегда?

– Навсегда? – я сначала даже не понял, подумал, – он о том, чтобы клиентом моим постоянным стать, обрадовался даже, дурак…

– Навсегда, – повторяет, – ну, сердце чтобы раз и навсегда сделать… Таким…

– Э-эх, – выдыхаю, – навсегда… Это же… Да вы же не понимаете о чем просите! Как вы жить будете? Глупец! А о родных вы подумали? Вы же… – Расстроил он меня, в общем, до нельзя, взял я его и вежливо так вывел под ручку из лавки. На воздух. Дождь к этому времени уже кончился как раз.

– Больше, – говорю, – не приходите, не надо… У меня серьезный бизнес, знаете ли… Хорошо налаженное дело… Я этого не потерплю…

Он мне еще сквозь стекло кричал что-то с улицы, деньги показывал… Тоже мне… Купить меня вздумал, значит. Я ему показал на уши, что мол не слышу, спиной повернулся и ушел вглубь лавки… Расстроил он меня, эх… А день так хорошо начинался, привычно так… Я-то думал нормальный клиент… Попробует, побалуется, а он… Не люблю я таких… Хорошо, что они редко попадаются…

Навсегда… Это ж надо!..

2009

Любите ли вы парадоксы?

– Алло!

– Это Зенон.

– Здравствуйте…

– Здравствуйте, здравствуйте, Ахилл… Я вот по какому делу… Вы ведь любите парадоксы?

– Мм… Парадоксы? Даже не знаю. Смотря какие, наверное…

– Логические.

– Знаете, сложно как-то вне контекста, да и к чему вы это… г-н… э-э… Зенон?..

– Вообще-то… к таким вещам нужно быть готовым всегда! Рано или поздно каждый из нас с ними сталкивается. С парадоксами.

– Разве?

– Уверяю вас!

– А мне вот как-то не приходилось. Да и вообще, я не совсем понимаю…

– Рано или поздно, так или иначе, дорогой Ахилл…

– Ахиллес!

– Прошу прощения?

– Меня зовут Ахиллес, а не Ахилл!

– Вы уверены?

– Абсолютно!

– Хмм… Вот ведь как вышло! А я, значит, Ахиллу звоню… Видимо, соединили неправильно, телефонистка эта напутала, разрази ее Зевс…

– Вот-вот, а вы ко мне со своими парадоксами…

– Вы уж простите, Ахилл…

– Ахиллес!

– Ну да, конечно же, Ахиллес!

– Я вешаю трубку, господин Зенон.

– Конечно, конечно… Впрочем, погодите минутку, уважаемый Ахиллес…

– Что же еще?

– Я вас надолго не задержу, уверяю вас. Один маленький вопрос…

– Слушаю вас.

– Ахиллес… уважаемый Ахиллес, а у вас дома… Случайно нет черепахи?

2012

Король-снежинка

Глядя на мир с поразительной интеллектуальной высоты, недоступной простым смертным Д. задумчиво грыз зубочистку и сочинял в уме рассказ о Короле-снежинке. Король-снежинка (обладавший, как и Д. темными волосами и зелеными глазами и еще не знавший, что однажды его назовут Королем-снежинкой) в этом рассказе остался после некоторых сумбурных событий в собственном королевстве один-одинешенек, без единого подданного, а зима тем временем подбиралась все ближе. Король заранее кутался в длинный шерстяной шарф и зябко передергивал плечами. Ведь эта зима предвещала быть долгой и холодной. И очень одинокой.

Меланхолично поливая упрямо не желающие цвести кусты герани, что рядами стояли в горшках на белоснежных подоконниках король грустно вздыхал. Отчего же они все меня оставили? – спрашивал он немые стены, и его взгляд привычно туманился…

Иногда, когда у короля случалось проказливое настроение он позволял себе немного похулиганить. Например, писал на стенах послания, якобы оставленные неким анонимным свидетелем происходящего. «Меньше подданных – компактнее королевство!», «Самые интересные вещи происходят с одинокими путниками, особенно, если они… короли!»… Или совсем краткие, вроде: «Ну и отлично… Вам же хуже!»

Но, как он ни крепился и не обманывал самого себя, жить в абсолютном одиночестве было невыносимо… одиноко.

Дни тянулись за днями и вот однажды (к тому времени король уже перечитал все наиболее интересные книжки из королевской библиотеки, перепробовал по чуть-чуть все вина из королевского погребка и исписал различными псевдо-задорными надписями около десяти процентов площади некогда девственно-чистых стен тронного зала), однажды утром выпал первый снег.

Случилось это совершенно обыденно и без излишнего шума. Король просто поднял глаза от серебряной тарелки с дымящейся на ней овсянкой (которую он сам же и приготовил) и увидел все эти падающие снежинки. Некоторое время он глядел на них непонимающим взглядом и вдруг вскочил с трона и, оставляя темные следы на тонком белом покрове, выбежал на террасу.

Несуществующему анонимному свидетелю происходящего могло бы показаться, что бедолага король совсем потерял голову. Но это было не так!

Просто король неожиданно для себя понял кое-что важное. Он осознал, что никогда не был королем… как и никогда не был одиноким! Он был снежинкой. Одной из бесчисленного множества таких же снежинок, что некогда выкристаллизовались из прозрачной воды и что однажды так же легко и без лишнего шума и трагедий растают… Но лишь для того, чтобы вновь возникнув из воды, выпасть снегом где-то еще: над иноземными городами с длинными шпилями над крышами причудливых зданий, над безлюдными утратившими краски степями или… над чьими-то одинокими дворцами. А может быть, и просто для того, чтобы однажды невесомо приземлиться на нос какой-нибудь пока малоизвестной девчушке, задравшей голову к серому небу с которого вдруг посыпали вниз мириады снежинок…

Король-снежинка и сам не заметил, как поднял к небу свою простоволосую (без позабытой где-то короны) голову, раскинул руки и так и застыл, ловя на закрытые веки белые прохладные звездочки.

Его силуэт еще какое-то время темнел на террасе, пока совсем не исчез, то ли скрытый усилившимся снегопадом, то ли просто растворившийся в воздухе…

А анонимный наблюдатель, о котором все же было кое-что известно – его имя, вроде бы, начиналось с литеры «Д», одобрительно кивнул в сторону исчезнувшего короля и, подняв с королевского стола оставленный там бокал с красным вином, довольно непринужденно отхлебнул глоток.

2013

Самое важное?

– Что является наиболее важным в нашей жизни? – вопросила мисс Трррг и обвела взглядом класс.

– Красота! – не сдержавшись выкрикнула правильный ответ симпатичная зубрила Ниии.

Мисс Трррг кивнула, как всегда снисходительно не замечая излишней торопливости Ниии.

– А каков основной общественный принцип красоты?

Ниии изо всех сил тянула к потолку изящную верхнюю конечность.

– Ниии?

– Чешуя должна быть блестящей, а глаза – прозрачными!

– Верно, – удовлетворенно прокомментировала мисс Трррг и нажала на какую-то кнопку у себя на столе.

Камень на шейном браслете Ниии засиял еще ярче, чем прежде.

– А что может добавить по этому поводу Пллл?

Пллл вздрогнул от неожиданности, затем неловко поднялся из-за парты и что-то неразборчиво промямлил. Он был слабодышащим, к тому же всегда очень волновался во время ответов.

– Не слышу! Громче!

– Я думаю, красота – не самое важное, – немного громче произнес Пллл и часто задышал.

– Ах, вот как! – саркастически воскликнула мисс Трррг. – А что же на твой взгляд самое важное, Пллл, просвети нас, пожалуйста!

– Может быть… доброта? – выдохнул Пллл неуверенно.

– Доброта, надо же! – фыркнула мисс Трррг. Ученики издевательски заулюлюкали, но мисс Трррг хлопнула одной из псевдоконечностей по столу и сразу стало тихо.

Камень на браслете Пллл потускнел почти до прозрачности.

– Где ты почерпнул столь нелепые сведения? – строго спросила мисс Трррг: – Что? Не слышу!

– Мой папа… – совсем тихо пробормотал Пллл.