«Хорошо… – еще раз повторил Фишер, и взял со стола, лежавший там всё это время, планшет. Поудобней, разместился в кресле. Просмотрел несколько файлов на экране и начал говорить: – Сигнал о том, что на подступах к Полосе Разграничения зафиксировано движение поступил на Центральный пост Дежурной смены в одиннадцать тридцать утра… – Фишер еще раз посмотрел в планшет и, убедившись в правильности изложенной информации, продолжил: – Сигнал был передан с беспилотного летательного аппарата. Но на передаваемой им картинке диспетчерами Дежурной смены ничего подозрительного обнаружено не было. На место был отправлен патрульный экипаж на «Апаче». По прибытию на место камеры вертолета зафиксировали группу в количестве двадцати человек, которая, скрываясь под «маскировочной» пленкой, бежала по направлению к Полосе… – Клаус на секунду задумался, как бы принимая решение говорить или не говорить. – По поводу странностей… Я, после, много раз просматривал видео, сделанные камерой геликоптера, и заметил интересную деталь! В тот день на улице было тридцать пять градусов жары, но эти люди бежали свежо, без усталости. Конечно, группа состояла из арабов! И можно было бы списать их состояние на адаптированность к жаре. Но ведь они даже не вспотели! Мы позже вычислили место, где их заметил беспилотник. Но получалось, что к месту, где их встретил «Апач», они пробежали по жаре больше пятнадцати километров! Причем, это расстояние они преодолели чуть ли не за полчаса! Откуда такая подготовка и выносливость? И еще… Была в их лицах, какая то, – Клаус снова запнулся, подбирая слово, точно отражающее мысль, – одухотворенность, спокойствие и непреклонная уверенность в своих действиях… Проведя следствие, как я сказал раньше, мы нашли место, где «Раптор» заметил начало движения непонятного для себя объекта. Это была старая, примитивная шахтная выработка недалеко от поселка Старомихайловка, что возле Кировского района Сталлино (сейчас он входит в Арабский сектор). Здесь такие шахты называют «копанки». Раньше, при Окраине, в таких «копанках» шахтеры-нелегалы добывали уголь. Мой заместитель и бойцы «Black-Stream» прошли по тоннелю около пятисот метров. Но дальше с ними начали происходить непонятные вещи – они начали видеть галлюцинации, видения. Правда, они утверждали, что все видели наяву! В придачу, на них накатил страх, вплоть до паники! Бойцы даже стрелять начали! Поэтому мой «зам» отдал команду свернуть поиск и покинуть тоннель.

Мы предположили, что «беглецы» попали в выработку с подземных коммуникаций – возможно с канализации, возможно с теплотрассы, а возможно с территории бывшей шахты Абакумова! Сейчас этой шахты нет – чистое поле. Как нет и поселка Старомихайловка – их уже полностью «вычистили»! Но в то время там готовились рекультивационный работы. Опросы свидетелей в Арабском секторе ничего не дали. Впрочем, и свидетелей, как таковых, не было. Плюс – круговая порука! В этих секторах – хоть Арабском, хоть Карибо-Африканском (назову вещи своими именами) нас все ненавидят! Может только Русский сектор исключение. Но, мне кажется, и там все не однозначно. Правда, удалось выяснить, что все погибшие на полосе входили в, какую-то, группу – то ли религиозная секта, то ли политический кружок. Тогда у нас еще не было внутренних осведомителей – поэтому больше узнать не удалось. Тем более, что лидер этой группы, погиб вместе со всеми. Узнать, где беглецы взяли «лед-пленку» – тоже не получилось. Ее нашли – но никак не идентифицировали. Выяснили только, что произведена она в Китае. А как попала на Особую территорию – осталось неизвестным!

После этого случая Служба Безопасности Департамента Особых Территорий основательно взялась за наведения порядка в «Востоке». Всё Сталлино огородили первой Полосой разграничения высотой в три метра. Она состоит из металлических прутьев, сетки рабицы, и колючей проволоки. Между секторами так же установили заборы. В первую очередь провели рекультивацию всех поселков и промышленных объектов, примыкающих к Полосе разграничения. Теперь вокруг Сталлино километр чистого пространства под присмотром камер видеонаблюдения. Подземные коммуникации тоже попытались взять под контроль. Но их здесь так много – что пока наши усилия распространяются только на изоляцию входов под землю в секторах. Если, брать в общем – то эти меры результат дали!

Как я тебе уже говорил, особых беспорядков, а особенно с политическим подтекстом, не наблюдается. Нарушений Полосы Разграничения за последние два года не фиксировалось. Если у тебя появятся конкретные вопросы – я могу на послезавтра назначить совещание с Начальником Службы безопасности «Восток» и его замами. Они более детально обрисуют сложившуюся ситуацию по секторам. Тебя это устроит?»

«Думаю, что не стоит! – без раздумий ответил Ленц. – Вернее, с замом я встречусь обязательно, а с остальными повременю. Ведь для всех я, прежде всего, журналист! А что мы будем делать дальше – решим после того, как я, расскажу тебе то, что ты ещё не знаешь!»

Ленц открыл свой виртуальный планшет, и полностью повторил Фишеру свой киевский рассказ генералу Захарченко. Чем больше он представлял Комиссару информацию о произошедшем в Европе – тем мрачнее становилось лицо Фишера. Тот, даже, достал спрятанную под столом коробку с табаком и трубкой, и попытался ее раскурить.

Когда Ленц «привязал» европейские события к бойцам «Black-Stream», служивших на Особой Территории, и на этом сделал небольшую передышку, Клаус Фишер, произнес:

«Теперь мне понятно, почему ты здесь! Но, объясни мне, твой интерес к гибели беженцев на Полосе ограничения шесть лет назад?! Это имеет связь с событиями в Европе?»

«Самую, что ни на есть, прямую! – глухо ответил Ленц. – Дело в том, господин Комиссар, что сразу после этого инцидента останки «бегунов» подвергли всестороннему, скрупулезному лабораторному анализу! В результате этих анализов в мозговом веществе погибших были обнаружены химические изменения, которые происходят только под воздействием медицинских препаратов! Следы этого препарата были найдены в их лимфе. Я хочу уточнить, что не сам препарат – а именно следы препарата! Продукты его распада… Шесть лет назад наши специалисты не смогли его идентифицировать – слишком ничтожны были остатки вещества. Но они определили, что принцип его влияния на мозг – сродни ноотропам[1], а на организм человека – сродни спортивному допингу! Вот почему на видео с камеры вертолета ты, Клаус, не заметил ни усталости, ни пота на лицах беглецов!

Информация об этом препарате была внесена в секретную базу Службы Безопасности ДепОсТера. И, хочу заметить, что было это ошибкой! Потому, что доступ к базе ограничен – и Криминальная полиция Объединения Европа этого доступа не имеет! Поэтому, никто с полиции не проводил сверку анализов, взятых у европейских преступников. И только две недели назад анализы, взятые у бойца «Black-Stream» Марио Гатузо, догадались «прогнать» через секретную базу! И сразу обнаружили…»

«…следы нашего препарата!» – закончил фразу Фишер, не замечая того, что препарат он назвал «нашим».

«Совершенно верно, дорогой учитель, – подтвердил Ленц, – следы «нашего» препарата! Специалисты затребовали образцы, взятые ранее у других преступников, в том числе и у четверых бойцов «Black-Stream». Первые результаты только подтвердили наши опасения – во всех присутствуют остатки этого вещества. Только теперь – видоизмененного! У него не химическое происхождение, а биологическое!»

«Что это значит Отто?» – убитым голосом спросил комиссар.

«Это значит, Клаус, что преступники сами синтезировали этот препарат в своем организме!»

«Как такое может быть?!» – вскрикнул Фишер.

Ленц развел руками:

«Непонятно! Марио Гатузо охотно дает показания следствию! Он заявил, что никаких медицинских препаратов, а также наркотических веществ, будучи в Особой территории не принимал! Ученые, привлеченные нами к расследованию, предполагают, что возможно это вещество его организм, а также организмы четверых других бойцов, синтезировали под воздействием, каких-то, внешних факторов, которые имеются в Особой территории «Восток»!»

«Но тогда возникает вопрос, – задумчиво «перебил» тираду Ленца комиссар, – кроме этих пятерых служащих «Black-Stream» в Особой территории никто не был. Я прав?»

«Так и есть!» – согласился Отто.

«Тогда «что», или «кто» воздействовал на организмы людей, которые не были в «Востоке», что они тоже смогли сами в себе синтезировали это вещество?!»

«Совершенно, верно, господин Комиссар! Это самый главный вопрос! И, прошу прощения за выражение, ужасно важный! Ключом к разгадке может быть то, что, помимо нашей «блэкстримовской пятерки», есть еще несколько человек, которые находились вместе с этой пятеркой в одном месте и в одно время! И от них тоже пошла цепочка преступлений. Тогда напрашивается вывод – способность организмом синтезировать препарат передается от одного человека к другому!»

«Я назову это проще, – Комиссар долгим тяжелым взглядом посмотрел на Ленца, – заражение или инфицирование! Вот что это такое, Отто. Это не «способность» организма – это «болезнь» организма! И очаг этой болезни, как не прискорбно мне это осознавать, находится здесь, у меня под носом – в Особой территории «Восток»!»

Озадаченный выводом комиссара, Ленц спросил:

«И как же тогда происходит «заражение»?»

Фишер задумчиво ответил:

«Механика этого процесса мне, пока, непонятна… Мало информации… Но это не главное…»

«А что главное?» – совсем уже по-детски задал вопрос Отто.

Клаус Фишер поднялся с дивана и тяжело подошел к огромному панорамному окну. Опершись рукой на бронированное стекло, он невидящим взглядом уставился куда-то в сторону «Донбасс Арены». Простояв так около минуты, наконец, ответил:

«Главное, Отто, – это, как возникла эта самая «болезнь»! Если мы не установим это в ближайшее время – то очень скоро будем иметь очень большие проблемы… Я очень хочу надеяться, что эта «болезнь» имеет естественные, природные причины. Но если за ней стоит человек… – Комиссар не закончил свое размышление. Он повернулся к Ленцу. – А еще, Отто, плохо то, что сегодня ночью я улетаю… Поэтому, помочь тебе в твоем расследовании здесь – я не смогу! – Фишер прошел в противоположный угол комнаты к рабочему столу и грузно сел на кресло. – Послезавтра прилетает с Америки Начальник службы Безопасности. Зовут его Хуго Санчес…»

«Мой секретарь…» – Ленц «споткнулся» на слове «секретарь». Фишер это заметил и улыбнулся.

«Анна, Отто, хороший специалист! Это я «прикрепил» её к тебе. Ходячая энциклопедия! Плюс «вхожа» к русским – они любят её. И это хорошо! Потому как, если это проблема родилась здесь – то не в последние пять лет! А гооораааздо раньше, ещё до образования «Востока». И тебе нужен будет человек местный, человек знающий специфику территории в общем, и секторов в частности!»

«Я понял… Так вот, Анна сказала, что Хуго Санчес в Европе!»

«Для всех – в Европе. Но он – в Америке! Информация совершенно секретная! Мне приказали в ДепОсТере посвятить тебя в возникшую проблему! Ты можешь быть полезен. Так вот… На одном из «бортов» «Black-Stream», что улетел из Сталлино в Штаты, обнаружена партия героина. Агентство с незаконным оборотом наркотиков США – DEA – открыло дело. По их просьбе мы «груз» не изъяли – пропустили! DEA хочет взять под контроль получателей и распространителей. Но и у нас появились вопросы! Как героин оказался на борту? Откуда он взялся здесь в Особой территории? Теперь всё это придётся расследовать. Санчес мой первый заместитель, и будет исполнять мои обязанности во время моего отсутствия. Вы будете работать вместе по этим двум делам, – и грустно добавил, – пока, сами…»

«Я, надеюсь, что недолго?!» – не то спросил, не то пожелал Ленц.

«Я тоже на это надеюсь! – заметил комиссар, и продолжил: – Санчес профессионал! Здесь он работает три года. Во все вникает. Поэтому много знает, и знает многих! Можешь во всем положиться на него!»

Комиссар выдвинул шкафчик стола и вынул с него небольшую пластиковую коробку. Приоткрыв её крышку, достал старую компьютерную флешку. Подержав её в руках, протянул Отто.

«На этом носителе, – сказал он, – есть запись нескольких разговоров. В частности, запись рассказа командира «Black-Stream» о том, что с ними и его бойцами произошло в «копанке». Не знаю, имеет ли это происшествие к нашему расследованию, но послушай обязательно! Следующее! Я не хочу, что бы ты терял время в ожидании Санчеса. Поэтому…»

Фишер прикоснулся указательным пальцем к экрану виртуального селектора. Зазвучала мелодия вызова. Над столом появился «бюст» мужчины в военной форме Секторальной полиции. Нашивка на плече указывали на его комиссарское звание, а шеврон на рукаве принадлежность к Русскому сектору.

«Слушаю Вас, господин Комиссар территории!» – обратился «бюст» к Фишеру.

«Здравствуйте, господин Родионов!» – поприветствовал Фишер полицейского по-русски.

«Здравствуйте, господин Фишер! – поприветствовал тот Комиссара также по-русски. Но свой вопрос задал уже на английском. – Чем обязан?»

«К нам в «Восток» приехал известный журналист от Евроньюс Отто Ленц. Он будет писать большую статью о нашей жизни… Я хочу, чтобы он встретился со многими людьми, поговорил, послушал, посмотрел… Не могли бы вы, Борис Николаевич завтра с ним встретится? Начнём, так сказать, с коренных жителей!»

«Почему нет, дорогой Клаус! – широкое скуластое лицо растянулось в доброжелательной улыбке. – В десять утра ему будет удобно?»

«Думаю, Борис Николаевич, что вполне!»

«Ну, тогда я жду известного журналиста у себя в офисе в десять утра! – в голосе Родионова прозвучала едва слышная ирония. – Может его надо встретить?»

«Нет-нет! Его будет сопровождать Гвардия ДепОсТера!»

«Замечательно! Тогда до встречи!»

С этими словами «бюст» Родионова «дематериализовался».

Фишер повернулся к Ленцу.

«Родионов Борис Николаевич! Комиссар Русского сектора и Начальник полиции Русского сектора! – официальным тоном произвёл Фишер представление исчезнувшего в столе «бюста». – Местный. Из боевиков… Или – из Ополчения. Или один из командиров Республиканской Армии Сталлино! Определение зависит от того, кто это определение произносит! Поговори с ним! Я думаю, что если наши события начались давно – то Родионов знать что-то должен! Ну, и обязательно посети Арабский сектор! Я предупрежу Комиссара сектора!»

Последнюю фразу Фишер произнёс с едва заметной улыбкой.

«Не надо, Клаус, – запротестовал Отто, – я попрошу, чтобы об этом позаботилась мой секретарь!»

«Думаю, ты прав! – согласился Фишер всё с той же улыбкой. Подошёл к Отто. Взял его за руку. И, приподнимая, пригласил: – А теперь идём на мою террасу! Там отличный вид на закат! И там уже накрыт стол на нас двоих! Есть что выпить, и есть чем закусить! Ещё поговорим… Повспоминаем… Помянем Эльзу… Я заметил, Отто, что стал сентиментальным… Или это, Отто, уже от старости… Или, русская земля на нас немцев плохо влияет!»

[1] Ноотропы (они же нейрометаболическим стимуляторы) – лекарственные средства, предназначенные для оказания специфического воздействия на высшие психические функции. Считается, что ноотропы способны стимулировать умственную деятельность, активизировать когнитивные функции, улучшать память и увеличивать способность к обучению