Глава 5 Соседки

Выйдя из такси, я в ближайшей кондитерской закупилась пирогами с мясом и овощами. В комнате Алисы не было. Заправленная постель подсказывала, что девушка не ночевала. Умяв по половине вкуснейшей выпечки и приняв контрастный душ, я погрузилась в оздоровительный сон. А каким он еще мог быть? Заведующий не поскупился, заплатив мне пятьдесят тысяч рублей за прикрытие сына. Мне даже не хотелось думать, что послужило причиной такого поведения. Наркотики? Измена невесте, о свадьбе с которой ходили слухи последний месяц? Проблемы с законом? Получая жалкие 25 тысяч зарплатой и отдавая большую часть банку, оплачивая кредиты, доставшиеся по наследству. Мне приходилось нещадно экономить, зачастую отказывая себе в повседневных радостях. Разговора о банкротстве не шло. Мать была слишком гордой или наглой, ещё глубже залезая в долги любыми возможными способами. Будучи еще наивной, я попыталась ей помочь, но быстро осознав, что трясина долговой ямы затянет и меня, отреклась, сохранив только небольшую толику кредитов и сгоревший дом.

С мыслями о свалившейся куче денег я и засыпала. Призрак терпеливо ждал, осознавая, что сейчас я не в состоянии усваивать материал и тренироваться. Сновидений не было. Закрыв глаза, я проснулась спустя 12 часов полностью отдохнувшая и восстановившая резерв жизни.

— Привет Алиса. — Обратилась я к тихо сидящей за столом соседке.

— Нормально! — ответила она невпопад, на не заданный вопрос. Меня это "нормально" всегда пробивало до дрожи. И сейчас её сутулая осанка, тембр голоса и закрытая капюшоном голова говорила, что ничего не нормально.

— Давай сразу всё расскажи. Я же знаю твое «нормально». Поругались? — спросила я, готовясь клещами вытаскивать из девушки правду. Она отрицательно качнула головой.

— Расстались? Подрались? Беременна? — спрашивала я, получая в ответ качание головой с нарастающим всхлипыванием.

— А я со своим рассталась. — сказала я, наверное, впервые заговорив с ней о личной жизни.

— А у тебя был парень? — удивленно посмотрела на меня она. — Ты не рассказывала.

— Так и ты мне про своего не рассказывала... — ответила я, увидев на глазах девушки темные очки. — Так это что такое?

Последнюю фразу я практически выкрикнула. Быстрое движение рукой, и капюшон слетел с головы Алисы, а очки оказались у меня в руке. Синяк размером с куриное яйцо украшал скулу девушки, поднимаясь на нижнее веко. Слои тонирующего крема не могли спрятать деформацию кожи и одутловатость половины лица.

— Я сама виновата... — выкрикнула она, вскочив. — Дура. Приревновала его к жене. Устроила ссору.

— Дура. Согласна, ты дура. — выкрикнула и я. «Оказывается, они не поругались, а просто поссорились», пришла смешная мысль мне, но я сказала следующее. — Потому что позволила себя ударить. Ты чего творишь? На хрена с таким встречаться?

— Я сама виновата. Он мне пощечину дал. Просто про обручальное кольцо забыл... — начала оправдывать его Алиса. На две головы выше меня, стоя напротив друг друга, мы были похожи на представление комиков, чем на ругающихся соседок. — Тебе не понять. Он хороший и любит меня, просто у него жена мегера...

— Вы чего орете? Учиться мешаете. — крикнула через стенку соседка.

— Не ваше дело! — крикнула в ответ Алиса.

— Ну сама напросилась, — злобно прошипела я, открыв дверь, крикнула на весь блок: — Девчата, её парень избил, а она, дура, его защищает.

— Ты зачем им... — с тревогой спросила Алиса. Её голос заглушил одновременный хлопок десятка дверей и топот множества женских ног. Через несколько секунд наша небольшая комната наполнилась десятками девичьих голосов, которые, как лай своры собак, заглушили её «особое» мнение. Каждый её аргумент тонул в потоке контраргументов, а её попытки защититься разбивались о железные доводы о том, что «все мужчины — козлы», а она «дура», если не согласна.

— Давай я намажу мазь, чтобы синяк быстрее прошёл, — предложила я, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а шум стих. Все разошлись по своим комнатам, и мы остались вдвоём. Алиса, измотанная спором, согласилась. Я помогла ей смыть макияж и уложила на кровать, достав обычный крем для лица.

— Это что? — спросила девушка.

— Компресс сделаю. На работе стащила пробник. Как раз на такой случай. Только до утра не снимай повязку. — соврала я. Круговыми движениями растирая синяк. Лепесток жизни оторвался от пальца, погрузившись в ткани девушки, растворив гематому. Решив не скупиться, я потратила еще один, не оставив от происшествия и следа. Уложив ватный диск, я заметила, как Алиса расслабленно засопела. Похоже, вливание избытка жизненной энергии исцеляло не только физические раны, но и душевные.

— А еще есть такая мазь? — спросила из коридора наблюдающая всё это время тень.

— Танюха, ты меня напугала! — прошипела я, увидев нашу соседку с инвалидностью. Она, явно обиженная, начала разворачиваться, и я поспешила её остановить. — Хорошо, иду к тебе. Иди в комнату.

Пришлось выдавить остатки крема в баночку из-под какой-то косметики, зайти к нашей бедной девушке.

— У меня на руках синяки от этих колес. — сказала она, показывая мне мозолистые руки. Я постаралась нанести крем погуще, потратив на каждую ладонь по единице листочка.

— Что с тобой произошло? — спросила я у девушки, которая словно зачарованная наблюдала за моими действиями. У неё была отдельная комната, и, судя по всему, гостей она принимала нечасто. В отличие от подростков, на стенах не висели постеры с мальчиками-исполнителями. Фотографии родственников не украшали рамки. На полках, кроме книг, не было ни одного женского журнала. Стены были абсолютно голыми, а комната выглядела так, будто здесь царила армейская строгость. Всё было идеально выглажено, расставлено по местам и отличалось безупречной симметрией.

— Авария. Сломала позвоночник. Мать погибла. А отец... Он лишился руки. Денег на реабилитацию не хватило. — сказала она. Лицо девушки покраснело, а в глазах появились слезы. — Врачи говорят, что я могу ходить. Только ноги от длительного лежания высохли. После трех лет в постели уже не побегаешь.

Я пожалела девушку, решив обязательно ей помочь. Не зря же Призрак выбрал меня. Пусть меня и убьют, но до смерти я постараюсь вылечить бедняжку.

— А твоя мазь от всего помогает? — спросила меня очередная соседка, подслушав разговор. К своему удивлению, я не вспомнила её имени. Задрав штанину, она показала здоровенную гематому на голени. — В волейболе подруга подсекла. А мне завтра на танцы.

— Ты сама грохнулась. Чего ты на меня сваливаешь? — возразила ей вторая.

— Заходите. Не попробуем — не узнаем! — усмехнулась я.

В итоге, пока Алиса спала сладким сном, я обработала все синяки и даже два странных на вид дерматита девчат в блоке. Комната Танюхи превратилась в своего рода процедурную, сменяя пациентов, которые сочувствовали девушке и делились своими историями. Таня слушала с интересом, постепенно становясь увереннее. Она сбросила оковы застенчивости, погружаясь в разговоры и находя в них силы.

— Кстати, я тебе не говорила. — сказала последняя из девчат, уходя. — Но Алиса встречается с преподом. Молоденьким таким. Евгений Как-его-там зовут. Он женат на дочери профессора кафедры, и чтобы Алиса не думала, жену он не бросит. Проверено лично...

Многозначительно подмигнув она удалилась.

— Танюха. У меня, возможно, будет время с тобой позаниматься. — сказала я, обдумав за время беседы свои действия. — Что ходить будешь, не обещаю, но знаю методику растяжек и массажей. Возможно, ноги твои смогу поправить.

— Да ладно. Я уже смирилась.

— Цыц! — на правах старшей шикнула я на девушку. — Тебе предлагают помощь. Нечего отказываться. Обязательно попробуем.

После этих слов я удалилась, оставив первокурсницу в замешательстве. Я не отправилась в свою комнату, а вышла на лестничную площадку, спускаясь в подвал.

— Куда мы идем? — спросил Призрак, видя странность в моих действиях.

— Потренироваться пора. Я вылечила двенадцать разных человек. Теперь нужна тренировка. — ответила я шёпотом. Достав наушник, решила изобразить разговор по телефону, но в этот миг раздался звонок.

— Мирра. Это Аркадий Эмануилович. Звоню тебе сказать, что больницу на неделю закрыли на обработку. Скончался пациент с особо опасной инфекцией. Тебя пригласят сдать анализы и дать показания. Всё поняла? — с ходу выдал информацию заведующий. Услышав моё задавленное «Угу!», не дав мне вставить даже слова, продолжил: — И еще ты на дежурстве отличилась, и тебе положена премия. Подробности объясню при встрече. Деньги переведут на карту утром, а я предлагаю завтра тебе при параде прийти в частную клинику. Адрес скину в сообщении. У меня к тебе будет важный разговор.

Услышав повторно "Угу!", заведующий отключился.

— Странный тип. Чего это ему от нас нужно? — спросил Призрак, с подозрением смотря на меня.

— От нас? Ничего. От меня? Не знаю. — ответила я, изображая продолжающийся разговор.

— Ты после тренировки снова применишь мою силу, откатившись к первому поручению? — спросил Призрак. Получив утвердительный кивок, задумался. — Телефон наверху оставь, нужно будет с тобой серьезно поговорить. Думаю, из твоей методики тренировки может что-то получиться.

Я не стала спорить и выяснять, что именно в телефоне вызвало его недовольство. Оставив все устройства в комнате, я спустилась в подвал и направилась в спортивный зал. Он оказался свободен — никому не пришло в голову заниматься спортом в десять часов вечера.

— Больницу закрыли для того, чтоб обследовать на предмет появления границ с другими мирами. — Объяснял мне Призрак, пока я тренировалась. — Я сам дважды участвовал в охоте на случайно получавших дар привратниках. Если честно, то в поиске ничего сложного. Во-первых, у дарованных меняется поведение. Не только наблюдаются психические срывы, как в больнице, но и замкнутость или, наоборот, особая активность. Это прям как у тебя.

— А я чего не так сделала? — спросила я, задыхаясь от нагрузки.

— Слушай внимательно. Важно, чтобы ты сохраняла спокойствие и не выделялась из своего обычного распорядка дня. Постарайся избегать попадания в поле зрения камер и не используй свои способности рядом с гаджетами. Камеры не видят твоих меток и узлов, но у нас есть нейросеть, анализирующая видео- и аудиозаписи и выявляющая маркеры поведенческих ошибок, таких как разговор с выключенным телефоном или общение в одиночестве. Мы будем общаться только в таких местах, где нас не смогут отследить. Поняла?

Подпрыгивая на месте я кивнула.

— Кивки и мотания головой тоже не подойдут. Нужно... — Призрак задумался.

— Давай право-лево, как в детской игре? — вспомнила я уличную игру в «верю — не верю». — Если согласен, то движение правой частью тела. Если я буду против, то левой.

— Можно и так. — Согласился Призрак. — Через шесть дней на тебя начнет охоту мое тело. Оно опустело без души и стремится забрать твою. Ты должна стать сильнее и на пятый день убить его в логове, пока оно не обрело силу. Для этого тебе понадобится оружие. А где его взять, если ты выполняешь только первое поручение? Стоп! Можно воспользоваться моим схроном.

Призрак радостно заметался по комнате, радуясь своей догадливости. Из разрозненного рассказа я узнал, что он перед смертью спрятал особенные артефакты в области третьей продольной. Точное место он не помнил, но ориентиры из кладбища и птицефабрики с речкой подсказали мне область поисков.

— Я точно не помню, что там было, но меч точно остался. — сказал он. — С ним ты легко одолеешь мое тело. У них же слабость к огню.

— А есть у вашего ордена способ видеть на моем теле символы или узнать, что я новый привратник? — спросила я интересующий меня давно вопрос.

— Ну символы на теле видят все привратники. И свои, и чужие. Еще можно специальными приборами показатели считать. Не точные данные, а отношение друг к другу. Я так одного поймал. У него за пять дней сила вдвое по отношению к восприятию выросла. Еще используют особые яды или паразитов. Но только когда сомнений практически нет. Обычного человека они убивают, а вот привратники выживают. — закончил он.

Я еще задавала ему наводящие вопросы, попросив подробно рассказать про встречающихся в нашем мире монстров или, как он её называл, нежить. Про грани миров и их расположении. Со временем Призрак отвлекся от обучения, начав безостановочно рассказывать мне всё, что вспоминалось. Он даже не заметил, как я закончила тренировку, снова выполнила поручение, подключив второй узел. Повысив все характеристики на 5%, а силу еще на 15%. Увеличив резерв до 15 единиц жизни. Вернув первое задание к началу, снова приступив к тренировке уже на 60 минут. Подросшие показатели силы и выносливости проявили себя сразу. Открывшееся второе дыхание и разогретое тело позволили ускорить тренировку, потратив всего 45 минут. Вымотанная, мокрая я вышла из спортивного зала, направившись в комнату. Проходя по коридору, обратила внимание на работающего в коридоре электрика, устанавливающего камеру видеонаблюдения. Ничего особенного в его действиях не было, кроме времени работы и слишком спортивного телосложения.

— Добрый вечер. У нас наблюдение устанавливают? — спросила я у электрика, не получив ответа. Что-то буркнув в ответ, он быстро собрал инструменты и, подхватив стремянку, удалился.

— Всё! Уже начали обрабатывать. — сказал Призрак, предварительно покружив вокруг работника, детально рассматривая одежду и лицо. — Похоже, не тебя конкретно пасут, а всё общежитие. Собирают первичную информацию.

До комнаты я обнаружила еще две камеры, закрепленные в коридорах и на лестничных площадках, там, где проходят основные потоки студентов.

— А если новый привратник не проявляется? — спросила я уже в душе, когда струи воды заглушали мой голос.

— Не помню такого. В Питерском филиале было что-то подобное, но там оказалось, что привратник сбежал в глухомань и погибал от голода, обнулившись. Это значит, никому не передав дар. — ответил Призрак, пролетая по комнате, заглядывая за стены и потолок в поисках скрытых камер. Я не стеснялась его, не потому что не считала способным видеть. Его вообще не интересовало мое тело. Лишившись оболочки, все его интересы стали какими-то духовными и возвышенными. В какой-то миг он остановился, пристально осмотрев меня. — А ты как распределяешь очки характеристик?

— Силу качаю. Она у меня больше всего проседает. — ответила я, смутившись, осмотрела руки и живот.

— Это и заметно. Старайся, чтоб сильного перекоса не было, а то вон местами мышцы стали выступать, — заметил он. Покрутившись на месте, я действительно обратила внимание на появившиеся жилы мышц на бедрах и предплечье. Даже на животе без напряжении проступали аккуратные кубики пресса. Еще немного, и я превратилась бы в мужеподобную атлетку, а не в маленькую аккуратную девочку.

— А почему в характеристиках нет интеллекта? — спросила я, насмотревшись.

— Ты еще скажи, где удача и харизма. Это же не игра. Хотя игры придумал один из служителей ордена. — Хриплым смехом захлебнулся Призрак. — Всё ментальное связано с духом, а не телом. Оно не усиливается и, если честно, не особо важно. Привратники они как молотки, должны забивать гвозди. У нас есть двое ученых для экспедиций за грань. Но удобнее исследования проводить в лабораториях, а не в полевых условиях.

Закончив мыться, я вернулась в комнату, где во всю храпела Алиса. Компресс с мазью слез с её лица. Мне даже показалось, что кожа не просто выздоровела, но и приобрела бархатистую структуру, лишившись пигментных пятен и заломов. Алиса как будто похорошела, помолодев на пару лет.

— Удивлена? Ты еще не видела, на что способны крема на основе растений мира Блю. Не только омолаживают, но и продлевают жизнь на десятки лет. — подсказал мне Призрак, видя мой удивленный взгляд. Запрыгнув в постель, я долго лежала, размышляя о будущем.

— Как продолжить тренировки и не выделяться? Сохранить прежний режим жизни и не попасться ордену? — размышляла я. Призрак на время сна покинул меня, пролетев сквозь окно, завис, рассматривая ночной Волгоград. Взяв телефон, я решила убить время в клипах, обнаружив странные переводы и совсем неожиданные сообщения. Первое обрадовало. Перевод на сумму в десять тысяч рублей с пометкой «Платные услуги» позволил надеяться, что в этом месяце я вовремя заплачу по кредитам. А сообщения от пользователя «Любимка» тут же сняли хорошее настроение.

«Любимка: Привет. Я на работе. Ты где? Скучаю».

«Любимка: Ау. Мне сказали, ты ночью дежурила и ушла домой. С тобой всё порядке».

«Любимка: Тут на работе аврал. Какие-то люди в костюмах химзащиты. Вроде как одно тело было заражено. Нас уводят на обследование. Может, запрут в карантин. Я напишу, как узнаю».

Под последним сообщением был ряд котиков и грустных смайликов. Я смахнула их. Странно, но чувства к этому человеку начали притупляться. То, что раньше было болезненным, сейчас стало неважным и каким-то по-детски смешным. Я лежала, уткнувшись в подушку, и сначала сдерживала смех, но боль взяла верх. Я проплакала почти всю ночь, обессиленно уснув на мокрой подушке.