Именно этим и занимался мужчина с лицом манекена. Человеческая плоть стала его материалом, а хирургический стол его мастерской. Он действовал крайне осторожно. Материал, выбранный им, был очень капризен и неподатлив в работе. Тела, пригодные для создания шедевров, необходимо непременно обескровить, после чего избавить их от лишних органов, набить образовавшиеся полости ватой или паклей и аккуратно зашить (в ход шли довольно старомодные методы, потому что синтепон и поролон для него казались сродни некой пошлости). Он имел очень слабые познание в таксидермии, но они ему и не требовались. Его искусство не имело ничего общего с созданием чучел. О нет! Он искал самый подходящий материал для создания скульптур, а не каких-то жалких имитаций. Да, плоть так же капризна, как порою и бывали её прошлые обладательницы, но настоящий мастер всегда найдёт подход и нужные методы для работы. Иногда для придания нужной позы необходимо расчленить тело, или же вживить в кости металл, чтобы конечности застывали в той форме и композиции, что определил для них его творческий гений. С каждой новой скульптурой он приближался к неповторимому совершенству, оттачивал своё мастерство, становясь лучшей версией себя. Очередной шедевр был почти готов. В этот раз ему удалось как никогда прежде приблизиться к запечатлению прекрасного момента через ужасающую картину, где краской служит человеческая плоть и кровь.

Скоро они все склонятся перед его величием искусства, пожалев, что не сделали этого раньше…

Скоро весь город, а после и весь мир будет с благоговением восславлять его произведения легким полушепотом…

***

Как и в тот раз, они расположились в спальне. Герман решил не ехать обратно в их новый дом, предпочел остаться в городе, и вернулся в свою квартиру, в которой он последний раз был больше четырёх лет назад вместе с Никой. Писатель устроился в большом кресле, стоящем в спальне, с ноутбуком на коленях. Рядом на невысоком столике стояла бутылка вина из ближайшего универмага и полный бокал. Герман так и не притронулся к алкоголю. Это скорее был символ или напоминание о проведенной ими тут когда-то ночи.

Ника лежала на кровати, подперев голову одной рукой и смотрела на своего спутника, который что-то тщательно читал на экране компьютера. Она была бы рада помочь, но такая сложная техника, как ноутбук, не поддавалась её призрачным пальцам. По крайней мере, Ника могла ощущать мягкую кровать под собой, что навевала приятные воспоминания… Собственно, это, пожалуй, единственное на что девушка могла рассчитывать в её нынешнем состоянии. Физические ощущения призраков очень сильно притупляются, но у них остаются эмоции, которые можно продолжать бесконечно лелеять внутри себя, переживая самые яркие события вновь и вновь внутри собственной памяти. Вероятно, поэтому духи никогда ничего не забывают…

– Нашёл что-нибудь интересное? – спросила Ника.

– Кое-что вроде есть, – ответил писатель. – Но всё усложняется тем, что о подобных делах очень мало официальной информации, а верить всяким блогерам или случайным пассажирам в соцсетях… Да и у нас слишком мало вводных.

– Всё настолько печально?

– Был похожий случай в Питере, – ответил Герман. – Но там всё настолько непонятно, что сложно это как-то увязать. Такое ощущение, что тело просто расчленили и бросили…

– Расчлененка в Питере… Кто бы мог подумать? – усмехнулась Ника.

– Да уж… – протянул писатель. – Может он просто набивал руку? Кто знает?

– Зачем вообще делать скульптуры из трупов?

– А ещё говорят, что у меня больное воображение…

– Нет, правда… Ему недостаточно было смерти несчастной девушки, и он решил выставить её на всеобщее обозрение?

– Мы с тобой пока ещё точно не знаем с чем столкнулись, – ответил писатель. – Если мы действительно имеем дело с серийным убийцей, то их психика может быть очень сильно извращена собственными психопатическими убеждениями.

– Почему я не удивлена, что ты в таком разбираешься? – задумчиво произнесла Ника.

– Приходилось проводить некоторые исследования для книг, – пожал плечами Герман. – Скульптура – это способ заявить о себе. Почти все маньяки жаждут внимания, хотят, чтобы их запомнили и пытаются этого достичь довольно своеобразными методами.

– Ты имеешь в виду, что у серийного убийцы должна быть своя «фишка», отличающая его от остальных? – уточнила девушка.

– Можно это и так назвать, – кивнул писатель, – хотя, по большей части, такое существует только в кино. Обычно эти ребята стараются выделиться жестокостью собственных убийств или количеством жертв, иногда орудием убийства. Всё что угодно ради внимания и славы. «Фишки» в виде трофеев с тел жертв присущи маньякам-фетишистам.

– Какая гадость… – поморщилась Ника. – И как ты во всём этом копался?

– Смотрите-ка какие мы нежные! – рассмеялся Герман.

– Ну а что? Это же отвратительно.

– Мы с тобой собственными глазами видели на что бывают способны люди, – ответил писатель. – И среди этого хватало вещей куда более мерзких, чем то о чём я сейчас говорю.

– И ведь не поспоришь… – Ника задумалась. – Получается мы с тобой в этот раз действительно какие-то частные сыщики?

– Почему?

– Ну мы ловим живого преступника, а не как обычно…

– Попридержите коней, сударыня, – ответил Герман. – Мы пока вообще не знаем, что тут произошло.

– Ладно, – спокойно ответила Ника и откинулась на подушку. Она даже закрыла глаза, изображая сон. Он ей больше не требовался, но имитация обычных действий человека позволяла девушке хоть немного чувствовать себя живой.

Спустя где-то полчаса Герман вновь подал голос:

– А вот это уже интереснее… – произнёс он.

– Что там? – Ника вновь подперла голову одной рукой и взглянула на писателя.

– Снова Питер.

– Это уже не смешно, – ответила девушка.

– В этот раз как будто и вправду что-то похожее на скульптуру. К сожалению, никаких фото не прилагается, – вздохнул Герман.

– Тебе так хочется на это смотреть?

– Не особо, но, чтобы иметь общее представление не помешает.

– Так и что там?

– В подвале одного старого здания нашли труп, сшитый по частям, – ответил Герман. – Кто-то очень старался придать ему нужную позу, но когда его обнаружили, то тело уже наполовину развалилось. Но есть одна очень интересная деталь…

Ника вопросительно подняла одну из своих бровей, глядя прямо на своего спутника.

– Букет красных цветов вместо головы, – продолжил он.

– Точно, как говорил твой агент.

– Я поэтому и обратил внимание.

– Значит всё-таки это какой-то больной ублюдок, – вздохнула Ника.

– Скорее всего так, – кивнул Герман. – Видимо в Питере он только набирался опыта, а теперь перебрался сюда, чтобы заявить о себе.

– Тогда дочка Володи точно мертва…

– Да… – тяжело вздохнул писатель. – Выводы, конечно, делать очень рано, но скорее всего так оно и есть. Вряд ли это просто совпадение, что его дочь и та скульптура оказались в одно время в одном месте.

– Письмо, – сказала Ника. – Твой агент говорил, что она получила какое-то послание с наводкой перед тем как пропала. Этот псих сам ей его отправил, я уверена. Хотел заманить любопытную журналистку.

– Похоже на то, – кивнул писатель. – И к несчастью, у него получилось.

– И что нам теперь делать?

– Найдём ублюдка и сдадим полиции, – ответил Герман.

– Ты же понимаешь, что это может очень опасно?

– Да, но выбора особого нет, – пожал плечами писатель. – На самом деле этому психу не повезло.

– Я может чего-то не знаю, и ты стал бессмертным? – удивилась Ника.

– Нет, – покачал головой Герман. – Я всё такой же простой человек.

– И в чём тогда этому психопату не повезло?

– В том, что Володя позвонил именно мне, – ответил Герман.

Ника поняла, что имел в виду её спутник.

– Так ты об этом, – кивнула девушка. – Ему не повезло, что мы можем говорить с мертвыми.

– Именно так. И они могут нам подсказать, как он выглядит и где его искать, – ответил Герман…

Ближе к вечеру они стояли возле дома пропавшей дочери литературного агента. Район оказался не самым фешенебельным, но и не занюханный спальник на окраинах большого города. Вокруг Ники и писателя возвышались безликие, но отчаянно цветастые новостройки, которые своим буйством красок будто бы пытались перекрыть современную архитектурную импотенцию. Вечер уже растекся своими чернилами по дворам, зажигая многочисленные фонари. Людей на улице было немного. Кто-то неторопливо шагал нагруженный полными пакетами продуктов из ближайшего супермаркета, кто-то выгуливал собак. В будничный день все старались пораньше попасть домой, чтобы как следует отдохнуть. Откуда-то издалека доносился рёв моторов, несущихся по проспектам машин. На стенах домов периодически мелькал свет фар, заворачивающих во дворы автомобилей. Весь район больше напоминал буклет из многочисленных реклам в интернете. Не хватало только залитых ярким солнечным светом дворов и людей с идиотскими улыбками на лице – счастливых обладателей новенькой квартиры в самом современном жилищном комплексе.

Ключ от квартиры им раздобыть так и не удалось. Точнее, в нём не было никакого смысла. Агент Германа позвонил пару часов назад и рассказал о том, что квартира опечатана полицией, так что попасть внутрь пока нет никакой возможности. Он пытался подергать за некоторые из доступных ему нитей, но ничего не вышло. Его влияния здесь попросту не хватило. У писателя и его спутницы оставался другой вариант, которым они собирались воспользоваться.

– Думаешь она вернется сюда? – спросила Ника.

– Не помешает проверить, – тихо ответил Герман.

На улице он обычно старался не говорить со своей спутницей. Причины были довольны просты и понятны – со стороны это бы выглядело так, будто Герман ведёт диалог с воздухом. Это привлекало ненужное внимание.

Они вошли в чистый ухоженный подъезд. Межквартирные площадки оказались маловаты, а лестничные пролёт были весьма узкими, но за то здесь кто-то расставил цветы в кадках и украсил стены неброскими фотографиями. Никаких неприятных запахов или похабных рисунков тоже не обнаружилось. Герман прошёл к лифту и нажал кнопку вызова. Двери тут же плавно распахнулись, а изнутри раздалась приятная музыка. Лифт тоже оказался чистым. Даже все кнопки на месте. Герман вошёл внутрь и нажал кнопку четырнадцатого этажа.

– Высоковато забралась, – сказала Ника.

Герман лишь усмехнулся в ответ.

Ника была такой же закоренелой провинциалкой, как и её спутник. Родилась и выросла в небольшом городке, где у самого высокого здания было максимум девять этажей, так что такие многоэтажки казались ей чем-то сверхъестественным, даже несмотря на то что она сама в нынешнее время существовала в форме бесплотного духа… Некоторые привычки и убеждения остаются с человеком даже после его смерти.

Двери лифта вновь плавно разъехались в стороны, выпуская Нику с её спутником, приятный женский голос объявил этаж. Дверь нужной квартиры оказалась практически сразу на выходе из кабины. Да и перепутать её было бы сложно. Замок и часть дверного косяка были заклеены куском плотной белой ленты с лаконичной надписью: «Опечатано. Не вскрывать.» Герман остановился возле двери и взглянул на Нику.

– Что? Уже мой выход? – улыбнулась девушка.

Писатель улыбнулся в ответ и кивнул.

– Не поминай лихом, – она махнула ему рукой и прошла сквозь дверь квартиры, оставляя Германа в одиночестве на лестничной площадке.

Квартира оказалась совсем небольшой. Всего где-то тридцать квадратных метров. Одна комната, крошечная кухня, отделенная перегородкой и совмещенный санузел. Обитель человека, который большую часть времени проводит на работе, а сюда возвращается под вечер чтобы растянуться на кровати и хорошенько отдохнуть. Нике эта квартира напомнила её первое жилище, которое они сняли вместе с её, ныне покойным, мужем. Им обоим тогда едва исполнилось двадцать лет и большую часть времени проведенную в их новой съемной квартире они только и делали что занимались любовью. Ника непроизвольно улыбнулась, оглядываясь по сторонам. Воспоминания о бывшем муже очень давно не посещали её. Девушка прекрасно его помнила, но после всего произошедшего уже не испытывала к нему никаких тёплых чувств. Однако память о буйной юности приятно грела душу. Ника всю свою жизнь была примерной девушкой. Про таких ещё говорят – спортсменка, активистка. Но с мужем наедине они давали волю их совместной страсти.

Квартирка была весьма аккуратной. В единственной комнате находилась широкая кровать, укрытая белоснежным пледом. Стены украшали длинные книжные полки, которые к удивлению Ники, находились тут отнюдь не для вида – все они оказались заставлены книгами. Видимо влияние отца всё-таки давало о себе знать, несмотря на испытываемую к нему неприязнь пропавшей девушки. В углу расположился письменный стол из светлого дерева и компьютер. Ника ожидала увидеть плазменный телевизор на одной из стен – главный атрибут современных жилищ, но оного тут не оказалось. Видимо, пропавшая хозяйка предпочитала черпать информацию из интернета. В квартире повсюду можно было заметить следы обыска. Сотрудники полиции не слишком утруждались наведением порядка после своих мероприятий. Кое-где остались выдвинуты шкафчики, небольшой гардероб в углу комнаты оказался открыт нараспашку, демонстрируя скромный, но подобранный со вкусом набор одежды. На кухонном столе валялось содержимое каких-то сумок, лежащих рядом на стуле. Ника внимательно всё это осмотрела, но не нашла абсолютно ничего полезного. Стандартное содержимое женской сумочки – немного косметики, упаковка прокладок, какие-то записки, мелочь и пишущие принадлежности. Из необычного – пара блокнотов, исписанных номерами телефонов и заметками по работе. Это можно было бы посчитать полезным, вот только даты на полях говорили о том, что некоторым записям уже больше года. Да и не это являлось главной целью их с Германом визита в квартиру пропавшей…

Они рассчитывали, что дочь агент вернется обратно… Многие призраки возвращаются в свой дом после смерти. Растерянные, они ищут хоть что-то в мире живых, что может ненадолго вернуть им ощущение жизни. Однако Ника не видела тут никаких призраков кроме себя.

– Её здесь нет, – сказала девушка, вернувшись обратно к Герману.

Писатель кивнул и направился обратно к лифту…

– Тогда у нас остается ещё несколько вариантов, – сказал он, когда они отъезжали от дома.

– Она могла вернуться домой к своей маме, – продолжила за него Ника. – Ну или она до сих пор жива.

– Будем надеяться на второй вариант.

– Мне конечно не нравится твой агент, но не хотелось бы чтоб он потерял свою дочь вот так, – сказала Ника.

– Ты просто мало с ним знакома, – слабо улыбнулся Герман. – Не сказать, что я тоже от него в восторге, но он неплохой человек. Своеобразный дядька, но дело своё знает.

– У вас точно с ним ничего не было? – рассмеялась Ника. – Ты так его защищаешь…

– Второй раз это уже не так смешно, – сказал писатель. – Научитесь контролировать свою ревность, сударыня.

– Ладно, – ответила Ника. – Куда теперь?

– У нас только один пункт в списке, – Герман вывернул руль, выезжая на шоссе. – Время уже как раз подходящее.

– Хочешь закрыть всё за один вечер?

– Не вижу смысла тянуть, – ответил писатель. – Нам нужно с чем-то работать, а информации у нас очень мало. Может удастся найти хоть какие-то следы.

– Или мы найдём с кем поговорить, – добавила Ника.

– Звучит неплохо, но я не уверен, что готов сейчас беседовать с жертвой такого убийства.

Ника прекрасно понимала, что имеет в виду её спутник. Обычно призраки далеко не сразу начинают выглядеть нормально… Если в их состоянии можно применить такое понятие. Погибшие очень часто сохраняют ровно тот же вид, что и был у них во время смерти. За время их с Германом путешествий им пришлось насмотреться на всякое – пробитые головы с зияющими дырами сквозь которые можно увидеть мозг, изломанные тела, двигающиеся на своих искривленных конечностях, разрубленные напополам тела, обезглавленные тела, обезображенные до неузнаваемости лица… Из этих несчастных можно было собрать целый ужасающий калейдоскоп человеческих смертей. Апогеем стал мужчина, у которого от головы осталась лишь нижняя челюсть, но при этом он спокойно разговаривал. Сложно даже представить, как может выглядеть девушка, превращенная в скульптуру чьим-то извращенным воображением. К таким вещам привыкнуть практически невозможно. Даже Ника, будучи давно уже мертвой, порою морщилась от подобного зрелища. Спустя некоторое время, оставаясь в мире живых, призраки принимают свой привычный человеческий вид, но для некоторых из них это может занять довольно много времени. Ника и сама первую неделю после своей гибели бродила с дырой от пули в голове из которой постоянно сочилась кровь.

Где-то через полчаса Герман остановил свой автомобиль неподалеку от массивного офисного здания, адрес которого скинул ему литературный агент. Панорамные окна строения тускло поблескивали в свете фонарей, слепо таращась на пустынную дорогу перед ними. Здание отстроили с размахом. Двадцать этажей тянулись вверх к ночному небу, тёмно-серая туша строения раскинулась вдоль дороги на добрые сотни метров, ожидая, когда её наконец-то заселят офисным планктоном. Очевидно, что у хозяина этого архитектурного монстра были огромные планы, но пропажа одной девушки и труп другой прямо в подвале его новенькой собственности, определенно, их нарушили. Вряд ли кто-то позволит ему начать сдавать помещения покуда ведется полицейское расследование. Плюс, некоторые потенциальные клиенты могут испугаться такой мрачной истории и найти себе вариант, где не проливалась невинная кровь несчастных. Как показывает практика – большинство людей не верят в призраков, но доверяют собственным предрассудкам, которые заставляют их остерегаться мест, где происходили кровавые убийства.

Герман покинул машину. Закрыв за собой водительскую дверь, он достал из кармана пачку сигарет, закурил и двинулся в сторону здания, посматривая по сторонам. Ника поспешила за ним следом. В столь поздний час в этом рабочем районе нового времени почти не было других людей. Жизнь кипит тут лишь с восьми утра и до семи вечера, пока работает офисный планктон, преимущественно населяющий длинную череду зданий вдоль дороги. Были ещё магазины, но они закрывались в десять вечера, а сейчас уже было далеко за полночь.

Герман и Ника обошли здание в поисках входа. Самым очевидным вариантом стали широкие ворота во внутреннем дворе, к которым они попали миновав высокую квадратную арку. При свете дня заходить сюда было бы подозрительно, но не сейчас вокруг не было ни души. Ворота вели прямиком в подвал и скорее всего были предназначены для всякого рода служебного транспорта.

– Не возражаешь? – Герман кивком указал своей спутнице на двери.

– Всегда пожалуйста, красавчик, – улыбнулась Ника и протянула свою руку к замку. Призрачные пальцы девушки прошли сквозь металл. Раздался тихий щелчок.

– Благодарю вас, – сказал Герман и повернул ручку, открывая дверь.

Трюку со взломом замков Ника научилась не так давно и вышло это совершенно случайно. Она и не подозревала, что иногда может взаимодействовать с предметами. Обычно для такого нужно куда больше силы, чем имелось у неё. Девушка никогда не поглощала других духов и не питалась страданиями живых, чтобы нарастить свою мощь. Однако каким-то образом освоила некоторые мелочи. Для их занятия это было очень удобно. Замок, который открывала Ника, не взламывался, а просто открывался, так что никаких следов на нём не оставалось. Механизм срабатывал сам по себе, словно в него вставили ключ, хотя, разумеется, никакого ключа там и в помине не было.

Они вошли внутрь помещения, закрывая за собой дверь, чтобы не привлекать внимания. Темнота тут же поглотила их обоих. Нику она не смущала. Будучи призраком, девушка прекрасно видела во тьме, а вот Герману пришлось извлечь из кармана небольшой фонарик, чтобы продолжить путь. Круглое пятно света тут же выхватило широкий спуск вниз, идущий под небольшим уклоном. Герман двинулся вперёд, оглашая звуком своих шагов всё помещение.

– Неудачно ты выбрал обувь, – хихикнула Ника, кивая на ботинки писателя, которые высекали звук из бетонного пола. – Так тебя когда-нибудь застукают.

– Я же знаю, что тут нет никакой охраны, – ответил Герман. – Так что за это можно не переживать.

– Такое здание никто не охраняет? – удивилась девушка.

– А что тут охранять? Пустые комнаты и голые стены? – пожал плечами её спутник.

Они прошли вниз по спуску, оказавшись в просторном подвальном помещении. Вокруг них были только квадратные колонны и пустота. Эхо шагов Германа, отскакивая от стен, разносилось далеко вперёд по пустынному помещению.

– Скажи, что ты знаешь, где нам искать? – взмолилась Ника.

– Откуда? – пожал плечами Герман. – Мне известно только про подвал. Обойдём всё по кругу и посмотрим, что удастся найти.