Цитаты из книг автора «Олег Дивов»

Отсутствие интеллекта порождает бездумное насилие

Конечно, бояться проще, чем пытаться человека понять…

Вот что остается от настоящего чувства, когда его совместными усилиями похоронят, — хотя бы возможность сожалеть. И никуда не деться от желания сесть рядом, прикоснуться к человеку, с которым когда-то была такая безумно яркая близость…

Не знаю я, чего хочу, — пробормотала Таня, закуривая и выпуская дым в потолок. — И раньше не знала, и теперь не знаю. Ни жизни не знаю, ни людей, ни себя.

я догадывался, конечно, что ты станешь еще красивее, но в тебе сейчас есть что-то гораздо большее, чем просто красота. В тебе появилось м-м… благородство зрелой женщины. Которая уже знает жизнь и понимает, чего от этой жизни хочет. Это же чудесно — еще совсем молодая и уже совсем взрослая…

Негоже гладить чужую собаку. И бить негоже. И любовь, и злобу выказывать собаке может только хозяин.

воспринимать мир таким, какой он есть, и не удивляться, когда он поворачивается к тебе невиданной стороной.

Я не хочу быть властелином этого мира. Мне плохо на этой планете. С самого детства. Так что либо я планету исправлю, либо мне на ней долго не протянуть. И мои идеалы не сомнительны. У меня вообще их нет. Я просто не терплю несправедливости.

Везение благоволит тем, кто хорошо подготовлен.

лекцию про алкоголизм можно прочесть, и они ее хотя бы в общих чертах поймут, – но как услышат слово «добыча», руки тянутся к винчестеру, а в глазах здоровый блеск. И, короче, такая картина. На дворе стоит холодный и голодный одна тысяча девятьсот сорок седьмой год. Бригада мирных советских зверобоев хватает винтовки, прыгает по нартам, кричит собачкам: «Хак-хак!» и срывается в Америку. Резко, на полном газу, в обстановке кромешной секретности. Пока родственники и знакомые – оленеводы там или ребята с песцовой фермы, например, – сами не вспомнили, что так можно. Вдруг на всех не хватит, надо успеть первыми, это главная чукотская стратагема. Оленные люди паслись далеко, зато песцовая ферма в полном составе, разве что без песцов, догнала зверобоев уже на льду пролива через два часа и шибко ругалась, почему ее не позвали. – Витя, ты же разведчик! Ну кто так делает?! Действительно, кто так делает. Едва зверобои рванули в неизвестном даже их женам направлении, мигом заработал чукотский телеграф: «Братцы, там Витя Пузо со своими алкоголиками поехал грабить американцев! Кто не спрятался, мы не виноваты! И разумеется, мы вам ничего не говорили». Ты же разведчик, Витя, должен понимать: нам до того берега сто пятьдесят с лишком километров, а от залива Лаврентия сто двадцать, а из Уэлена едва за девяносто, и пока мы тут вошкаемся, все уже там будут! Устыдив таким образом бригадира, родственники и знакомые пристроились ему в хвост, и колонна ускоренным маршем двинулась к американскому берегу. Вскоре на сходящемся курсе были замечены товарищи из Лаврентия. Их приветствовали радостными возгласами. А где-то далеко впереди шли упряжки конкурентов – зверобоев из Уэлена… Вы понимаете, конечно: все это чушь собачья, байка, легенда. Не мог кавалер ордена Красной Звезды и медали «За отвагу», взрослый человек, да еще и бригадир, учудить такое безобразие. Было совсем иначе, ну совсем. Сначала приехал с того берега эскимос Джонни Унук, контрабандист. Потом Виктор Пузо отправился в питомник редких видов животных Академии наук СССР и пробыл там пару часов. Следующим утром бригада выдвинулась на лед пролива добывать