Любил безотчетно, безрассудно, на грани безумия. Любил то такой степени, что мысли о ней неотвязно преследовали его, делая одержимым ее бесовской соблазнительностью
Бескорыстный и чисто платонический шок, – повторила миссис Твейл, глядя на Себастьяна. – Как любовь Данте и Беатриче, – а потом, немного подумав, добавила: – А ваше хорошенькое личико однажды может стать для вас источником крупных неприятностей
Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех.
– Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, – сказал Мустафа.
– Пусть так, – с вызовом ответил Дикарь. – Да, я требую.