Угрозы Директора только окрыляли его, возносили над жизнью. Но, как теперь он понял, потому лишь окрыляли, что он не принимал их полностью всерьез; он не верил, что Директор в самом деле будет действовать.
В дивном новом мире обычай принимать сому не был тайным и греховным, он являлся политическим институтом, сутью жизни, свободы и стремления к счастью, гарантированных биллем о правах.
Есть, однако, некоторые основания полагать, что в ближайшем будущем карательные методы, описанные в «1984», уступят место поощрениям и манипуляциям «О дивного нового мира».
Организованному человеку позволено быть богатым в обмен на послушание (он принимает власть над собой без возмущения, смотрит в рот своим начальникам – Mussolini ha sempre ragione[4]), и ради процветания и славы организации, к которой он принадлежит, такой идеальный человек должен отказаться от супружеской любви»[5].
«Не введи нас во искушение», – молимся мы, и в этой молитве заложен очень глубокий смысл, ибо если человека искушать великими соблазнами или продолжительное время, то такой человек рано или поздно искушению поддастся.
Дверь маяка приоткрыта. Они толкнули ее, вошли в сумрак башни. В глубине комнаты – сводчатый выход на лестницу, ведущую в верхние этажи. Высоко там, за аркой, виднеются две покачивающиеся ступни.
– Мистер Дикарь!
Медленно-медленно, подобно двум неторопливым стрелкам компаса, ступни поворачиваются вправо – с севера на северо-восток, восток, юго-восток, юг; остановились, повисели и так же неспешно начали обратный поворот. Юг, юго-восток, восток…
Мустафа не дал ему кончить вопроса.
– Но проявляет он себя по-разному в разные эпохи. До Эры Форда он проявлял себя, как описано в этих книгах. Теперь же…
– Да, теперь-то как? – спросил нетерпеливо Дикарь.
– Теперь проявляет себя своим отсутствием; его как бы и нет вовсе.
– Сами виноваты.
– Скажите лучше, виновата цивилизация. Бог несовместим с машинами, научной медициной и всеобщим счастьем. Приходится выбирать. Наша цивилизация выбрала машины, медицину, счастье. Вот почему я прячу эти книжки в сейфе. Они непристойны. Они вызвали бы возмущение у чита…
– Но разве не естественно чувствовать, что Бог есть? – не вытерпел Дикарь.