Цитаты из книг автора «Олдос Хаксли»

Лучше полграмма, чем ругань и драма, – возразила она с достоинством и выпила фужер сама.

Предпочитаю быть самим собой, – сказал он. – Пусть хмурым, но собой. А не кем-то другим, хоть и развеселым. – Дорога таблетка к невеселому дню, – блеснула Линайна перлом мудрости, усвоенной во сне.

наотрез отказался полечить свою хандру сомовой водой с малиновым пломбиром, как ни убеждала Линайна.

Опять в толпу, – ворчал Бернард. – Вечно в толпе.

– А на что же его тратить? – спросила Линайна не без удивления. На пешие, видите ли, прогулки по Озерному краю – именно это предложил Бернард. Приземлиться на вершине горы Скидо и побродить по вересковым пустошам. – Вдвоем с тобой, Линайна. – Но, Бернард, мы всю ночь будем вдвоем. Бернард покраснел, опустил глаза. – Я хочу сказать – побродим, поговорим вдвоем, – пробормотал он. – Поговорим? Но о чем? Бродить и говорить – разве так проводят люди день?

Взять хотя бы эту его манию уединяться, удаляться от общества. Ну чем можно заняться, уединясь вдвоем?

А Бернард как психолог-высшекастовик имеет право на пропуск к дикарям

Дешевая экскурсия в Нью-Йорк с Жан-Жаком Хабибуллой

Его Пришествие заслышав,Истай, восторга не тая!В Великом Организме ВысшемЯ – это ты, ты – это я.

Двенадцать воедино слей,Сбери нас, Форд, в поток единый,Чтоб понесло нас, как твоейСияющей автомашиной… Двенадцать зовущих к слиянию строф. Затем настало время пить по второй. Теперь тост гласил: «Пью за Великий Организм». Чаша обошла круг. Не умолкая, играла музыка. Били барабаны. От звенящих, стенящих созвучий замирало, млело, таяло нутро. Пропели Вторую Песнь единения, двенадцать куплетов опять: Приди, Великий Организм,И раствори в себе двенадцать.Большая, слившаяся жизньДолжна со смерти лишь начаться. Сома стала уже оказывать свое действие. Заблестели глаза, разрумянились щеки, внутренним светом вселюбия и доброты озарились лица и заулыбались счастливо, сердечно. Даже Бернард и тот ощутил некоторое размягчение. Когда Моргана Ротшильд взглянула на него, лучась улыбкой, он улыбнулся в ответ как только мог лучисто. Но эта бровь, черная сплошная бровь – увы, бровища не исчезла; он не мог, не мог отвлечься от нее, как ни старался. Размягчение оказалось недостаточным. Возможно, если бы он сидел между Джоанной и Фифи… По третьей стали пить. «Пью за близость Его Пришествия», – объявила Моргана, чья очередь была пускать чашу по кругу. Объявила громко, ликующе. Выпила и передала Бернарду. «Пью за близость Его Пришествия», – повторил он, искренне усиливаясь ощутить близость Высшего Организма; но бровища чернела неотступно, и для Бернарда Пришествие оставалось до ужаса неблизким. Он выпил, передал чашу Кларе Детердинг. «Опять не сольюсь, – подумал. – Уж точно не сольюсь». Но продолжал изо всех сил улыбаться лучезарно. Чаша пошла по кругу. Председатель поднял руку, и по ее взмаху запели хором Третью Песнь единения: