Цитаты из книг автора «Олдос Хаксли»

Линайна улыбнулась ему; такой привлекательный мальчик, подумала она, и тело по-настоящему красиво. Темный румянец залил щеки молодого человека; он опустил глаза, поднял опять, увидел все ту же улыбку и до того уже смутился, что даже отвернулся, сделал вид, будто пристально разглядывает что-то на той стороне площади.

То есть вы хотели, чтобы плетью били вас? Молодой человек кивнул не оборачиваясь. – Да. Для блага пуэбло – чтоб дожди шли и тучнела кукуруза. И в угоду Пуконгу и Христу. И чтобы показать, что могу выносить боль не крикнув. Да. – Голос его зазвенел, он гордо расправил плечи, гордо, непокорно вздернул голову, повернулся. – Показать, что я мужчи… – У него перехватило дух, он так и за стыл, не закрыв рта. Впервые в жизни увидел он девушку с лицом не бурым, а светлым,

Но не позволяют мне. Нелюбим я за белокожесть. От века нелюбим. Всегда

Лучше полграмма, чем ругань и драма, – машинально откликнулась Линайна, не открывая лица.

Они повиновались этому молчаливому приказу – поднялись по лестнице и через проем в стене вошли в длинную узкую комнату; там было сумрачно и пахло дымом, горелым жиром, заношенной, нестираной одеждой. Сквозь дверной проем в другом конце комнаты падал на пол свет солнца и доносился бой барабанов, громкий, близкий.

Что за чудесная, тесная близость существ, – восхитился он, намеренно порывая с приличиями. – И какую должна она порождать силу чувства! Я часто думаю: быть может, мы теряем что-то, не имея матери. И возможно, ты теряешь что-то, лишаясь материнства. Вот представь, Линайна, – ты сидишь там, кормишь свое родное дитя… – Бернард! Как не стыдно!

тут еще Бернард, вместо того чтобы тактично не заметить, принялся вслух комментировать эту омерзительную сцену из быта живородящих. У него уже кончилось действие сомы, и, стыдясь слабонервности, проявленной утром в отеле, он теперь всячески старался показать, как он силен и независим духом.

Потому что мы не даем им дряхлеть. Мы ограждаем их от болезней. Искусственно поддерживаем их внутренне-секреторный баланс на юношеском уровне. Не позволяем магниево-кальциевому показателю упасть ниже цифры, соответствующей тридцати годам. Вливаем им молодую кровь. Постоянно стимулируем у них обмен веществ. И конечно, они выглядят иначе. Отчасти потому, – прибавил он, – что они в большинстве своем умирают задолго до возраста, какого достигла эта развалина.

Мешкотно, медлительно спускался он, останавливаясь на каждой перекладине. – Что с ним такое? – шепнула пораженная Линайна, широкоглазая от ужаса. – Старость, вот и все, – ответил Бернард самым небрежным тоном. Он тоже был ошеломлен, но крепился и не подавал виду. – Старость? – переспросила она. – Но и наш Директор стар, многие стары; но у них же нет ничего подобного.

Они ведь не со вчерашнего дня так живут, – сказал он. – За пять-шесть тысяч лет попривыкли, должно быть. – Но чистота – залог благофордия, – не успокаивалась Линайна. – Конечно. И без стерилизации нет цивилизации,