Глава 2. Ну, давай знакомиться!

Дрожащей рукой я ткнула круглым ключом в панель домофона, побоявшись оказаться в лифте с преследователем, на остатках адреналина взбежала на шестой этаж. Чуть не выдавив собой входную дверь, ввалилась в квартиру и стала судорожно запирать на все замки одной рукой. Другой рукой я держала ребенка. Каблук на левой туфле наконец сломался, и я вместе с ношей, к которой за время бегства почти приросла, рухнула на колени.

Ребенок выпал из рук и шмякнулся на пол. Было ощущение, что упало не живое существо, а полиэтиленовый пакет с водой.

Я кое-как поднялась, нервно дрыгая ногами, скинула туфли в другой конец коридора и заревела. Я плакала одновременно от облегчения, усталости и опустошения. Ребенок лежал, не шевелясь, и смотрел на меня своими гадкими глазищами. Я опустилась на пол рядом с ним и продолжала подвывать, закрыв лицо руками. Никак не могла с собой справиться, руки тряслись, ноги начало саднить – пока бежала по лесу, вся изранилась.

Стараясь не смотреть на неподвижно лежащего ребенка, я, пошатываясь, направилась в ванную. Из зеркала на меня смотрело поцарапанное, грязное лицо, залитое черными от туши слезами. Стало так жалко себя, что рот скривился, и новый поток черных слез отправился прокладывать себе русло. У меня начиналась самая настоящая истерика. А я ведь знала, что нельзя смотреть на себя такую. Наоборот, смотреть в зеркало надо только на себя улыбающуюся, тогда непроизвольно поднимается настроение и искусственная улыбка может стать искренней. Включив ледяную воду, я начала тереть лицо мылом и немножко пришла в себя.

Не глядя на свое отражение, я промокнула лицо полотенцем и вышла из ванной комнаты. Страшное дитя по-прежнему лежало и умоляюще глядело на меня, а по квартире разливался тот самый запах, что мне не понравился в машине. Значит, это он так пахнет!

Я уселась на корточки и попыталась отлепить клейкую ленту от рта этого неприятного существа. Скотч отделился на удивление легко, наверное, отмок за время нашего побега под дождем. Я брезгливо отбросила его в сторону. Ребенок слегка приоткрыл бесформенный рот.

– Крчт сштрр эээ тсшшш ххх.., – донеслось оттуда. На меня смотрели карие глазищи, выражая надежду на понимание.

– Что? – переспросила я, отодвигаясь подальше.

– Спшштр эээ ткпррэээ.

«Он еще и говорить не умеет? Или просто больной на голову? Ну, попала я!»

Придерживаясь за стеночку, я сходила на кухню за ножом и стала осторожно разрезать туго стягивающие толстое тельце веревки. Ребенок слабо зашевелился, и меня снова передернуло.

–Сшт ррэээ, кхршт…

Было такое ощущение, что он вкладывает в эти буквы какой-то смысл. Может у него какой-то дефект, поэтому он не может произносить некоторые звуки, но все понимает и как-то пытается выразить свои мысли? В его словах почти нет гласных, но как-то его можно понять?

–– Повтори, пожалуйста, что ты сказал? – обратилась я к ребенку, тем временем пытаясь на глаз определить его возраст.

Сделать это у меня не получилось, потому что чем больше я его разглядывала, тем меньше он казался похожим на обычного ребенка. Соотношение частей тела совершенно не пропорциональное. Лысая голова просто гигантская, не говоря уже о большущих глазах. На лице не было бровей и, кажется, даже ресниц. Ручки и ножки как у младенца, а ростом он не больше трехлетнего мальчика. Значит, это либо такой урод, который до сих пор не рождался на свет, либо… Либо вообще не человек.

В ответ на мои слова ребенок затряс головой и опять зашипел на своем непонятном языке. Он продолжал лежать, видно, очень долго был связан, и тело его затекло. Периодически он пытался пошевелиться, но движения были хаотичными и нелепыми. Превозмогая не проходящую неприязнь, я решилась помочь ему. Ухватив ребенка под мышки, приподняла его и постаралась поставить вертикально. Толстые мягкие ножки подкашивались, словно ватные. Я держала тяжелое тело на вытянутых руках, подальше от себя, хотя это, конечно же, никак не могло защитить от запаха.

Ребенок подрыгал ножками и постепенно кое-как установился в шатком положении. Он прошел несколько шагов, качаясь и неуклюже переваливая свое жирное тело то направо, то налево. Я почти пришла в себя. Правда, ощущения такие, словно застряла в другом измерении, настолько невероятным представлялось мне происходящее. Уродец повернулся ко мне. Его испачканное лицо выражало такое страдание, что я чуть снова не разревелась. «Ну и куда мне теперь его девать?.. Но не оставлять же было его в машине маньяка?!»

– Тврччээ ээ хршпт мвршшш, – снова прошуршал ребенок.

Я не могла распознать в этой бредятине ни одного знакомого слова. «Тврчээ» – похоже на «творчество». Только причем здесь творчество может быть? Тем более, если далее следуют «хршпт» и «мвршшш».

– Я не понимаю, что ты говоришь, – устало сказала я. – Ты-то хоть меня понимаешь?

В его глазищах я увидела понимание, но он продолжал скрипеть по-своему. Я почувствовала себя полностью опустошенной.

– Пойдем на кухню, – произнесла я. Ребенок смотрел на меня. Я махнула рукой, приглашая его следовать за мной. Он сразу же понял и, переваливаясь на своих коротких столбиках, последовал за мной. Я усадила его на табуретку у батареи, а сама села за стол. «Интересно, есть ли у меня дома что-нибудь спиртное? Ну или хотя бы просто пиво? Что-то как-то мне не по себе…»

Я пошарила в холодильнике и нашла пол-литровую банку джин-тоника. «Интересненько, сколько она тут стоит?» Я коктейли не пила, их очень любила моя подружка. Наверное, на какие-то наши посиделки принесла, да и забыла. Ну что ж, хотя бы это, пусть и отрава. Я вскрыла банку, сделала маленький глоток и даже не заметила никакого алкоголя! Нда… стресс.

Тем временем ребенок слез со стульчика и подковылял к окну. Уставившись своими несоразмерными глазами в черное ночное небо, он застыл, держась заплывшими пальчиками за подоконник. «Впервые видит, что ли?» – удивилась я.

Толстая ручонка махнула в сторону мерцающих звезд.

– Пшшт крч прстсссссс… Тркпршсс эээ прээээ.

За этим последовал глубокий вздох. Вздох, наполненный горечью и печалью, совершенно недетской. «Кто же он такой?»

Странный ребенок смотрел на небо и бормотал что-то на своем непонятном языке. Потом он показал на себя, на небо. Затем протянул руку вверх и сделал движение, словно что-то спускается сверху вниз, после этого снова показал на себя.

– Ты что, оттуда? – я кивнула на небо, затем на ребенка.

Он снова залопотал по-своему, тряся огромной головой. «Совсем замечательно. Я домой инопланетянина притащила». Почему-то мысль, что существо не отсюда, никаких эмоций во мне не вызвала. Наоборот, это все объясняло: и его странную внешность, и неизвестный язык. Интересно, как он оказался в машине того мужика? Может, маньячила этот быстро сообразил, что к чему, и решил на нем заработать? Передал бы куда следует, денежку бы получил. Конечно, если бы после этого жить остался. Всякий знает, владеть секретными сведениями опасно для жизни!

«Мамочки! – подскочила я. – Так это ж я теперь такими сведениями владею…» В голове живенько нарисовалась картинка, как под покровом ночи я оттаскиваю «ребенка» обратно в лес, по которому с ним бежала, и, с облегчением вздохнув, оставляю его там на произвол судьбы. «Нет, я так не смогу. Только что же делать? Как с ним объясняться? Зачем он здесь вообще появился, не упал же он со своего неба? Прилетел? На чем?» Целая куча вопросов, и ни одного ответа.

Ладно. Начнем с того, что попытаемся его накормить. Вряд ли он воздухом питается. Может, снизойдет до того, чтобы попробовать нашу земную еду. Уж точно сейчас гуглить «чем питаются детоподобные неприятного вида инопланетяне», не стоит. Наверняка, существуют те, кто все или почти все знают и так просто в покое нас не оставят. Мальца на опыты, а меня… ну, меня… Даже думать не хочется!

Я-то точно буду про него молчать в тряпочку, а вот по поводу других людей – сомневаюсь. Придется какое-то время нам пожить в изоляции.

Открыв холодильник, я скептически оглядела содержимое. Собиралась же сегодня в круглосуточный заскочить напротив дома. Какое там! С такой-то жуткой ношей… Из того, что у меня осталось: сыр, отваренные макароны со вчерашнего дня, два помидора и какие-то полуфабрикаты в морозилке. Дадим ему для начала сыру.

Я вытащила кусок «российского», отрезала толстый ломоть и протянула инопланетному гостю. Тот взял сыр в мягкие непослушные пальцы и уставился на меня. Я отрезала себе такой же кусок и стала демонстративно его есть. Увидев это, гость быстро сунул сыр себе под нос и, очевидно, унюхав, что это съедобно, принялся молниеносно поглощать продукт. Смолотив кусок, он схватил со стола остальной сыр, и, не успела я глазом моргнуть, как он умял его вместе с воском и полиэтиленовым пакетом. После этого он посмотрел на меня и проскрежетал что-то по-своему. Мне показалось, он хочет сказать, что совершенно не наелся. Я вынула макароны и помидоры, поставила их на стол перед «ребенком» (мысленно я так его и продолжала называть). Их он тоже мгновенно умял и снова уставился на меня, выпрашивая еще.

– Ну, дорогой, придется тебе подождать, – пробурчала я, распахивая морозилку и выуживая оттуда замороженные блинчики с мясом. Еще один мой ужин, – вздохнула я, укладывая все шесть блинчиков на политую постным маслом сковороду.

– Блинчики с мясом, – сказала я, тыча пальцем в сковородку.

– Шсэпррр, – ответил уродец.

– А съел ты сыр и помидоры. И даже макароны мои съел.

Надо показать ему макароны. Я нашла в столе упаковку спагетти.

– Макароны! Ты их сегодня ел, но они были вареные! – произнесла я, не надеясь на понимание.

– Шсэпррр, – повторил «ребенок».

– Шсэпррр? – Я указала на макароны. – Но ты же сказал, что шсэпррр – это блинчики!

«Ребенок» изобразил, словно он ест что-то и повторил слово «шсэпррр».

– А, – поняла наконец я. – Еда. Все это называется еда. Или пища. Я ем, ты ешь….

– Этээ, – протянул инопланетянин.

– Еда! Пища!

– Этээ, пыэээщэ.

С ума сойти! У него почти получалось. Только с гласными проблемы. Интересно, кому сложнее учиться – мне с его «шпрс хртч» или ему, если он гласные почти не произносит?

Потом он со скоростью света съел блинчики, я едва успела проглотить один. У меня уже не осталось ни сил, ни настроения торчать с ним на кухне, опустошая свои и без того скромные запасы, и я повела его в комнату, хотя видно было, что он бы еще ел и ел.

По всей видимости, его не интересовали гастрономические качества еды. Главное, чтобы было съедобным. Что ж, завтра накуплю ему какой-нибудь дешевой дряни. Пущай лопает!

– Будем знакомиться, раз уж тебя сюда занесло, – сказала я. – Ты, конечно, ничего не понимаешь сейчас, но придется тебе учить мой язык. Ну, может быть, и я немножко твой поучу.

Произнеся весь этот бредовый монолог, я приложила ладони к груди.

– Маша. Мария. Меня так зовут.

– Мээшш, Мррэээ.., – прогундел «ребенок», протягивая в мою сторону руки.

– А ты? – я показала на него. Гость соображал быстро.

– Хршээккрр! – Он прижал к лицу руки и, отступив на шаг, воздел их вверх. – Хршээккррр!

– Ты – Хршэкр?! – переспросила я, кивнув в его сторону. – Я правильно поняла.

– Тэ Хршээккррр!

Ага, придется мне ломать язык, называя его этим именем, или…

– Итак, без возражений. Называть тебя я буду Херши! Без обид, ты мое имя тоже выговорить не можешь. Херши! – Я снова показала на него. «Ребенок» затряс головой. «Вот и познакомились».

Бытовые вопросы тоже вызвали массу сложностей. Противные жировые складки тела Херши частично скрывала какая-то грязная хламида. У меня не нашлось ничего подходящего, только старая, местами в мелких дырочках растянутая футболка, которую я собиралась вместо половой тряпки использовать. Объяснить гостю, что надо помыться и переодеться, оказалось той еще задачкой. Вообще, вид льющейся из крана воды вызвал у Херши не то истерику, не то религиозный экстаз. Мыла он, кажется, в глаза раньше никогда не видел и попытался его съесть.

Ну, а про знакомство с унитазом я вообще молчу! Как прикажете объяснить инопланетному туристу, что это за белая штука и зачем на ней надо сидеть?

Зато языковое понимание между нами наладилось быстро. Он сразу схватывал, что я имела в виду, указывая на тот или иной предмет, и пытался повторить фразу. Получалось коряво, но временами даже узнаваемо. Я тоже кое-как выговаривала его абракадабру, и строчила в блокноте ручкой, записывая значения слов. У него же, наверное, в мозгу был спрятан портативный компьютер, потому что он с первого раза запоминал услышанное.

Какое счастье, что сегодня пятница и не надо будет вставать завтра с утра пораньше. Мы «учились» почти всю ночь. Как ни странно, какие-то слова отпечатались в моей памяти. Он же старался, как мог, только произносил слова, искажая их до невозможности. Но это не главное, нам надо было просто научиться понимать друг друга. Тогда он все мне расскажет и, может быть, получится отправить его как-то домой, что ли…

Хоть мы и наладили с Херши кое-какое общение, побороть брезгливость мне не удалось. Да и заснуть с ним в одной комнате я бы ни за что не смогла. Так что, нарушив все правила гостеприимства, я постелила ему на полу в коридоре. Закрыла дверь комнаты на защелку и мгновенно отключилась.

* * *

Выходные пробежали молниеносно. Никаких сложностей они мне не принесли, за исключением того, что Херши слишком много ел. Его аппетит просто поражал. Если бы я готовила постоянно, он поглощал бы пищу без остановки. Только я не так много зарабатываю, чтобы кормить прожорливого инопланетянина всякой вкуснятиной. Пришлось перейти на не полезную, но дешевую пищу, но он и ее моментально уплетал. «Не удивительно, что он такой жирный! Может, это у них там считается красивым?»

Мы нашли очень хороший способ, помогающий понимать друг друга – рисование. Я не бог весть какой художник, но карикатуры в школьные годы получались удачные. Вот в таком жанре я и рисовала разные ситуации, вещи и действия. Он долго рассматривал авторучку, потом крепко ухватил ее пальцами и тоже начал рисовать. Каждая картинка сопровождалась с обеих сторон многословными комментариями. Как он все запоминал! Он пытался говорить со мной, и я понимала его корявую речь, как мать, наверное, понимает лепет своего ребенка. Лепет, который окружающим кажется просто бессмысленным набором звуков. И я не уставала удивляться какой Херши догадливый! Хотя, наверное ничего удивительного, пусть он внешне и не образец привлекательности, но чтобы летать по космосу нужно, наверное, быть как минимум образованным.

Вечером в воскресенье я постаралась объяснить инопланетному гостю, что мне нужно уйти на весь день, а он должен остаться дома. Есть может все, что найдет. Для пущей наглядности я нарисовала восход солнца и себя, выходящую в дверь, Херши, сидящего в квартире с огромной миской еды. Затем – звездное небо и мое возвращение. Он все понял.

К началу рабочей недели моя паранойя усилилась. Маньяк наверняка нас с Херши ищет. Возможно успел меня хорошенько рассмотреть и запомнить. А раз потерял в этом районе, то, скорее всего, тут и будет искать. Хорошо еще, что подобрал он меня не у работы, а посреди дороги. В магазин по соседству я бегала в таком виде, что и мама родная не узнала бы. Но в офис ведь так не пойдешь! Весь вечер я пыталась придумать, как стать непохожей на себя, но не настолько, чтобы сослуживцы не смогли меня узнать. Мне кажется, получилось.

На работу в понедельник я ушла во взвинченном состоянии и тряслась там весь день. Коллеги заметили что я сама не своя, посматривали на меня с недоумением, но тактично помалкивали.

– Маша, вы сегодня какая-то не такая, – услышала я и вздрогнула.

Передо мной стоял Олег Владимирович. Один из самых ценных клиентов нашей фирмы.

– Вот, решила немного сменить имидж. Знаете, хочется иногда что-то поменять, – ответила я, поправляя непривычную длинную челку.

Вообще-то разговаривать мне сегодня вообще ни с кем не хотелось, но Олег, во-первых, очень важный клиент, и от него здорово зависит моя зарплата. Учитывая, сколько лопает Херши, мне теперь раза в три больше надо зарабатывать. А во-вторых, Олег мне просто нравился. Нет, я конечно, не тешила себя иллюзиями, что состоятельный мужчина вдруг обратит свой взор на такую мышку, как я. Но нравился и все, и если бы он меня позвал на свидание, то я бы ни секунды…

– Мария, я даже не знаю, как сказать… Не хочу, чтобы вы поняли меня неправильно, – он обворожительно улыбнулся, – вы составите мне компанию завтра вечером?

– В смысле, ко… компанию, – поперхнулась я, краем глаза замечая, как к нашему разговору прислушиваются коллеги.

– Небольшой дружеский вечер в ресторане. Только вы, я…

– И? – насторожилась я.

– Эмм… Ну, собственно, только вы и я, – не сводя с меня настойчивых серых глаз, ответил он.

А, что я там себе думала минуту назад? Ни секунды бы не сомневалась? Кажется, уже точно пошла вторая, если не десятая. Олег, сама деликатность, молча и выжидательно смотрел, как на моем лице менялись эмоции от восторга до ужаса и обратно. Я едва не заорала: «ДА!!!!»

Но меня маньяк повсюду ищет, и Херши дома… Хотя, если подумать, из ресторана можно будет прихватить еды какой-нибудь. Скажу, что собачек бездомных подкармливаю, а мой нахлебник все равно слопает что ни дай.

– Ну, я, в общем-то, не против, – постаралась улыбнуться, как можно менее счастливой улыбкой.

Дурочка! Он, наверное, каждый вечер новую деваху в ресторан водит. Размечталась, ага!

– Олег Владимирович, давайте сразу договоримся – только ужин. Я, конечно, не против того, чтобы узнать вас получше, но потерять вас как клиента будет для меня настоящей катастрофой!

Вот так – получи фашист гранату.

Торжествующая улыбка Олега превратилась в поникший смайлик. Но оказалось, что он предпочитает оставлять последнее слово за собой.

– Надеюсь, вы согласились встретиться со мной не только из деловых соображений. Хотелось бы надеяться на более личное общение.

«Вот зараза!» – подумала я, без зеркала зная, что на поникший смайлик похожа теперь я. От продолжения неловкого разговора меня спас так вовремя зазвонивший телефон. Олег Владимирович понимающе кивнул, дважды небрежно стукнул по календарю, указывая на завтрашний день, и ушел.

По пути с остановки до дома дергалась как параноик, озираясь и шарахаясь от каждой белой машины.

Взбежала по лестнице, открыла дверь, и… Фух! Ну хоть тут все, кажется, более или менее нормально. Если не считать запаха, про который я совсем забыла.

Очень грустный Херши сидел в коридоре перед пустой посудиной.

По всей видимости, он старался соответствовать своей карикатуре, вывалил все, что я ему оставила, в большую миску, но еда быстро закончилась.

Куда только в него вся эта пища помещается? Спасибо, что хоть нашу земную ест, а то где бы я инопланетные трюфели искала?

Быстро перекусив и накормив своего троглодита, я отправилась подбирать платье для завтрашнего вечера, попутно рассказывая Херши, как прошел мой день и про свидание. Он вставлял кое-какие реплики и иногда даже в тему. Вообще у меня создалось впечатление, что он понимает меня в разы лучше, чем я его. Выбрав довольно строгое, но элегантное платье, я снова взялась за наши листочки и продолжила изучать мозгодробительные космические слова.