Глава 7. Саркофаг для И.Н.О.

– Рпсрчт пхрштрр эээ сшшппршш ххккшэх, – крикнул маньяк, обращаясь к Херши.

Я остолбенела! Этот тип что, на их мозгодробительном языке говорит?! Да как же надо язык выворачивать, чтобы хоть одно слово произнести!

– Кпшштппхр пркшшэ ррэээткп, – спокойно и уверенно ответил мой инопланетянчик.

– Рпсшррт ппхэээ, ххршт, – не унимался мужик с оружием.

Не знаю, чем бы эта милая беседа закончилась, но тут взвизгнула полицейская сирена, и по лесу разлился знакомый голос, усиленный динамиком. Олега? Олега Владимировича?!

Мы, все трое, развернулись к кораблю задом, к динамику передом и поняли… что попали.

Никогда на меня не надевали наручники. Очень неприятно. НЕТ! Не так. Все внутри меня перевернулось, когда проклятые железки защелкнулись на моих запястьях. Этот щелчок, он хуже приговора. Словно все уже решено, и ничего больше не будет, как раньше.

Меня толкали в спину, направляя к машине, сияющей сине-красными огнями. Я, едва сдерживая панику, поплелась в нужную сторону. Наверное, так же обреченно шли к месту своих смертей пленники, захваченные ацтеками для жертвоприношений. Бежать? Смешно и глупо. Да и куда? Я безвольно шагала, пока мой взгляд не встретился со взглядом Олега. Я так и не поняла, о чём он сейчас думал. Странное выражение его лица точно не предвещало мне ничего хорошего. А раз так – то какая тогда разница!

С грустью я вспомнила, что не закрыла окна, и, если меня в ближайшие дни не отпустят, то квартиру так выморозит… А еще я не вернула соседке ее коляску и меня же сегодня повысили… Посмертно.

В полицейской машине меня накрыло глубочайшим умиротворотворяющим безразличием. На все стало абсолютно наплевать. Я даже не удивилась, когда мы свернули не в сторону города, а на какую-то малозаметную проселочную дорогу. Воображение рисовало мрачные картины: я видела комнату допроса, серую и облезлую, масляная краска на стенах которой вспучилась от влаги и пошла пузырями. А стул был таким, что на нем шевельнутся опасно, того и гляди развалится на щепки, и одна из них воткнется мне прямо в бедро, пробьет артерию, я истеку кровью, и меня закопают где-то под деревом… Да, в той комнате будет еще лампа, чтобы мне в глаза светить. И вода. В ведрах. Ледяная. Чтобы не давать мне уснуть. Люди будут приходить один за другим, задавать одни и те же вопросы, я буду молча кивать, сознание будет витать на границе грез. Интересно, сколько я продержусь? Говорят, что через шесть суток без сна люди окончательно сходят с ума, и у них развивается неконтролируемая агрессия. Здорово, может, удастся Олеженьке разок по морде заехать. Зато теперь понятно, почему он за мной приударить решил. Только вот как он узнал, что Херши у меня обитает?

Светлые мысли меня тоже посещали. Я вообще-то планировала все честно рассказать. И так как я никакой известный мне закон не нарушила, то вроде как и не виновата. Хотя незнание закона не освобождает от ответственности, но все же… все же…

Все оказалось даже хуже самых мрачных моих предчувствий.

Помещение, и правда, оказалось темным. Черным. Или даже чернее черного. Мне показалось, стены выкрашены чем-то, что пожирает свет, и создавалось впечатление, что там вовсе и не стены, а черная дыра. Бесконечная и беспросветная. А посередине этой тьмы, под тремя светильниками, стояли три стеклянных куба. В которые нас и затолкали. Порознь. Справа Херши, слева маньяк. Или наоборот. Смотря какой стороной повернуться. Все равно никаких ориентиров – ни окон, ни дверей.

– Мээшш, – пронесся в моей голове жалобный голосок.

«Эх, Херши, Херши, не уберегла я тебя», – глядя на толстое тельце, подумала я.

А что подумал он – не знаю. На меня навалилась такая дикая усталость, что я просто легла прямо на стеклянный пол. Полежав немного на спине, повернула голову в сторону маньяка. Как его называть по другому я не придумала еще. Тот стоял прямо, сложив руки на уровне груди и, не мигая, смотрел на Херши. Точнее, они уставились друг на друга. Я усмехнулась про себя – со стороны казалось, что они мысленно переговариваются.

Мне все это надоело. Глаза закрылись сами собой.

Сон окутал меня теплым коконом. Давно мне не было так уютно и комфортно! Казалось, что я плыву в чем-то густом, похожем на кисель, и меня покачивает на волнах, шуршат листья и пахнет дождем. Безмятежность! Словно в моей жизни не произошло ничего странного, ужасного и пугающего, а впереди целая вечность… Вот бы этот сон не заканчивался!

Я резко проснулась. Вокруг – белесая мгла. Мне показалось, что я лежу в гробу или саркофаге, не способная пошевелиться, словно младенец, связана тугой пеленкой, и, сколько ни пыталась – никак не получалось вырваться из невидимых пут. Я задыхалась, не могла дышать, легкие просто не желали шевелиться! Тогда я закричала, вложив в этот крик все силы, что во мне еще остались, но оказалось, что не смогла даже разомкнуть губы. Паника! Ужас! Я мертва? Я что, уже мертва?! Казалось, от страха сердце должно выпрыгивать из груди, но его я тоже не ощущала. Я вообще ничего не ощущала! Ни рук, ни ног, ни тела. Меня будто не существовало! Темно или нет, холодно или жарко? Прямо сейчас я могла бы лежать на битом стекле или горящих углях. Или сидеть? Или стоять? Мамочки! Если так выглядит смерть, то это очень, очень страшно, я не хочу! СЛЫШИТЕ!!!

– Эмрх… – внезапно вырвался хрип из моего горла.

В ту же секунду надо мной склонились маньяк и Херши.

«Нас что, уже выпустили? Мы сбежали?»

– Маша, успокойся, тебе нужно время, чтобы настроиться. Сейчас сознание адаптируется к новым условиям.

Слова похитителя инопланетных детей, вопреки его ожиданиям, привели как раз к противоположному результату. Я стала дергаться, приложив все силы, чтобы вырваться из этого странного паралича. Но тело по-прежнему не отзывалось. Его просто не было!

Настройки? Адаптация?

– Что вы со мной сделали? – завопила я, но услышала только: – эпсхшшш.

– Маша, заканчивай панику, – внезапно раздался приказ Олега.

От его громкого голоса я вздрогнула. И несказанно обрадовалась! Тело мое никуда не делось, оно на месте, я вроде бы жива! Но вот что все это означает и вообще – что происходит?!

Олег, видимо, прочитал невысказанные вопросы в моих испуганных, безумных глазах и тихо сказал:

– Маш, я сейчас тебе все объясню. Но при одном условии: ты возьмешь себя в руки и перестанешь психовать. Иначе поверь, тебе самой же будет хуже. Мы договорились?

Ни кивнуть, ни ответить, ни даже моргнуть у меня не получилось.

Но приняв молчание за согласие, Олег начал посвящать меня в детали.

– Мы находимся на космической станции, на орбите Цэрхээкэ. Тебя, точнее твое сознание, как и мое, перенесли в искусственное тело. Теперь ты И.Н.О. – Инопланетный Независимый Оператор. Как только ты адаптируешься, мы спустимся на планету, – быстро, резко, не дав мне времени устроить истерику, сообщил он.

Я очень старалась не психовать. Но не получилось. Совсем! Сознание, едва начав понимать, что с ним сотворили, в спешном порядке закончило адаптацию, и я попыталась убежать. Убежала недалеко – рухнула на пол, прямо под ноги Херши. «Чего-то не хватает? А, да, запахи, кажется, еще не адаптировались», – подумала я, глядя в его огромные глазища.

Что удивительно, никто не бросился мне помогать, поднимать меня, утешать… Все трое просто смотрели на меня, словно перед этим поспорили, что я буду делать, и теперь терпеливо ждали, кто из них получит выигрыш. Ну, а я почувствовала себя глупо, валяясь на полу. Поэтому постаралась для начала сесть. Почти получилось. Ноги меня почти не слушались, но руки вроде вели себя вполне адекватно. В конце концов мне удалось принять условно сидячее положение, и я с любопытством затравленного зверька начала осматриваться.

Сказанное Олегом походило на правду. Стеклянные камеры пропали. Стены подозрительно напоминали кораблик Херши – такие же серо-голубые, словно велюровые, только значительно шире, масштабнее. Под ногами был пол, похожий на поляну из мха. Я повернула голову в другую сторону и увидела ту самую улыбочку ската, а за ней – ЗВЕЗДЫ!

– Мы что, в космосе? – воскликнула я, совсем уже забыв, что Олег говорил про орбиту Цэрхээкэ.

– Да, Мария, мы в космосе. За время нашего знакомства, я не устаю удивляться, какая ты… – Олег задумался, подбирая подходящее, но не обидное слово.

– Ладно, не старайся. И так все с тобой понятно, – хмуро прошипела я.

– Заканчивайте с ней, – распорядился мой бывший ухажер и вышел.

Маньяк посмотрел на меня почти с сочувствием, подхватил под мышки и помог сесть в кресло, из которого я выпала.

– Может, будет проще, если я расскажу все по порядку? Меня зовут Срткхээ, – представился он.

– Эм… Давай я тебя буду Сергей звать, ты не против? – предложила я.

– Хршэкр предупредил меня, что ты любишь давать всему свои имена, – усмехнулся «Сережа».

– Херши? А ты разве не должен пытаться его убить? – спохватилась я, вспоминая рисунки своего бывшего квартиранта.

– У нас перемирие, – ответил Сергей.

Я взглянула на Херши, и тот кивнул, подтверждая.

Перемирие – это хорошо.

– А зачем вы вообще этих малюток убиваете? – спросила я.

– Потому что «малютки» не так безобидны, как ты думаешь. Они террористы и без устали разрабатывают все новые и новые способы нас уничтожить, – ровным и спокойным голосом ответил Сергей.