А на следующий день был выходной, воскресенье. Мама объявила, что валяющиеся повсюду коробки и раскиданные вещи ее достали, и поставила условие – пока каждый не разберет своё, никто никуда не идет, не смотрит в планшет и телефон, и даже (многозначительный взгляд в сторону папы) не пишет никаких научных статей. И весь день кипела работа – вешались полки и зеркала, заполнялись шкафы.

Макс сочувствовал Нике, у которой было в два раза больше одежды и масса, как ему казалось, бесполезных вещей: косметика, украшения, игрушки и сувенирчики. Сам-то он быстро управился с основным и теперь с наслаждением расставлял над письменным столом свои сокровища – любимые книги (Макс предпочитал бумажные), несколько фигурок Мстителей и сборный скелет динозавра.

Ближе к вечеру, когда все коробки были распакованы и убраны, семья собралась на кухне вокруг горячей пиццы, пять минут как доставленной курьером. Это был потрясающий обед. Первая пицца исчезла очень быстро, вторая уплеталась более вдумчиво. Ника потянулась за соком и ногой задела что-то под столом. Все четверо одновременно заглянули под стол – там стояла еще одна коробка, небольшая и не подписанная.

– Чья? – обманчиво-дружелюбным голосом спросила мама.

Дети, бодро жуя, пожали плечами. Папа подхватил коробку и поставил ее на стол. Вскрыл ножом для пиццы и озадаченно хмыкнул. Потом медленно достал черную повязку на один глаз, что вызвало бурную реакцию у всей семьи. Ника хохотала, Макс посмеивался, и даже мама улыбнулась. Все отлично помнили историю, связанную с этой штукой, которая произошла четыре года назад.

Макс тогда заканчивал первый класс, еще в той, старой школе. До летних каникул оставалось меньше месяца, все с нетерпением ждали отдыха. И вот как-то вечером, практически перед сном, Макс «осчастливил» родителей информацией, что завтра в классе будет праздник, и надо придумать костюм и прийти в нем. И что они тоже приглашены, явка обязательна. И что это отразится в его портфолио. И что гости будут из департамента образования, так и передайте родителям.

Папа растерялся, мама разозлилась.

Она собиралась уже позвонить учительнице Макса и возмутиться, но Макс признался, что об этом сказали еще неделю назад, он просто забыл. Или даже две недели. Или три… Давно, в общем.

– А, еще сказали напомнить родителям читать школьный чат, – Макс вздохнул.

Повисла тягостная пауза.

– Где искать костюм на ночь глядя, Толя?! – мама устало опустилась в кресло.

– Оля, спокойно. Пусть будет пиратом – сейчас сами все сделаем! – и папа достал свою полосатую тельняшку из шкафа…

Наутро в сопровождении родителей в класс вошел весьма колоритный пират, да не сказочно-мультяшный, а натуральный, с криминальными нотками. Пираты, они же вне закона.

Тельняшка была ему велика, из-под лихо закатанных рукавов были видны «татуировки» – кривая русалка и корявый якорь, нарисованные синей ручкой. Спортивные штаны старшей сестры, заправленные в высокие зимние ботинки, отдаленно напоминали шаровары. Рыжие волосы юного покорителя морей были всклокочены, один глаз закрывала повязка (черный бархатный кругляш на шнурке). Дополняла образ щель от выпавшего очень кстати верхнего молочного зуба.

Все, кто был в классе – дети, родители, учительница и две важные чиновницы из департамента – уставились на Макса. Наступила тишина.

–– Тысяча чертей… – неуверенно пискнул Макс.

Лисовские явно не ожидали такого успеха и растерянно смотрели по сторонам. Первое, что бросилось в глаза маме Оле – отсутствие маскарадности. Несмотря на парочку костюмов врачей и даже одного пожарного, дети в основном были одеты в пиджаки и галстуки, некоторые девочки с папками в руках, одна с микроскопом. Папа Толя озадаченно приподнял бровь.

– Открываем наш чудесный праздник, посвященный будущим профессиям! – упавшим голосом возвестила побледневшая учительница, косясь то на Лисовских, то на гостей из департамента образования…

…Когда все перестали смеяться, Макс признался, что он боялся идти в школу на следующий день после «Дня будущих профессий», боялся насмешек одноклассников и порицания учительницы. Однако учительнице уже было не до него, а одноклассники были в восторге от его случайной выходки. Оказалось, что вместо костюмов банкиров, президентов и директоров они хотели костюмы супергероев, космонавтов, человека-паука и транформеров. Девочки, изображая учительниц, ученых и журналистов, хотели нарядиться принцессами, единорогами и бьюти-блогерами. В общем, все хотели настоящего детского праздника, а не презентацию будущей профессии, о которой, честно сказать, никто пока и не думал всерьез.

Папа снова заглянул в коробку. Вытащил свернутую в трубку тетрадь, очень старую, исписанную формулами и определениями.

– Мои конспекты по физике с пятого курса! – удивилась мама, – О, помнишь ту судьбоносную ночь? Когда мы познакомились…

Она смотрела на папу Толю, и взгляд ее был не привычно-контролирующим, а мягким и теплым. Ника и Макс знали историю знакомства родителей в общих чертах, но очень хотели послушать подробности. И родители пустились в воспоминания.

Несмотря на то, что папа с мамой учились на одном факультете (физико-математическом), они не общались и даже не знали имен друг друга. Более того, у мамы к концу пятого курса был жених – староста группы, спортсмен и первый весельчак в общежитии, где жили все иногородние студенты, включая маму. Жених-староста сам умом не блистал, но все-таки защитил дипломную работу, которую написала ему его «невеста» Оля. По поводу своей удачной защиты он и устроил ту памятную вечеринку. Оля идти на нее отказывалась – ей на следующее утро предстояла защита своей работы, нужно было выспаться.

Шумная компания пришла ее уговаривать, стоял невообразимый галдёж. В тесной комнате общежития было не повернуться, и вот уже кто-то случайно толкнул старосту, он запнулся и ударился об стол, залив все вишневым соком, бутылка которого была в его руке. Оля с ужасом смотрела, как красные пятна расползаются по всем ее чертежам… Это была катастрофа. Что она завтра понесет в университет?

Жених быстро схватился за ногу, сообщил, что ужасно поранился и потребовал, чтобы его отвезли в травмпункт. Комната сразу же опустела. Впрочем, ушли не все. Остался малознакомый парень, чьи рыжие волосы Оля несколько раз замечала на общих лекциях. Он вытер стол, аккуратно разложил испорченные чертежи и поднял спокойные серо-зеленые глаза на Олю:

– Защита завтра?

– Да, – обреченно ответила она.

– У меня схожая тема, если начнем сейчас, до утра точно успеем. – парень взял карандаш.

– А…

– Меня зовут Анатолий.

Через два часа Оля уснула прямо за столом, и ее последней мыслью было, что все это бесполезно, потому что работы оставалось слишком много, а времени слишком мало. Однако утром ее ждали готовые новенькие чертежи и чашка ароматного кофе. Защита прошла успешно. С того дня Оля и Толя не расставались.

– До сих пор не понимаю, как тебе удалось сделать за пять часов чертежи, на которые я потратила две недели? – задумчиво проговорила мама Оля, листая старую тетрадь.

– Оля, ну ты же физик, ты должна знать, что время – субстанция неравномерная, – несмотря на серьезный тон, в глазах папы плясали веселые искорки.

– Да ну тебя! – мама рассмеялась и придвинула коробку к себе, –Моя очередь!

В следующий миг лицо ее стало недоуменным, и она медленно достала пушистый белый меховой помпон, похожий на заячий хвост. Мама Оля перебирала пальцами мех, разглядывая помпон, и не заметила, как переглянулись папа Толя, Ника и Макс. На мамин вопрос «Что это?» они не очень правдоподобно удивились – папа наморщил лоб, Ника и Макс быстро сказали «Не знаю». Вообще-то обманывать они не хотели, но и не хотели бы, что бы мама узнала про тот случай с заячьим хвостом двухлетней давности.

Нике тогда было тринадцать. Она очень хотела попасть в школьную команду КВН, где тусили самые харизматичные старшеклассники. Ее подружка участвовала в их выступлении. По правде сказать, подружка выходила на сцену на десять секунд, изображая привидение, даже без слов. Но на правах опытной КВН-щицы давала Нике советы:

– Ты зажатая сильно… Надо тебе развивать чувство юмора… Ну там пошутить смешно, разыграть кого-нибудь… Если сразу перед классом страшно, то дома попробуй, потренируйся…

Ника посмотрела в интернете несколько роликов с розыгрышами. Большинство из которых никуда не годились – либо были опасными для здоровья, либо портили вещи. Но одна идея была ничего так, как раз на первое апреля. Ника все сделала и с нетерпением ждала вечера, когда ее чувство юмора будет по достоинству оценено.

Папа с Максом пришли раньше, и Ника посвятила их в свой план. Осталось дождаться маму и узнать, насколько было смешно, и пора ли выходить на уровень школьного КВН.

Дверь в прихожей хлопнула громче обычного. Тут же раздался звук падения сумки, в сердцах брошенной на пол.

– Черт знает что за день сегодня! – кипела мама, – Люди на улице какие-то странные, смотрят пристально, причем некоторые вроде как с сочувствием! В магазине охранник ходил за мной по пятам до самой кассы. Ни за кем не следил, только за мной! А в трамвае! Протягиваю деньги кондуктору, а она мне на весь трамвай заявляет – «А я думала, вы зайцем поедете!» И ржет! И люди тоже улыбаются сидят! Я так ужасно себя никогда в жизни не чувствовала! – она буквально рухнула на диван в гостиной.

Ника незаметно выскользнула в коридор, быстро нашла мамино пальто в шкафу и сняла с него свою «шутку» – большой белый меховой помпон, приколотый на булавку пониже поясницы. Мама за весь день даже не заметила, что ходила с «заячьим хвостом». Расстраивать и злить маму еще больше никто не хотел, поэтому, не сговариваясь, ничего не стали объяснять. Папа налил горячего чаю с жасмином и, пряча улыбку, подал маме кружку. А Ника со временем поняла, что у нее и так все в порядке с чувством юмора, без тренировок и сомнительных розыгрышей.

Мама Оля отложила помпон в сторону. Ника потянулась через стол, сунула руку в коробку и вытащила небольшой стеклянный диск диаметром сантиметров десять, на плетеном шнурке. Под светом лампы он заиграл всеми цветами радуги, синий перетекал в зеленый, зеленый в желтый, желтый в оранжевый и так далее. Казалось, что стекло жидкое и вот-вот потечет с пальцев Ники. И если в случае с заячьим хвостом недоумение у Макса, Ники и папы было поддельное, то сейчас оно стало настоящим, потому что эту вещь все видели впервые.

– На украшение не похоже… Может, что-то компьютерное? – Ника вопросительно посмотрела на папу.

– Нет… Такая необычная фактура, и эти фрактальные повторения спектра… Я подобного точно не встречал, – папа задумчиво рассматривал находку.

– Можно я возьму себе? – Макс повернул стекло к свету и залюбовался цветными переливами. – Повешу как брелок на рюкзак!

Никто не стал возражать. Счастливый Макс на всякий случай еще раз заглянул в коробку. Она была пуста.

– Ну что ж, завтра рабочий день, давайте закругляться, вставать всем рано, – мама Оля уже убирала посуду в мойку.

Все были рады отдохнуть в прибранной квартире после долгого дня.

Эпизод четвертый.

Журнал наблюдений и иллюзорная реальность

Почти вся следующая неделя – до самой пятницы – прошла без происшествий. Правда, в понедельник Макса и Нику вызвали к завучу, но это был чисто организационный момент. Завучем оказалась милая старушка в строгом костюме и с абсолютно белыми волосами. На груди у нее пенилось целое облако из кружев – кажется, это называлось старомодным словом «жабо».

– Меня зовут Алла Ивановна, – нараспев представилась завуч и сообщила, что с утра телефоны и личные вещи необходимо оставлять в индивидуальных кабинках в классах и закрывать на замок до конца учебного дня. На переменах их доставать также запрещалось.

– Такие вот правила у нас, – ласково улыбаясь, медленно развела руками Алла Ивановна. – И я очень прошу вас их соблюдать. Мне та-а-ак не хочется, чтобы вы попадали в конфликтные ситуации… Договорились?

Ее руки все так же медленно описали полукруг и вернулись на место. Дети зачарованно покивали. Спорить с этой приятной дамой почему-то не хотелось, хотя в других обстоятельствах они бы возмущались и пытались отстоять право на свои драгоценные гаджеты минимум полчаса.

Лисовские привыкали к новой школе, знакомились с одноклассниками и учителями. В учебе проблем не возникало, в предыдущей школе они немного опережали программу, и теперь у них было время на то, чтобы спокойно влиться в учебный процесс. Каждый вечер, пока родители ездили по своим делам, брат с сестрой делились своими новостями и открытиями, сидя на кухне с чаем.

Макс сообщил Нике, что директора Романа Юрьевича за его привычку складывать все в карманы брюк и носить там тонну самых неожиданных вещей называют «Карман Брюкович». Но это по-доброму, потому что он хороший преподаватель и вообще «классный мужик».

А Ника рассказала, как попала в неловкую ситуацию на физкультуре. Дело в том, что все в этой школе, даже педагоги и «Карман Брюкович», называли физрука «товарищ Иванов». Вот именно так – товарищ Иванов. Ника, стоя в строю в спортивном зале, шепотом спросила Люсю:

– Почему по фамилии? Как у него имя и отчество?

Люся ответить не успела – над ухом Ники громко и отчетливо прозвучало:

– Меня зовут Акпантур-туранк Икхадуллаулович.

Ника вздрогнула и невольно уставилась на физрука. Это ж как такое запомнить? В общем, про «Иванова» стало понятно. А строгий взгляд из-под насупленных бровей, командный голос и, главное, военная выправка давали понять, почему именно «товарищ», а не «господин», например. Физрук был настолько суров, что никто из подростков даже не улыбнулся. Ника молча кивнула и еле дождалась команды бежать три разминочных круга.

– Мне тоже не по себе от его взгляда, – признал Макс, выслушав рассказ сестры.

Родители школой больше пока не интересовались, хватало своих забот. За мелкой рутиной прошла неделя, наступила пятница. Макс пообещал Нонсу показать прибор, который Ника с Алексом нашли на крыше. Сестра не возражала, только попросила быть аккуратнее с ним, не сломать.

– Может, включим его и замерим периметр школы? – воодушевленно предложил Витя.

– Давай! Может и поймем, на что он реагирует. – Макс аккуратно нажал сбоку рычажок.

На первой перемене друзья прошли с включенным прибором половину первого этажа. Датчик вел себя спокойно, пока мальчики не наткнулись на инвентарь уборщицы тети Гали. Экран замелькал цифрами, и они всё увеличивались с каждым шагом к ведру и швабре.

– 93, 94, 95… – зачарованно бубнил Нонс, шагая за другом и не отрывая глаз от экрана.

Дорогу им преградила Галина Семеновна. Подхватив ведро и швабру, она проворчала, что кое-кому надо бы идти в класс, а не мешать людям работать. Глядя на недовольную тетьгалину спину, друзья услышали легкий писк от прибора. На экране замерло 100, а маленький индикатор горел не зеленым, а красным. Когда тетя Галя унесла свой инвентарь, все вернулось в норму.