Мы сели в машину и, развернувшись, съехали с дороги на КАД, двинулись в сторону центра. Чем ближе мы подъезжали, тем больше нам встречалось военной техники и вертолётов. Некоторые улицы были блокированы военными, которые не очень доброжелательно посматривали на гражданских. Нам постоянно махали рукой, давая понять, что тут движение перекрыто, и указывали, куда ехать дальше, поэтому приходилось петлять. Бензин существенно убыл, но я смолчала. Поразмыслив о том, где я его возьму в дальнейшем, если вдруг случится массовая паника, я всё-таки решила воспользоваться моментом и заехать на заправку. Там так же, как и везде, были очереди, и нервные водители шныряли туда-сюда, ожидая своего часа.

12 февраля. 15:27

Огромная территория оптоклаба была заставлена машинами, брошенными тележками, хламом и трупами. Я не решилась подъезжать ближе, остановив машину на главной дороге. У входа в торговый комплекс толпились зараженные, и мы сразу их заметили. Обилие припаркованных машин, пестрящих своими разноцветными крышами, существенно усложняло оценку обстановки, так как зараженные могли не только ходить, но и скрываться за каким-нибудь крупногабаритным автомобилем. Я посмотрела на Катю, которая определенно была в ступоре от количества мертвых, слонявшихся по территории.

– Их так много… – протянула она.

– А ты думала, тут ковровая дорожка будет? Население этого города насчитывает более пяти миллионов человек. Зараженные плодятся, как мухи, сама видела. А теперь представь, сколько из этих пяти миллионов уже не люди, – я поглядела на нее.

– Что же нам делать?

– Если твоя сестра еще… – я осеклась, посмотрев на Полину, – там, то она где-то прячется. Если нет, мы узнаем это, только отправившись туда. Я правильно поняла?

– Да, – твердо сказала она, опустив взор.

– Ну, пошли тогда.

Я не хотела идти. Само собой, не хотела. Но, поставив себя на место Кати, я была бы очень рада помощи. И учитывая, что у неё маленькая сестрёнка, я решила, что просто обязана ей помочь.

– Ты пойдёшь со мной? – она округлила глаза, с надеждой глядя на меня.

– Я думаю, что ей… – я кивнула на заднее сиденье, продолжив, – ты нужна живой. Не возить же мне её с собой, случись что.

– Спасибо большое.

– Пошли уже.

Мы вышли из машины, всё ещё не до конца уверенные, правильно ли мы поступаем. А если ещё учесть, что у нас даже плана нет, так тут можно сразу садиться назад в машину и удирать куда глаза глядят.

– Катя, куда ты собралась? – закричала девочка.

Растерянно переглянувшись, мы приняли серьёзный вид. Катя начала свои наставления.

– Мы идём за Мариной, – успокаивающе сказала она, открывая дверь и взяв Полину за ладошки. – Всё очень серьёзно, Полин. Ты должна вести себя как взрослая девочка, слушаться меня и делать то, что я говорю. Ты поняла?

– Угу, – кивнула Полина.

– Мы с Лерой сейчас осторожно проберемся в здание мимо тех заболевших людей. А ты должна сидеть тихо и не кричать, поняла меня? – Катя говорила серьезным тоном.

– Можно я пойду с вами?

– Нет. Кто будет смотреть за Зефиром? – заулыбалась Катя. – Ему будет страшно, если все уйдут. Спрячься и не высовывайся, пока нас не увидишь.

– Мне тоже страшно, – девочка потупила взгляд, теребя замок своей куртки.

– Ты же смелая девочка! Полина, посмотри на меня, мы быстро вернемся. Ты только жди тут и не выходи, хорошо? – Катя погладила ее волосы.

Полина нехотя кивнула и обняла сестру. Я увидела, что у них глаза на мокром месте. Объятия были такими крепкими и нежными.

– Мы сейчас вернемся, обещаю, – успокаивала ее Катя. – Поиграй с котиком и ни в коем случае не выходи из машины. Поняла?

– Я все поняла. Я поняла, – кивала Полина, но по щекам уже бежали слезы.

– Мы заберем Марину и вернемся. Жди нас тут, – Катя поцеловала сестру и еще раз крепко обняла.

Я смотрела на них, думая о том, что слишком велика вероятность, что мы не вернёмся назад. Отогнав эти мысли, я подняла топорик и ножку от стола, которые мирно лежали на полу заднего сиденья. Почему-то стало смешно, глядя на такое жалкое подобие оружия.

– Смотрите друг за другом, ок? Дай ему немножко поесть, и сама можешь перекусить. Там есть термос с чаем и печенье, – я достала ей еду и корм для Зифа, иногда я называла его так. Тут же потрепав кота за щёчку, я поцеловала его пушистый лоб. У кота засияли глаза при виде пакета с едой.

Отдав Кате топорик, я двинулась к оптовому клубу, укрываясь за машинами. Катя закрыла дверь, помахала Полине и поспешила за мной.

– Вон там стоит, видишь? – кивнула я на заражённого, который дергался и резко оборачивался, стоя у главного входа. Куртка висела на нём, спустившись по локти, благодаря чему его руки были в некоем захвате.

– Вижу. А ещё вон там и там, – она указала пальцем на двух заражённых. Один из них был повёрнут к нам лицом, или, вернее, тем, что осталось от лица.

– Этот сразу нас увидит. – Я села на снег и задумалась.

Оглянувшись в другую сторону, увидела зону разгрузки. Дверь в склады была открыта. Машина с товаром стояла у пандуса. И всего один зомби ходил из стороны в сторону. Видимо, сам водитель.

– Туда, – я перебежала от одной машины к другой, ближе к пандусу.

Катя устремилась за мной, не мешкая. Короткими перебежками мы подобрались ближе к зоне разгрузки, плюхнулись на снег, прислонившись к машине в пяти метрах от бродившего там зомби.

– Интересно, они дохнут от удара в голову, как все нормальные зомби из киношек? – прошептала я.

– До этого вопроса я была убеждена в этом.

Мы переглянулись, выдержав небольшую паузу.

– Черт, придется это проверить на практике. Когда он пойдет в обратную сторону, я садану ему по башке. Дай мне свой топорик, – я потянулась к ней.

– Нет, я это сделаю. Ты не обязана. Это из-за меня мы тут. Лучше подстрахуй. Обойди с той стороны, когда я врежу ему. Если он не подохнет сразу, то обернется и нападет на меня.

– Тогда я добью сзади, – подытожила я.

Мы кивнули друг другу. И Катя, дождавшись, пока зомби отвернётся, пригнувшись, пошла на него. А я сразу юркнула в обход, укрываясь за газелью. Катя стремительно подскочила к заражённому и со всего размаху саданула ему топором. Но, похоже, рука у неё дрогнула, и попала она не по голове, а чуть ниже затылка. В общем, она лишь покалечила заражённого, акцентируя его внимание на себя. Зомби зарычал и бросился на неё так быстро, что я еле успела выскочить из своего укрытия и с размаху вдарила ему по виску ответвлением ножки. Удар показался мне не сильным, но таким звонким. Зомби завалился на Катю, которая еле сдержала крик и брыкалась под ним, как рыба на льду. Я поняла, что он ещё жив и сейчас покусает её. Схватив топор, я прицелилась и, закрыв глаза, нанесла удар. Топор застрял. Я открыла глаза и увидела, что он вошёл аккурат в темечко заражённого, который сразу затих.

– Ты в порядке? Катя, он не укусил тебя? – я стащила с неё мертвяка, в котором до сих пор торчал топор. – Надо сваливать отсюда, нас могли услышать!

– Он меня кровью забрызгал. Я не заразилась? Скажи, что нет, умоляю! – Её руки лихорадочно дрожали над багровыми пятнами на куртке и лице.

– Откуда мне знать? Наверное, не заразилась. Вставай уже!

Катя поднялась на ноги, схватила ножку от стола и уставилась, как я пытаюсь выдернуть топор из черепа мертвеца.

– Ну что стоишь, нужно особое приглашение? – разозлилась я. – Иди уже!

Приложив максимум усилий, я всё-таки вытащила топор.

– Я иду… иду. Спасибо тебе, – залепетала она, засуетившись.

Мы залезли на пандус, помогая друг другу. Внутри было пусто, но с улицы прибежали двое заражённых и рыскали у машины, рыча и взвизгивая. Прислонившись к стене, мы в страхе боялись даже дышать.

«Если сейчас кто-то есть внутри склада, он услышит, и тогда мы трупы. Не справимся», – подумала я, внимательно всматриваясь в глубину склада и открытые двери, ведущие в другие помещения.

На улице стало тише, и Катя, которая стояла ближе к разгрузочной зоне, слегка выглянула наружу, оценив обстановку. Показала мне пальцами, что они ушли, и тихонько подошла ко мне, кивнув на дверь. Я попыталась мимикой объяснить ей, что это хреновая идея.

– Мы не знаем, что там, – прошептала я.

Товар из машины был выгружен наполовину. Видимо, в спешке работники побросали всё и разбежались по домам или по здешним помещениям.

Мы неспешно дошли до двери. Я посмотрела в коридор – пусто. Прошли внутрь. Кругом валялись коробки, тележки, верхняя одежда. Катя споткнулась о деревянную палету, на которой лежала открытая коробка с тушками курицы. Я обернулась, сердито посмотрев на неё.

– Смотри под ноги, – прошептала я.

– Я случайно.

Мы прошли длинный коридор, на каждой двери была надпись, и мы без труда разобрались, куда нам идти. Открыв дверь, выглянули в торговый зал.

– Там, – Катя указала пальцем налево. – Если заходить с парадного входа, то их комнаты направо. Я была у неё пару раз. Ждала окончания её смены.

Комнаты отдыха персонала находились левее, если смотреть с нашей стороны. Чтобы пройти к ним, нужно было двигаться по торговому залу, потом пройти через расчётно-кассовые узлы, а потом уже попасть в коридор, ведущий в комнаты для служебного персонала.

Из глубины зала доносился шум ударов чем-то тяжелым и металлическим. Мы вышли из своего укрытия, постоянно осматриваясь. Прошли мимо торговых рядов с бытовой химией. Вывернули напрямую к кассам, и вдруг нам навстречу вышел, ковыляя на левую вывернутую ногу, зараженный. Мы уставились на него, он – на нас. Через несколько секунд он дико заорал и бросился к нам, щелкая кровавыми зубами. Я резко подалась назад. Катя тормозила и противилась, не давая мне пятиться задом. Обернувшись, я увидела, что и с ее стороны к нам бежит толпа зомби, сбивая на ходу товар и падая друг на друга.

– Туда, быстрее! – я схватила ее за руку, направляя в сторону касс, крикнув на ходу: – Беги!

– А-а-а! – выкрикнула Катя, когда ее схватил зомби, который уже достиг нас. Она яростно пнула его ногой в живот. На секунду он потерял равновесие, и я, дернув ее за руку, увлекла за собой, из-за чего зомби, кинувшись во второй раз, промахнулся и завалился в коробки с макаронными изделиями.

– Быстрее! – я завернула за кассу, ухватившись за ее край. – Быстрее! Куда бежать? – кричала я.

– Прямо! Прямо к той белой двери!

Катя притормозила у кассы и помчалась за мной. Толпа заражённых мчалась следом за нами, словно паровоз.

Мы пробежали по громадной куче кровавого месива, кажется, когда-то бывшего человеческим телом. Катя резко рванула на себя ручку двери, и мы вбежали в очередной коридор. Захлопнув дверь, я быстро закрыла замок, повернув щеколду вправо. По двери тут же яростно забарабанили. Жуткие воющие стоны резали слух. Мы отпрянули от двери, озираясь по сторонам, ожидая угрозы со спины. Катя опомнилась первой и побежала вдоль коридора, открывая комнаты и выкрикивая имя сестры. Но ей никто не отвечал, кроме толпы монстров за дверью. Я прошлась вдоль коридора, потом обратила внимание на дверь, через которую мы вошли.

– Долго она не выдержит.

– Идём, там у них раздевалка, – указав пальцем на дверь в конце коридора, Катя побежала вперёд.

Мы пробежали по коридорчику с множеством дверей и табличками: кухня, знаки туалетов Ж и М, комната отдыха и, наконец, женская раздевалка, которая была приоткрыта.

Катя открыла дверь и встала как вкопанная. Я посмотрела на неё, потом медленно подошла ближе и нетерпеливо заглянула через её плечо.

Вся комната была в крови. У скамейки лежала девушка с перегрызенным горлом. Рядом с ней валялся труп зомби с ножницами в голове.

Катя стояла в дверном косяке, не решаясь пройти дальше. Слезы струились из её глаз. Она просто занемела и не шевелилась. Я повернулась к ней, заглянула в глаза.

– Мне очень жаль.

– Нет… – слезы текли ручьем.

– Она сражалась до последнего, – я не смогла сдержать слез, глядя на эту картину. Обняла её, заметив взглядом, что Марина начинает шевелиться. Уже не в теле человека, а кровожадной убийцы.

Катя зарыдала, не в силах говорить. Она обняла меня и, всхлипывая, дрожала всем телом.

– Нам нужно уходить, слышишь? Но перед этим надо её…

– Я поняла, я поняла. Я поняла, – повторяла Катя, всхлипывая и вытирая слезы.

Я покрепче обхватила рукоять топора, но Катя протянула руку, забирая его. Так нелегко это делать. Но страх не давал нам времени на размышления. Она замахнулась, и топорик с хрустом вошёл в голову девушки. Из руки Марины выпал телефон. До меня дошло, что Катя знала, куда идти, знала, где именно нам её искать. Это последнее, что сообщила ей Марина перед смертью. Катя опустила руки и вышла из комнаты. Я решила, что погибшую надо накрыть чем-то, и использовала куртку, которая лежала рядом. Выйдя из комнаты, я не увидела Катю в коридоре. На секунду меня охватила паника. Я забегала глазами по комнатам, увидела открытую дверь на кухне. Молниеносно подбежала, предчувствуя что-то неладное. Катя сидела за столом, держа нож в правой руке, и плакала.

Я не умею успокаивать людей, хотя глубоко в душе у меня нашлось бы несколько подбадривающих слов. Но, как обычно, я просто не смогла их выдавить из себя, просто сев рядом.

– Я не смогла её спасти, – всхлипывая, бормотала она сквозь слезы.

– Ты ничем не смогла бы ей помочь. Её укусили.

– Я могла бы приехать раньше. Я говорила ей, не надо идти на эту чертову работу, а она не послушала меня. Вот что из этого вышло! Что теперь мне делать?

– Думать, как спасти свою жизнь и жизнь Полины, – ответила я.

– Наверное, мы все так умрем, – тихо сказала она.

– Ну, спасибо. – Я осмотрелась, заметив открытый кухонный ящик. Именно оттуда Катя взяла нож.

– Они сильные. Мы одного-то еле убили, а тут их так много.

– А я-то считала тебя храброй, – я усмехнулась. – Валим отсюда. Твоя сестра была поумнее тебя. Она почти выбралась, ей просто не хватило сил и немного времени. Пошли, я покажу.

Катя со слезами на глазах пошла за мной, всё ещё шмыгая носом. Зомби ломились в дверь, колотя по ней и напирая. Дверь уже потрескивала и держалась из последних сил.

Мы прошли в комнату, где погибла Марина. Я встала на лавку у её тела. Узкое окно, в которое я заглянула, было наполовину открыто.

– Видишь, она хотела выйти тут. Помоги мне.

Катя обошла тело сестры. Её глаза вновь наполнились слезами, губы задрожали. Сейчас опять заревет, и тогда мы далеко не убежим.

– Катя! – рявкнула я.

– Да. Да. Я иду.

Она поднялась ко мне на лавку, постоянно оглядываясь.

– Попробуем открыть окно. Давай, толкай тут.

Мы надавили на окно со всех сил, и оно с трудом, но поддалось, открывшись вверх.

– Отлично. Отлично. Давай лезь, посмотри, есть там кто?

Катя наполовину вылезла в окно, дрыгая ногами. Я поддерживала её сзади.

– Пусто. Подожди, я сейчас выкарабкаюсь и тебе помогу, – всё ещё всхлипывая, крикнула она, переваливаясь наружу.

Дверь с треском выломалась, и полчища свирепых зомби ворвались в коридор. Я подпрыгнула и забарабанила ногами в окне. Катя ухватила меня за руки и тянула на себя. Мертвецы бежали по коридору, топоча и крича. Я слышала их, и в моей голове вращалась единственная мысль: «БЫСТРЕЕ ВЫБРАТЬСЯ, ПОКА МЕНЯ НЕ СЦАПАЛИ». Я почувствовала, как меня всё-таки схватили за кроссовок, и закричала, отбиваясь ногами. Катя дернула меня на себя со всей силы, и мы шлепнулись в кучу снега. В окне показались руки и обезображенные лица мертвых.

Мы торопливо поднялись на ноги и что есть мочи помчались к машине. Чем ближе мы приближались, тем четче я видела очертания автомобиля и понимала, что дверь открыта.

– О нет, нет. Нет, нет! Только не это! – закричала я.

– Полина! – закричала Катя, вырываясь вперед меня. – Полина!

Мы с ходу влетели в машину и, распахнув остальные двери, искали Полину. Катя кричала сорвавшимся голосом, а я судорожно искала глазами девочку по сторонам. Ни Полины, ни кота не было. Увидев в канаве шевелящееся тело, я помчалась туда, сжимая топорик в руке. Катя незамедлительно побежала за мной, рыдая и выкрикивая её имя на ходу.

– Не-ет! Не-ет! Полина! – до хрипоты кричала она.

Я с разбегу подлетела к зомби, всадив ему топор в голову. Он упал, всё ещё жуя человеческую плоть. Маленькая девочка лежала в снегу с застывшими от страха глазами, устремлёнными в небо. Я отскочила, закрыв рот рукой и попятилась назад. Катя упала на колени рядом с телом младшей сестрички и зарыдала навзрыд, сотрясая её личико. От ручки ребёнка тянулся поводок. Кот вырвался из ошейника и смог убежать. Я поднялась на ноги, осматривая территорию, но нигде не увидела животное. Крепко сжав руками голову и зажимая уши руками, я посмотрела на Катю, так громко плачущую.