Мама с беспокойством смотрела мне в спину, и я, на всякий случай, предупредила военного о том, что иду в номер. Он кивнул, подгоняя меня, и я, вбежав в холл, замедлила шаг, прислушиваясь к беседе военного и охранника. Но как только я прошла мимо, они сразу же замолчали. Взгляд девушки с ресепшена был полон тревоги, и я, почувствовав, что что-то не так, быстро поднялась по лестнице и остановилась на полпути, стараясь не шуметь.

— Поезд подготовили до Москвы, — продолжил говорить военный. — Посадят всех, кого успеют, а дальше не знаю…

— А нам что делать? — спросила девушка с ноткой паники в голосе.

— Езжайте домой, мы тут сами справимся, — ответил военный.

Я быстро вернулась в номер, благо у меня с собой был магнитный ключ. Вбежав в комнату, я бросила взгляд по сторонам, стараясь найти телефон. Заметив его подключённым к розетке у кровати мамы, я увидела, что он был накрыт простынёй, и именно поэтому она его не увидела перед уходом. Схватив мобильный и зарядное устройство, я, полная страха, выбежала из комнаты, надеясь, что не опоздаю к автобусу.

Когда я наконец спустилась по лестнице, в холле уже было пусто. Выбежав на улицу, я с облегчением заметила, что автобус всё ещё стоял на месте, и мои родные прильнули к окнам, высматривая меня.

Быстро забежав в автобус, я села рядом с мамой и, наконец, смогла выдохнуть. Я передала маме её телефон и даже улыбнулась. Но мама, глядя на меня с лёгким укором, но по-доброму произнесла:

— Дурная, — и добавила. — Забыла бы и ладно, зачем рисковать.

— Я узнала, куда нас отвезут, — тихо сказала я.

Кира и Никита, сидящие позади, сразу же наклонились ближе, полные любопытства.

— На вокзал, — сказала я, — там стоит поезд, который отправится в Москву.

— Ну надо же, — удивилась Кира, — значит, всё серьёзно.

В автобус зашли ещё люди: мужчина с рюкзаком цвета хаки и женщина, усевшись ближе к выходу. Я бросила на них взгляд, и они ответили мне тем же.

Впереди я заметила автобус, который, возвращаясь от отеля, расположенного ближе к побережью. Он был переполнен людьми, некоторые даже стояли. Это зрелище сразу повлияло на скандалистов из нашего отеля: часть толпы, видимо, осознав, что происходит что-то серьезное, разошлась и спустя минуту наш автобус заполнился ровно наполовину.

Раздался треск рации военного, который, забравшись в автобус, отдал приказ о выезде. Я была удивлена такой спешке, ведь мест в салоне еще оставалось достаточно. Взглянув на балконы отеля, где всё ещё стояли отдыхающие, я подумала о том, насколько нужно быть упрямыми и даже глупыми в какой-то степени, чтобы рисковать своей безопасностью и безопасностью близких ради какого-то бассейна и солнца. Особенно меня возмущало, что некоторые из них подвергали опасности даже собственных детей.

Автобус, развернувшись у шлагбаума, покатил по разбитому асфальту к выезду на мост. Я обернулась и заметила, как за нами наблюдает тучная женщина, а за её спиной стоял всё тот же мужчина, постоянно что-то приговаривая. Военный занял сиденье справа от водителя, докладывая по рации о том, что мы выдвинулись. Дороги были забиты машинами, и мы встряли в небольшую пробку на выезде.

Через десять минут мы мчались по трассе, сирена продолжала пронзительно верещать. Все мы молча наблюдали за потоком машин, думая каждый о своём, кто-то грустил о сорвавшемся отпуске, кто-то переживал о случившемся, кто-то тихо учил стишок с ребёнком. А я думала о том, чтобы все мы скорее вернулись домой здоровыми и невредимыми, и плевать я хотела на это море, солнце и гальку. К счастью, путь до вокзала занял всего лишь пятнадцать минут, и когда мы прибыли на место, там уже собралась довольно большая толпа.

— Так, все спокойно покидаем автобус! — приказал военный.

Водитель открыл дверь, и военный вышел первым, помогая женщинам и детям. Мы по-сиротски встали около него не зная, что делать дальше. Внезапно раздался гудок поезда, и я невольно повернула голову в ту сторону.

— Соня, возьми сумку, — сказала мама, и я послушно помогла ей. Все пассажиры вышли на улицу, и военный, окинув всех взглядом, произнёс:

— Сейчас все идите на вокзал, там вас посадят на поезд, советую не тупить и делать всё, что вам говорят. Ситуация достаточно серьёзная!

— Брат, а что произошло то не скажешь? — не удержался от вопроса мужчина с рюкзаком.

— Я и сам точно не знаю, — ответил военный, — говорят, что какой-то опасный вирус обнаружили, так что будьте на чеку. Говорю вам это по-человечески, между нами. Поезд отправляется в Москву, провожать не буду, платформы знаете, где! Успехов!

— Спасибо вам, — произнесла женщина, крепко держа за руку свою дочь.

Мы гуськом направились к вокзалу, а автобус, выполнив свою миссию, уехал обратно. Пока всё шло относительно мирно и спокойно, наша группа старалась держаться вместе, но слова военного произвели на всех разное впечатление. Кто-то стремительно направился в сторону перрона, кто-то плёлся за нами, а кто-то, напротив, шёл впереди, не отрываясь от общей группы.

На перроне наше спокойствие моментально сменилось волнением. Людей выстроили в длинную очередь, ограничив движение железными барьерами. Каждый по очереди подходил к военному, который прикладывал какой-то аппарат к запястью.

— Температуру измеряют, — сказала мама, глядя на Киру с беспокойством.

— Зачем? — спросила Кира, крепко держа за руку Никиту.

— Ну, если он сказал, что это вирус, то, скорее всего, они ищут инфицированных, — объяснила мама. Я заметила, что не всех людей пропускают: кто-то беспрепятственно направлялся к поезду, а кого-то разворачивали и отправляли в другую сторону. Толпа продолжала прибывать, и в узком проходе становилось всё теснее и напряженнее. Я пыталась разглядеть, куда уходят те, кого не пускают к поезду, но так и не смогла проследить за ними взглядом из-за тусклого освещения. Я сильно волновалась за Киру, в голове крутились мысли о том, как избежать проверки. Мне было страшно представить, что будет с нами, если её не пропустят. Знаете, это был именно тот момент, когда ты готов пожертвовать собой, чтобы спасти своих близких.

— Мы что-нибудь придумаем, — тихо произнесла я, говоря сама себе. Кира грустно посмотрела на меня, ведь днём у неё была температура почти 38.

— Кира, тебе нужно как-то обойти эту проверку, может, попробуешь перелезть тут? — волновалась мама.

— Они увидят, — ответила Кира, кивнув в сторону военных, стоявших вдоль поезда. Перрон в этой части был почти пустым, и военные явно видели всю цепочку людей, ожидающих своей очереди.

Никита, крепко сжимая руку мамы, выглядел испуганным. Я взяла его за вторую руку, и он сразу сжал мою ладонь. Наша мама подошла первой к месту контроля. Мужчина в форме, с серьезным выражением лица, приложил к её руке устройство для измерения температуры. Затем он кивнул, давая понять, что она может пройти дальше. Взяв свою сумку, мама протянула руку Никите, и военный также померил ему температуру. Я почувствовала, как моё сердце колотится в груди, пропустив Киру вперёд. Затаив дыхание, я с надеждой смотрела на мужчину, который приложил аппарат к её руке, и ровно в этот момент кто-то сзади позвал его.

— Витек, заканчивай тут! Поезд под завязку!

Я, не раздумывая, толкнула Киру вперёд и подставила свою руку. Кира смогла пройти, пока военный замешкался. Повернувшись ко мне, он уставился на показания на мониторе, а затем перевёл взгляд на меня.

— Пройдите в зал ожидания, — произнёс он с холодной настойчивостью и подозвал другого военного. Меня попросили отойти от основной массы людей, и я посмотрела на лица моих родных.

— Нет! — возразила мама, подбегая. — Это моя дочь, пропустите её!

Я смотрела на Киру, которая понимала, что он видит её температуру, а не мою. Но если я начну настаивать на том, чтобы он перепроверил её, то это может привести к тому, что он осознает свою ошибку и начнет искать того, у кого была температура.

Мама громко возмущалась, требуя пропустить меня и говоря, что она тоже медик и что это обычная простуда. Никита крепко вцепился в руку Киры, а я смотрела на них, и мир вокруг будто замер. Между нами возникла непреодолимая преграда. Всего один шаг вперёд отделял меня от спасения, но сильные руки военного преграждали мне путь.

— Я сказал: «Пройдите в зал ожидания», — вновь произнёс военный, отталкивая меня, и маму, которая стремилась ко мне на помощь.

— Пропустите её! — требовала она. — Я останусь! Я тогда останусь с ней!

— Нет, нет, — забеспокоилась я.

— Ба! — пронзительно закричал Никита, его детский голос звучал так беззащитно и ранимо. — Соня, иди к нам!

— Не задерживайте очередь! — раздались возмущенные голоса из толпы, окатив меня холодом их безразличия.

— Всё будет нормально, нас посадят на другой поезд! — крикнула я маме, придумывая это на ходу, чтобы успокоить её. Взглянув на Киру, которая не знала, как поступить, я качнула головой, призывая её молчать и вообще уйти подальше.

Никита начал плакать, не понимая, почему меня не пускают, и я увидела, как мама тоже расплакалась. Толпа начала шуметь, военный стал нервничать.

— Соня! — снова закричала мама, когда я отошла чуть в сторону, и я почувствовала, как в груди у меня сжалось от боли.

— Садитесь в поезд! — закричала я ей, проглатывая ком в горле. — Всё будет хорошо! Нас просто посадят в другой поезд!

Я видела, как Кира начала что-то объяснять маме, и как Никита продолжал плакать, обнимая бабушку. Военный окончательно потерял терпение и начал преграждать проход, ограничителями, крича и отталкивая толпу.

Меня резко схватили за локоть и толкнули в сторону, где уже стояли другие «везунчики». Сердце моё замирало в груди, когда я оборачивалась и видела, как моя мамочка, полная горя, вытирает слёзы. Я делала глубокие вдохи, пытаясь успокоиться, и неуверенно направилась в сторону зала ожидания вместе с другими людьми. Часть из нас молчали, погружённые в свои мысли, а кто-то, наоборот, громко возмущался, выражая недовольство и требуя посадить их на поезд с остальными. Нас вели под строгим конвоем, не оставляя шансов на побег. Я снова оглянулась, хотя уговаривала себя не делать этого, сдерживая слёзы я опять глубоко вдохнула, смахивая слёзу, и в тот момент на мгновение меня охватила мысль о том, чтобы сбежать. Я искала глазами какую-нибудь лазейку, чтобы проскользнуть между военными и броситься назад.

Каждый раз, когда я оборачивалась, сердце моё бешено колотилось, а затем замирало, когда я пыталась проглотить слёзы, не видя на перроне мамочку, сестричку и племянника. Я боялась, что уже никогда не увижу их. Нет ничего более страшного, чем расставание с теми, кого ты любишь. Куда нас ведут? Что с нами будет?

— Соня!

Я резко обернулась, услышав знакомый голос, и даже сделала шаг назад, выискивая среди толпы Киру.

— Соня! — вновь закричала она. Я заметила её, и эмоции переполнили меня.

— Кира! — воскликнула я, больше не сдерживая слез, которые полились из моих глаз. — Я здесь!

Мы с сестрой, наконец, увидели друг друга и бросились в объятия, крепко прижав друг друга.

— Зачем ты пошла за мной? — тараторила я в унисон с ней.

— Одной тебе будет страшно, я не брошу тебя, — произнесла она.

— А как же мама и Никита? — слёзы продолжали течь из наших глаз.

— Они сели в поезд, всё в порядке, — ответила Кира, крепко сжимая мою руку. — Мы сядем в другой! Военный сказал, что всех посадят в другой! Я уверила их, что мы догоним их или встретимся в Москве, всё будет хорошо!

— Идите вперёд, — приказал военный, с сочувствием глядя на нас.

Честно признаться, я была благодарна Кире за то, что она не бросила меня, а с другой стороны — винила себя за свою позорную трусость и наглую ложь.