Я не понимал, о чём он говорит, что я сделал не так, почему все ополчились на нас. Но все, кто стоял вокруг, соглашались с громилой, кивая головами, их лица искажались от гнева.

— Именем Господа я вынужден приговорить тебя к смерти, мальчик! — прорычал он.

В это мгновение небо над нами раскололось. Яркая молния рассекла его на две части. Мощный ветер с моря ударил в лицо, и, кажется, я увидел в небе взмах огромных крыльев, словно гигантская птица пролетела над нами. Толпа зашепталась, потом затихла, оглядываясь вокруг. Громила, заметив напряжение, на секунду отвёл взгляд, его лицо исказилось каким-то странным страхом, но он быстро вернулся к своему первоначальному гневу.

Канат стягивал мои руки за спиной. Кровь из рассечения на лбу, полученного при падении, попала мне в глаз, и я часто заморгал, щурясь и пытаясь рассмотреть то, что кружило в небе. Руки начали неметь от тугой веревки, перед глазами всё плыло.

И вдруг, из глубины толпы раздался истошный крик женщины, заставивший всех замереть и уставиться в темноту.

— Вампир!

Я попытался вдохнуть, почувствовав, как ноги подкашиваются. Мокрое от дождя тело скользило по столбу вниз, а рубашка задиралась.

Факелы, которые держали в руках люди, взметнулись вверх, освещая макушки голов и шляп. Толпа загудела, завизжала, как гигантский улей, в который залезла лапа медведя.

— Нет! Мы должны завершить начатое! — крикнул громила, но его слова уже не имели значения. Все были охвачены паникой, и даже сам он на секунду пугливо отступил назад.

Я попытался встать, но канат затянулся туже, не позволяя мне подняться и на сажень. В темноте, откуда раздался крик женщины, я увидел две красные точки — глаза, светящиеся в ночи, и услышал рычание, которое заставило мою кровь стынуть в жилах.

Люди в панике принялись метаться по площади, ища укрытие. В тот момент я разглядел его — исполина, чёрного как ночь, с громадными крыльями, которые, казалось, захватили весь небосвод. Его когти, грозные и острые, как лезвия, напоминали оружие древнего бога.

В долю секунды он приземлился, его суровый взор был направлен на громилу, стоявшего посреди площади. Мой несостоявшийся палач, мгновение назад исполненный отваги, превратился в дрожащее создание, чьи глаза, полные ужаса, смотрели на надвигающуюся кончину.

Чудище вонзило свои когти в его тело, обхватило его крыльями и, взмыв в небеса, унесло, оставляя на площади лишь пустоту и резкий, пронзительный вопль.

Паника усилилась, люди вопили, не понимая, куда бежать. Я, оглушённый падением из окна и потрясением от увиденного, сидел на мокрой мостовой, не в силах пошевелиться.

— Прячьтесь! — кричал кто-то справа.

— Где он? — прозвучал встревоженный голос.

— Взмыл в небо. Приготовьтесь к атаке! — отдал команду третий, в его голосе слышались отчаяние и страх.

Несколько вооружённых мужчин подняли мушкеты, готовясь к столкновению с ужасом. Но в этот миг громыхнул гром, и чудовище, похожее на гигантскую летучую мышь, снова спустилось с небес с кровавой зубастой пастью, угрожающе раскрытой.

Одним ударом лапы, монстр сбил с ног одного из вооружённых жителей.

— Огонь!

Двое остальных выстрелили, но их пули, будто капли дождя, не могли причинить вред этому чудовищу.

Вампир взревел, оборачиваясь в сторону стрелявших. С диким рычанием он кинулся на них, валя с ног. Я увидел, как ружья отлетели в сторону, и услышал резкие стоны и хруст сломанных костей.

Меня захватило странное чувство. С одной стороны — безудержный страх, с другой — неумолимая жажда жизни. Я даже попытался выпрямиться, и у меня почти получилось. Но в этот момент монстр уставился на меня своими красными глазами, полными злобы. Замерев, я завороженно глядел в его огоньки, чувствуя, как мое сердце стучит в груди с безумной силой. Монстр открыл пасть, и кровь полилась с острых клыков. Крадучись, он повернулся ко мне передом, выпрямился в полный рост, и его рост был поистине исполинским.

Поджарое тело чудовища, будто высеченное из дорогого камня умелым скульптором, было рельефным. Тугие мускулы напрягались при каждом его шаге в мою сторону. Я созерцал смерть как представление, и она уже не страшила меня.

В глазах вампира я увидел не ярость, а какое-то своеобразное пренебрежение. Он глядел на меня, как на муравья, пытающегося противостоять напору стихийного бедствия.

Холодный ливень хлестал по моему лицу, а сердце колотилось в груди, словно птица, отчаянно бьющаяся в клетке. Я не видел, как шевелится его рот, но его слова, подобно ледяным шипам, вонзались прямо в мой разум. От невыносимого ужаса я зажмурил глаза, ожидая удара когтистой лапы или смертельного укуса.

— Посмотри на меня! — приказал, пронизанный потусторонней силой голос, заставляя меня распахнуть веки. Прямо передо мной, в тусклом свете луны, всё ещё вырисовывалась фигура монстра с пылающими, как адское пламя, глазами. Он приближался, и с каждым шагом его облик претерпевал странные метаморфозы. Огромные крылья уменьшались, превращаясь в плащ, острые когти втягивались, а шипящий голос, будто исходящий из моих собственных мыслей, вновь прозвучал.

— В твоих венах течёт кровь, схожая с моей.

— Что?! — пробормотал я, чувствуя, как по спине пробегает ледяная дрожь. Преображение чудовища продолжалось: его звериное лицо постепенно обретало человеческие черты, превращаясь в облик молодого мужчины. Но внезапно эту жуткую трансформацию прервал залп выстрелов. Вампир, вскрикнув от боли, резко обернулся, и обращение пошло в обратную сторону, расправив крылья, он защитил моё хрупкое тело от града пуль. Его рык, полный ярости и звериной мощи, сотрясал землю, а молнии, будто повинуясь его приказам, начали разрывать ночное небо, освещая панический ужас в глазах людей, стрелявших в него.

В этот момент вампир, хватаясь за покосившийся столб, с силой обвил меня своим крылом, а острым когтем перерезал веревку, стягивающую мои запястья.

— Беги! — прорычал он, оттолкнув меня с такой силой, что я протаранил скирды сена.

Между вампиром и людским родом вспыхнула свирепая схватка. Не помня себя от ужаса, я вскочил на ноги и кинулся бежать, куда глаза глядят. Откуда взялись силы, — мне неведомо. Ноги несли меня сами собой. Сталкиваясь с перепуганными жителями, я падал, вставал и бежал дальше, не смея обернуться. Выстрелы стихали, но отголоски битвы всё ещё звенели в моей голове.

Слова вампира о «моей крови» тогда не имели для меня никакого смысла. Лишь спустя годы я осознал их значение, открыв для себя тайну, дремлющую в моей родословной, тайну, связывающую меня с миром тьмы и вечной жизни…

Запутавшись в своих размышлениях, я не заметил небольшую деревянную доску, выступающую из общего настила, и споткнулся, грохнувшись на дощатый пол, покрывающий всю территорию порта. Удар носом о твердую древесину выбил из меня весь дух, я взвыл от боли, и в тот же миг чья-то рука схватила меня за плечо. Оглянувшись, я увидел подростка, не старше меня самого. Её лицо было перепачкано сажей, одежда разорвана и изношена. Она явно пыталась выглядеть как юноша, но её длинные черные косы, выбивающиеся из-под грязной шляпы, и тонкие черты лица выдавали в ней девчонку.

— Фелиция готовится к отплытию, — прошептала она, глядя на меня. — Корабль грузят рыбой и пушниной. Беги туда, мальчик, пробирайся на борт и спрячься в трюме.

Она стремительно отпрянула от меня и заглянула за угол, словно боясь быть увиденной. Затем она обернулась ко мне и, стиснув кулаки, грозно сказала:

— Беги! Встретимся там позже.

Я вскочил на ноги и, не раздумывая, бросился к кораблям, покачивающимся на волнах. В порту было пусто. Все, кто мог передвигаться, находились на площади, а теперь, после недавних происшествий, укрылись по домам. Остались лишь закалённые моряки, которым было абсолютно наплевать на местные драмы и линчевания.

Отыскать «Фелицию» оказалось не трудно. Среди трёх судов, стоявших у причала, она выделялась своей громадой и находилась чуть дальше от своих соседей. Там же, возле кучи мешков и ящиков, стоял боцман, отдавая распоряжения своим матросам.

— Кастор, Келер, шевелитесь, балбесы! — кричал он, размахивая руками. — Погода ни к чёрту!

— Такую погоду лучше пересидеть в корчме за чаркой эля, — ответил Келер, поправляя свою треуголку.

— Может, и правда переждать. Море волнуется, Риц. Как бы морской дух нас не поглотил, — прохрипел лоцман, оглядываясь на бушующие волны.

Боцман промолчал, лишь бросил взгляд на лоцмана Скаура, который стоял неподалеку, прислонившись к бочкам. Скаур служил на «Фелиции» уже шесть лет, был бывшим офицером, получившим серьёзное ранение в схватке с пиратским кораблём. С тех пор он не мог вернуться к службе, но, как выяснилось, и море не желало его отпускать. Риц встретил спивающегося офицера в очередной корчме и сразу разглядел в нём толкового мужика, прихватив его с собой на корабль и представив капитану.

Я притаился за грудой бочек, наблюдая за суетой, царящей на корабле. Огромный парус, скрученный на верхушке мачты, то и дело вздувался от ветра, грозя сорваться с креплений. Волны бились о борта корабля, брызги летели во все стороны.

Грохот грома и свист ветра, пробирающегося сквозь такелаж, не давали кораблю покоя. В эту ночь море гневалось особенно, и команда, привыкшая к капризам стихии, всё же испытывала нешуточное волнение.

Риц, утомлённый ненастьем и напряжённой работой, сплюнул на дощатый настил, смешивая табачную слюну с брызгами морской воды.

— Поговорю с капитаном, — пробормотал он, направляясь к трапу.

Капитан Рамос Кантор, мужчина с железной волей и проницательным умом, являлся истинным морским волком. Его биография была крепко связана с историей «Фелиции». Он был третьим по счету капитаном этого судна, перешедшего к нему от отца, а до этого — капитаном был его дед. «Фелиция» была не просто кораблем, а семейной реликвией, в которую вкладывали душу и жизнь все три поколения.

Корабль повидал множество опасностей и приключений — штормы, пиратские атаки, повреждения и починку. Каждый капитан «Фелиции» оставил на нём свой отпечаток, вкладывая в него все свои средства.

Риц постучал три раза в дверь капитанской каюты, ожидая ответа. Раздался хриплый голос капитана: «Войдите».

Входя в каюту, боцман был встречен суровым взглядом Рамоса, который, не отрываясь, смотрел на него из-под нахмуренных бровей. В руке он держал трубку, клубы дыма от которой неспешно растворялись в воздухе.

— Погрузились? — басовитым голосом спросил капитан.

— Осталось совсем немного, капитан, — ответил Риц, снимая с головы мокрую треуголку. — Море неспокойно, команда беспокоится, как бы не угодить в пучину.

— М-м-м…

Капитан затянулся трубкой и, поднявшись со стула, направился к окну, из которого открывался вид на бушующее море.

— Проверь, чтобы товар был полностью погружен. Отплывем на рассвете, — сказал он, не поворачиваясь к Рицу.

— Есть, капитан, — ответил Риц, кивнув и нахлобучивая треуголку на голову.