Ирония и трагедия в противопоставлении «не могу» и «не хочу» состоит в том, что мы, взрослые, часто сами убиваем то, чего так страстно желаем добиться.
Я сказала отцу, что точно знаю: он хороший и заботливый родитель, и он способен на большее. А еще я спросила его точно так же, как педиатр когда-то спросил меня: кто из вас взрослый? У кого есть возможность что-то изменить? Вы можете это сделать? Получив помощь и необходимое обучение, вы сможете сами стать учителем и проводником для своего ребенка. Вы хотите этого? На этот вопрос он еще не ответил.
Я предложила этому отцу иначе посмотреть на слово «не могу». Ваш сын не может перестать быть аутистом. Он не может добиться для себя лучшего будущего, если взрослые, окружающие его, не придут на помощь.
Его сыну было восемь лет, он был способным, красноречивым, умным и изобретательным мальчиком. А еще он был агрессивным, гневным и разочарованным – как и папа. Если ребенок всю жизнь будет слышать «не могу», то в его душе рано или поздно поселится отчаяние.
Груз из разочарований и разбитых мечтаний вызывает жуткое чувство беспомощности. Но этот отец перешел границу между «не могу» (я не способен) и «не хочу» (я решил так не делать), когда принял решение только оглядываться назад, на «то, что могло бы быть», вместо того чтобы смотреть вперед, на возможности, о которых он, может быть, и не подозревает.
Несколько лет назад я встретилась с отцом, который никак не мог прекратить свою антигосударственную тираду: государство якобы лишило его сына возможностей, сделав вакцинацию обязательной для посещения учебных заведений.
Более того, планирование и осуществление мести требует продвинутых исполнительных навыков вкупе с уровнем моторного планирования, просто недоступным для большинства детей с
Представления о справедливости/несправедливости, способность посмотреть на ситуацию с чужой точки зрения, обдумать их мысли, чувства, намерения и мотивации – это очень сложный социальный навык, и многие дети с аутизмом полностью его лишены.