Глава 4. Странный альянс

Багровая тень сжимала кольцо. Призрачные фигуры жрецов и воинов, мерцая, плыли сквозь воздух, их безглазые лики были обращены на живых. Воздух наполнился электростатическим треском и ледяным холодом, исходящим от самой сущности этих существ.

– Слушать вас? – проревел командир группы, прижимаясь спиной к холодной стене и наводя ствол на ближайшего призрака. – Из-за вас мой человек мертв!

– Он мертв из-за своей глупости! – парировал Гор, его голос прозвучал как удар бича. – Ваши пули – как аплодисменты! Сущности, что вы видите питаются хаосом и страхом! Прекратите их излучать!

Женщина перевела «туда и обратно», воин кивнул с пониманием.

Гор отступил в командный центр, его пальцы взлетели над клавиатурой. Он не просил доступа. Он его взял. Игнорируя безумный лепет Смотрителя, он вручную активировал протоколы изоляции.

– Запечатать ангар! Локальное поле сдерживания сектора!

С оглушительным гулом вход в ангар перекрыла энергетическая баррикада – сияющая золотым светом стена, отсекающая их от основного объекта. Призраки, оказавшиеся по ту сторону, с яростью ударились о нее, и барьер задрожал, но выдержал. Тень отшатнулась, словно обожженная.

В ангаре остались они: Гор, Лизавета, командир и двое уцелевших солдат, замерших в ужасе. И один призрак, отрезанный от своих. Он метнулся к ближайшему солдату.

Гор действовал быстрее. Он выхватил из складки своего скафандра небольшой цилиндр – генератор статического поля. С резким щелчком устройство активировалось, и пространство вокруг призрака исказилось, словно в центре вихря. Сущность замерла, ее очертания поплыли, и на секунду Гор увидел не искаженное лицо воина, а лицо своего старого учителя, искаженное болью. Затем призрак с тихим хлопком рассеялся, оставив в воздухе запах озона и горячего песка.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей и навязчивым бормотанием Смотрителя из динамиков: «Го-лод… не-утолен…»

Все смотрели на Гора. Страх в их глазах сменился шоком и смутным пониманием: против этой угрозы их оружие было бесполезно, а его – нет.

– Что… что это было? Командир, бледный, медленно опустил автомат.

Светловолосая перевела его вопрос.

– Эхо, – тихо сказал Гор, глядя на то место, где исчез призрак. – Шум. Информационный вирус, который пожирает данные Ноосферы и… материализует их в виде кошмаров. То, что вы видите, – не души. Это копии, искаженные болезнью. Как гангрена на теле памяти.

Он перевел взгляд на Лизавету. Она не отводила глаз, ее умный, аналитический взгляд изучал его, приборы, барьер.

– Вы говорите на языке моего народа, – заявил он. – Как?

– Я лингвист и историк, – ответила она, все так же спокойно, словно они были на университетской лекции. – Я посвятила жизнь расшифровке языка Древнего Царства. Мы нашли несколько… артефактов. Каменных таблиц с техническими инструкциями. Их язык был куда сложнее и логичнее, чем мы предполагали.

Гор коротко кивнул. Значит, не все знания были утрачены. Эти приматы оказались способны к обучению.

– Почему вы здесь? – спросила она его. – И что это за «Инфекция», которую вы принесли? – для нее этот язык был не просто научным интересом. В детстве, после смерти отца-археолога, она нашла его дневники с транскрипциями. И ей показалось, что эти странные знаки что-то говорят ей, зовут куда-то… Теперь она поняла – они звали ее именно сюда.

– Я возвращался домой. Я… техник, по-вашему. Планировал проверить состояние сети после долгого отсутствия. Получил аварийный сигнал. Слабый, искаженный. Думал, это просто сбой. – Он с горькой усмешкой покачал головой. – Сигнал был не криком о помощи. Он был приманкой. «Инфекция» пробралась на мой корабль через системы связи, когда я проходил через пояс аномалий у Ориона. Она дремлющая, как сказал Смотритель. И голодная. Она питается сложными информационными паттернами. Разумом. А наша Ноосфера… это самый большой банк разумов в этой системе. Он почувствовал, как снова закипает гнев, но на сей раз он был направлен внутрь себя.

– Она хочет сожрать наши души? – прошептал один из солдат.

– Хуже, – Гор посмотрел на него. – Она хочет их исказить. Переписать. Превратить в часть себя. Ваши религии говорят об аде? Это он и есть. Не вечное горение, а вечное искажение. Стать шепотом в хоре безумия.

Он повернулся к Лизавете.

– Вы спросили, почему я здесь. Теперь мой вопрос: почему вы здесь? Что искали?

– Мы наблюдали за вашим приземлением. А потом… пирамида ожила. Мы думали, это какое-то оружие. Древнее и страшное. Мы боялись, что вы… активируете что-то. Лизавета обменялась взглядом с командиром, который мрачно кивнул.

– Я активировал систему сдерживания, чтобы спасти ваши жизни! – взорвался Гор. – Вы думаете, если бы я хотел вас уничтожить, вам понадобился бы штурм?

– Мы не знали, чего ожидать, – холодно парировала она. – Ваш народ оставил после себя лишь легенды и монументы. Легенды – ужасны. Вы для нас – боги, которые могут принести и жизнь, и смерть. А мы… мы не хотим быть ничьими рабами. Даже богов.

Ее слова попали в цель. Гор вспомнил свое презрение к «аборигенам» всего несколько часов назад. Теперь он стоял перед одним из них, и она смотрела на него не как на бога, а как на равного. Хуже того – как на источник проблемы.

– Я не бог, – тихо сказал он. – Я принес заразу в свой собственный дом. И теперь мне нужна ваша помощь, чтобы ее остановить.

В ангаре повисло тяжелое молчание. Командир смотрел на своего мертвого солдата. Лизавета – на мерцающий барьер, за которым клубилась тьма.

– Что нам делать? – наконец спросила она.

– Во-первых, вы должны сделать то, чего я не смог. Вы должны думать как она. Эта «Инфекция» – не существо. Это идея. Ошибка. Вирус мышления. Ваша наука… ваша психология… вы изучаете безумие. Я – нет. Вы можете понять логику хаоса там, где я вижу лишь сбой в программе. Гор глубоко вздохнул.

– А во-вторых, нам нужно найти «исходный код». Первую запись, с которой все началось. Ту самую приманку, что завлекла меня. И чтобы сделать это… – он обернулся к ним, и в его глазах горел холодный огонь, – нам придется спуститься в самое сердце Ноосферы. Туда, где она ранена. И мы должны сделать это до того, как «Инфекция» прорвет барьер и поглотит сначала эту базу, а потом… и весь ваш мир.

Он подошел к главному терминалу.

За барьером тень снова начала шевелиться, принимая новые, еще более чудовищные очертания. У них не было времени на раздумья. Союз, скрепленный кровью и страхом, был заключен.

Глава 5. Песок и вечность

Сердце базы «Хнум-Хуфу» находилось глубоко под пирамидой, в зале, который Гор называл «Святилищем Данных». Именно здесь физический мир соприкасался с Ноосферой. Стены зала представляли собой сплошные голографические экраны, на которых когда-то пульсировали потоки информации со всей планеты. Сейчас же они мерцали, как затравленные звери, искажаясь под давлением багровой Инфекции.

Гор вел свою странную процессию по узкому коридору. Лизавета шла рядом, ее глаза жадно впитывали каждую деталь. Глава отряда и двое его бойцов шли сзади, нервно озираясь. Напряжение между ними все еще витало в воздухе, густое, как смог.

Первым нарушил молчание командир, его голос прозвучал резко и подозрительно:

– Так кто вы вообще такой? Как нам вас называть?

– Меня зовут Хор. Или Гор, – обернулся астронавт. Его скафандр наконец-то подгрузил местный язык и адаптировал имя под местное наречие, – Как вам удобнее.

– Гор? – переспросила Лизавета, и в ее глазах вспыхнула искра профессионального интереса. – Сын Осириса? Неужели… тот самый?

– Да, – коротко ответил Гор, и снова повернулся вперед, давая понять, что тема исчерпана.

– А мы, – торопливо произнесла женщина, – часть совместной российско-египетской экспедиции. Университеты Санкт-Петербурга и Каира работают вместе уже двадцать лет. Ваше приземление и активация пирамиды застали нас здесь, на плато, в рамках очередного полевого сезона. Майор Орлов и его люди – наша служба безопасности, нанятая по контракту после прошлогодних беспорядков.

Гор просто кивнул, отметив, что принял информацию к сведению. Ему было абсолютно всё равно кто эти люди и к какому народу себя относят.

Они вошли в Святилище Данных. В центре зала на низком подиуме лежала каменная плита, испещренная иероглифами, а вокруг нее вились голографические интерфейсы.

– Чтобы вы понимали, где находитесь, – начал Гор, касаясь панели управления. На главном экране возникла схема Земли с мерцающими точками. – Это – Ноосфера. Сеть ретрансляторов и дата-центров, созданная для хранения информации. Знаний. Памяти.

– Памяти о чем? – не унималась Лизавета. – И почему пирамиды? Эта форма…

– Практичность, – пожал плечами Гор. – Устойчивая к сейсмике конструкция. Чтобы не выделяться, облицовывали местным камнем. – Он помолчал, глядя на экран. – Вы, наверное, до сих пор верите, что их строили рабы с медными зубилами?

– А разве не так? – в голосе Лизаветы прозвучал вызов.

Гор усмехнулся, и в его смехе зазвучали уже знакомые Лизавете нотки высокомерия. Он что-то набрал на интерфейсе, и с потолка спустился сервисный дрон, неся в манипуляторах каменное тесло и гранитный брусок. Гор взял тесло, повертел его и с отвращением отшвырнул в угол.

– Этим? Вы хоть представляете, сколько времени ушло бы на такую работу? Ретранслятор возводился за две-три недели. Репликаторы, поля левитации… А вы всё – пирамиды, рабы…

– А почему вас изображали колдунами? – не отступала Лизавета.

– Какие мы, к Сету, колдуны? – выругался Гор. – Они… то есть вы… приматы… видели наши устройства, – он ткнул пальцем в голограмму, – и думали, что это магические доски. Мы передавали данные, а подсматривающие решили, что это телепатия.

Майор Орлов, до сих пор молчавший, хмуро спросил:

– Ладно, а где остальные? Ваши… сородичи?

– Наши? Кто где. Летают по мирам. Набираются опыта.

Гор замолк. Его высокомерная маска на мгновение сползла.

– А вы что подумали? – он язвительно посмотрел на майора. – Что мы вернеремся специально, чтобы просто сплясать на ваших костях? Не велика ли честь? Одно дуновение ветра – и вашей цивилизации нет. Вы колонии хотя бы создали? На Марсе, Луне?

– Нет, – мрачно ответил Орлов. – Не до того было. Слишком дорого, слишком сложно.

– Дорого? – Гор демонстративно выбрал что-то в интерфейсе, и на плите материализовался сложный кристаллический прибор. – Синтезатор материи – вот это дорого. Но дорого лишь первый раз, при разработке. А вы так и застряли в своих племенных склоках за ресурсы, вместо того чтобы развиваться.

Он вздохнул.

– Я помню ваш вид. Мы пытались направить вас… снизить склонность к самоуничтожению. Мы внушали миролюбие вашим жрецам, а в их головах остались лишь сказки о реках крови. Кому нужны ваши тела? Ваша кровь? Вы просто проецируете свою жестокость на всех подряд.

Лизавета подняла на него взгляд.

– Вы говорите, что оставили нам знания. Где они?

– Покажите мне ваши главные… своды знаний, – попросил Гор. – То, что направляет ваше общество.

Лизавета, не говоря ни слова, открыла на своем планшете файлы с каноническими текстами (Библия, Коран, Тора) и передала ему устройство. Гор моментально их пролистал и на его лице появилось искреннее изумление.

– Нет… Вы не перестаете удивлять. Здесь же прямым текстом написано: «души – отправляются на облака». То есть – сохраняются к нам! В ретрансляторы! В облачную сеть! В Ноосферу. А из нее разум всегда можно восстановить обратно. Вы две тысячи лет про это знали и не могли понять? – Он покачал головой. – Наивные… Мы оставили вам самый простой знак – сами пирамиды. Математическую игрушку, головоломку. Как ваша золотая табличка на «Вояджере». Решите – доберетесь до сути. Нет… – он развел руками.

Его монолог был прерван резким всплеском на главном экране. Багровое пятно, обозначавшее Инфекцию, вдруг ожило и стало быстро расползаться, поглощая один из ключевых узлов Ноосферы где-то в районе Южной Америки.

– Что происходит? – напрягся Орлов.