– Почему вы думаете, что я захочу в этом участвовать? – Сэм неожиданно обнаружила, что ей стало тяжело произносить слова.

– Мы знаем, что ты на стороне обычных людей, не корпораций. И ты одна из немногих, кто может нам помочь.

– Мы знаем, что утром ты была там, рядом со станцией – сказала Лилиан.

Сэм вздрогнула. Она не рассказывала об этом никому.

– Это было случайно.

– Ты же знаешь, ничего не происходит случайно – сказала Лилиан и впервые позволила себе сжать руку Элизы, этот жест был единственным видимым нарушением их протокола.

Сэм замолчала и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле, где в её глазах уже горел огонь, который, как ей казалось, давно погас. Бар снова стал тихим. За окном ветер шевелил листья, и где-то в парке, труба, возможно, снова повернулась.

Глава 4

Сэм долго сидела в тишине, даже после того как Лилиан и Элиза ушли. Их стаканы всё ещё стояли на стойке, два прозрачных цилиндра, наполненных водой и недосказанностью. Сэм не знала, почему не сказала «нет» сразу. Может быть, дело было не в них, а в том, что они напомнили ей о чём-то, что она пыталась забыть.

Бар опустел окончательно. Кухня была уже закрыта, и все работники разошлись. Сэм выключила экран, убрала стаканы, натянула куртку и вышла через боковую дверь на улицу. Ночь была прохладной, но не холодной. Воздух был свежим, с лёгким запахом пыли и сосен. На стоянке царила тишина, не было слышно ни шагов, ни голосов, только глухое гудение фонаря, который мерцал, как будто колебался между сном и пробуждением.

Она уже собиралась пройти мимо, когда заметила незнакомую машину на краю стоянки.

Она знала все машины, что обычно стоят здесь, на заднем дворе: пикап повара, старый седан официантки. Это машина была другой: тёмная, гладкая, выглядящая так, как будто она не ездила по окружающим городок пыльным дорогам. Стёкла были непрозрачными, зеркальными. Сэм замедлила шаг. Внутри всё сжалось, но она не позволила себе остановиться. Она прошла мимо, как будто не заметила, но краем глаза уловила легкое, почти неуловимое движение, как будто кто-то внутри автомобиля наклонился вперед.

Она дошла до угла здания и остановилась, прислонившись к стене. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Она не знала, кто это мог быть. Это не могли быть Элиза и Лилиан, она видела как они уезжали несколько часов назад, пообещав вернуться на следующий день. Может быть, машина не имела никакого отношения к ней, но Сэм сомневалась в этом. Сэм постояла у стены еще несколько минут, а потом наконец нашла в себе силы сесть в свою машину и поехала в сторону дома. Она ехала медленно, как будто дорога не хотела ее отпускать. Фары выхватывали из темноты знакомые очертания: вывеску магазина, знак, указывающий на расстояние до парка, и одинокую скамейку, которая почему-то напомнила ей об отце. Она не думала о нём годами. Не позволяла себе. Но теперь воспоминания начали просачиваться, как вода сквозь трещину.

Она припарковалась у своего дома, не выходя из машины. Внутри было тепло, но не уютно. Она сидела, глядя в зеркало заднего вида, как будто ожидала, что та машина появится снова. Но улица была пуста.

Сэм вышла, закрыла дверь и замерла. На пороге лежал конверт. Без марки, без имени. Просто белый, чуть влажный от ночной росы.

Она подняла его, не спеша. Бумага была плотной, дорогой. Внутри был только один лист, сложенный пополам. Ни приветствия, ни подписи. Только напечатанная крупным шрифтом фраза:

«Ты всё ещё помнишь, чему тебя учили в Академии?»

Сэм почувствовала, как внутри всё сжалось, её руки задрожали. Она помнила. Она помнила всё. От навыков выживания до… как взломать их чёртов эмоциональный фильтр. Но как они могли знать, что она его взломала? Она не знала, кто оставил записку, но было очевидно, что кто бы это не был, он знал о ее прошлом. И она знала, что завтра она не сможет просто остаться в стороне. Ей придется действовать, чтобы понять, кто стоит за этим посланием. Это было не приглашение, а принуждение. Сэм открыла конверт, снова разгладила мятую бумагу. Она смотрела на фразу, которая изменила всё: «Ты всё ещё помнишь, чему тебя учили в Академии?»

Она подошла к зеркалу в коридоре и впервые за годы посмотрела на себя по-настоящему. Не на усталого бармена, а на того, кем она была когда-то. Она коснулась виска. Под кожей, на границе волосяного покрова, едва заметным швом проходила линия – след от установки и последующего извлечения нейрочипа. Она сама убрала его, когда сбежала, но знание осталось. В ее памяти опять всплыл образ отца. Сэм включила свет и начала собираться. Ей нужно было подготовить несколько вещей. И, самое главное, восстановить протокол бдительности, который она не использовала уже десять лет.

Лилиан сидела на краю кровати, склонившись над планшетом на другом конце городка, в старом мотеле с потрескавшейся неоновой вывеской и тусклым светом в холле. Экран светился бледно-голубым, отражаясь в её глазах. На экране была схема, на которой были видны все станции NeuraSync. Старые станции отображались серыми, а новые были красными, пульсирующими. И красных точек на схеме было больше, чем серых. Эти данные были получены неофициально, через старые каналы, которые еще не перекрыли.

Элиза лежала на спине, глядя в потолок, где вентилятор вращался медленно, как будто считал их мысли.

Элиза села на кровати. В её глазах было что-то тревожное, не страх, а предчувствие.

– А если они уже знают, что мы здесь?

Лилиан не ответила сразу. Она выключила экран, встала и подошла к окну.

– Возможно, – сказала она наконец. – Макс за нами не следил, но это возможно потому, что он не предполагал, что мы вернемся. Он может узнать в любой момент, и тогда можно ожидать чего угодно. Я думаю нам стоит поменять наши имена, пока нас не нашли.

Элиза повернулась к ней.

– Но для этого нам нужно уехать отсюда. Я думаю, что нам стоит сначала попытаться попасть внутрь станции. Не факт, что нам это удастся в следующий приезд.

– Завтра мы пойдём туда, – сказала Лилиан после паузы. – Но не одни.

– Ты уверена, что Сэм согласится?

– Нет. Но я уверена, что она уже вовлечена.

Элиза молчала несколько минут, потом медленно сказала:

– Ты ведь не хотела возвращаться.

Лилиан не ответила сразу. Она всё ещё стояла у окна, глядя на пустую дорогу, где свет фонаря дрожал, как дыхание.

– Я не хотела, – призналась она. – Я думала, что мы уже сделали всё, что могли. Что дальше это уже не наша война.

– Но это всегда была наша война, – тихо сказала Элиза. – С того момента, как мы узнали, что они делают.

Лилиан посмотрела на неё. В её взгляде было что-то, чего раньше не было, похожее на сомнение.

– Я не уверена, что мы успеем. Не уверена, что она нам поверит.

– Она уже чувствует, – сказала Элиза. – И я думаю что она уже выбрала на чьей она стороне.

Лилиан вздохнула, провела рукой по лицу.

– Мы все в опасности. Они не прощают тех, кто знает слишком много. И тех, кто сбегает.

– Тогда завтра мы идём вместе, – сказала Элиза. – Что-то начинается. Нам лучше узнать, что это, как можно быстрее.

Лилиан кивнула. В комнате стало тихо. Только вентилятор продолжал вращаться, как будто отсчитывал время до утра.

Глава 5

Дорога была пуста. Асфальт блестел от недавнего дождя, отражая редкие огни: вывески, фонари, сигналы. Кай сидел неподвижно, глядя на экран, встроенный в приборную панель. На нём было изображение Сэм, сделанное с камеры на стоянке возле бара, где она работала. Он увеличил кадр, остановил на моменте, когда она замедлила шаг. На сиденье рядом лежал кейс с оборудованием, с едва заметной гравировкой NeuraSync. Внутри были модуль синхронизации, два инъектора и капсула с меткой. Протокол «Феникс». Всё, что нужно, чтобы вернуть её. Капсула с меткой могла активировать протокол возврата. Но если он применит её без согласия… Сэм исчезнет как личность.

– Думаешь, ты можешь просто сбежать, Сэм? – прошептал он, и его голос был хриплым. – Твой отец дал тебе всё, а ты выбрала этот дешевый винтаж.

Он всё ещё не решил, стоит ли попробовать убедить её вернуться добровольно, что сэкономило бы ему бюрократические проблемы, но было маловероятно, или использовать эффект неожиданности и… Кай провёл большим пальцем по кнопке активации метки. Он не любил "зачистки". Они были грязной работой, но гарантировали результат. Он закрыл кейс, его пальцы на мгновение задержались на холодном металле. В этом случае ему понадобится не "Феникс", а что-то более прямолинейное.

Он посмотрел на приборную панель. Траектория передвижения Лилиан и Элизы была наложена поверх карты города, выделенная мерцающим оранжевым. Сейчас они были его приоритетом. Они явно пытались завербовать Сэм, что осложняло его миссию.

Он медленно выехал со стоянки, направляясь не к дому Сэм, а в другую сторону, к мотелю с тусклым неоновым светом. Он знал, что там остановились двое, которые поставили под угрозу его операцию.

Сначала он зачистит территорию. Он должен был разобраться с ними, прежде чем они сумеют перетянуть Сэм на свою сторону. Тогда у него будет идеальный сценарий: она будет изолирована и, возможно, достаточно испугана, чтобы принять «Протокол Феникс» добровольно. Он ускорил ход, и машина, похожая на черную каплю, бесшумно заскользила по мокрому асфальту. Времени откладывать у него не было. Препятствия нужно было обезвредить до того, как наступило утро.

Мотель «Оникс» выглядел так, будто его забыли даже те, кто когда-то его строил. Неоновая вывеска мигала, теряя буквы, а за стойкой дежурил автоматический регистратор с облупившимся корпусом и голосом, который звучал как усталый официант. Кай припарковался в тени, отключив все внешние огни. Он не собирался входить через главный вход.Он открыл кейс, достал один инъектор и капсулу с маркировкой «V-Trace». Это был трекер, способный внедриться в нервную систему и передавать данные в реальном времени. Он не собирался устраивать бойню, но ему нужно было знать, что Лилиан и Элиза планируют. И главное, насколько далеко они зашли с Сэм.

Он надел тонкие перчатки, проверил заряд на инъекторе и вышел из машины. Дождь снова начал моросить, как будто город пытался смыть следы чего-то, что ещё не произошло. Кай двигался быстро, но без суеты. Он знал, в каком номере остановились женщины: 214, второй этаж, дальний угол. Камеры наблюдения мотеля уже передали ему фрагменты их разговора. Элиза упоминала «нейро-ключ». Это значило, что они знали что Сэм – это «нейро-ключ» к станции. Эта информация была засекречена, и лишь немногие имели к ней доступ. И, возможно, они также знали что именно Сэм может сделать, что недоступно даже ему, усовершенствованной модели, способной немедленно входить в контакт с любыми компьютерами.

Он беззвучно поднялся по лестнице. У двери 214 он остановился, прислушался. Внутри кто-то говорил. Это был голос Лилиан, спокойный, но с напряжением, словно она уговаривала кого-то невидимого. Кай достал из кармана тонкий цилиндр, акустический зонд. Он прикрепил его к двери, и голос стал чётче. Лилиан разговаривала с Элизой и с кем-то еще.

Кай сжал инъектор. Он мог ввести V-Trace через вентиляционную решётку, одна из них была прямо над дверью. Он достал мини-дрон, активировал режим «тихий ввод» и направил его вверх. Через несколько секунд дрон исчез в вентиляции, и на экране появилось изображение: две фигуры, сидящие на кровати, между ними была голографическая проекция Сэм. Они анализировали её поведенческие паттерны.

Это значило, что они уже начали подготовку к «активации».

Каю не нужно было согласовывать с системой свои действия, по крайней мере пока он действовал в рамках плана. Он открыл канал связи с машиной, активировал режим «подавления сигнала». Теперь ни один сигнал из мотеля не выйдет наружу. Затем он достал второй инъектор. Он был для нейро-блокировки.

– Простите, дамы, – прошептал он, – но вы слишком много знаете.

Он приложил запястье к сканеру замка, активируя подавитель шума. Прошла секунда, две, внутри все еще было слышно только слабое жужжание вентилятора. Никаких тревожных сигналов. Отлично. Он не мог допустить, чтобы они что-то передали. Он быстро открыл электронный замок и вошёл в комнату как тень, без звука.

Лилиан успела повернуть голову, но не успела вскрикнуть, как Кай уже был рядом. Инъектор коснулся её шеи, и она обмякла, глаза расширились, затем потухли. Элиза вскочила, её рука потянулась к браслету, но Кай метнулся вперёд, сбив её с ног. Они упали на пол, голограмма Сэм исчезла, рассыпавшись мириадами пикселей, словно разрушенная связь.

Элиза попыталась ударить его, но он был быстрее. Второй инъектор вошёл в её плечо, и через секунду она затихла, дыша тяжело, но уже не сопротивляясь. Он не убивал их. Пока. Он должен был понять, что они успели передать Сэм. И что они вообще знали. Его план оставался прежним, но теперь он начинал приобретать новые, не очень приятные детали.

Если он оставит их в комнате, то велика вероятнось, что утром их обнаружат. Его нет на записях камер наблюдения, но он беспокоился о том, что может случится, когда будет обнаружено, что Лилиан и Элиза на самом деле не люди.

Кай решил поговорить с Адамом. Убедившись, что его подавитель сигнала всё ещё активен, не позволяя ничему просочиться наружу, он активировал канал связи на своей руке, подкожное устройство, которое не было видно со стороны.

КАЙ: Адам, это Феникс-2. Подтвердите прием.

[Голос Адама – лишенный интонаций, но с лёгкой резкостью.]

АДАМ: Слышу, Кай. Докладывай.

КАЙ: Ситуация изменилась. Я обезвредил два посторонних Вмешательства в мотеле. Лилиан и Элиза. Оба – био-синтетические модели, судя по их метаболическим сигнатурам. Они пытались завербовать Сэм, используя информацию о её отце и станциях NeuraSync.

АДАМ: Подтверди статус Вмешательств. Устранение?

КАЙ: Нет. Я использовал нейро-блокировку и подавление. Оба живы, но отключены. Они сейчас в их номере.

АДАМ: (В голосе появляется стальная нотка.) Ты не должен был оставлять их. Ты знаешь протокол Утилизация для таких аномалий.

КАЙ: Я знаю. Но их информационный профиль требует глубокого анализа. Они владеют данными о станциях и информацией о Майке Вирексе. Утилизация без извлечения данных нежелательна. Нужно, чтобы Группа извлечения приехала и забрала их для глубокого сканирования. Сигналы заглушены, но это временная мера. Требуется прибытие в течение двух часов

АДАМ: Принято. Координаты отправлены ближайшему отряду.

КАЙ: Понял. Отбой.

[Канал связи резко обрывается.]

Кай стоял в полумраке, глядя на неподвижные тела. Их кожа уже начала терять тепло из-за отключения терморегуляции. Но лица оставались прежними.

Внутри него не было ни сожаления, ни злости, только холодная необходимость. Он знал, что Лилиан и Элиза это не просто био-синтетики. Их поведенческие паттерны, скорость реакции, способность к импровизации указывали на то, что они были частью более сложной сети. Возможно, даже автономными агентами, не связанными напрямую с Центром.

Он активировал внутренний архив, запрашивая перекрестные данные по их сигнатурам. Ответ пришёл через 0.8 секунды: совпадений нет. Это было невозможно. Даже самые продвинутые модели оставляли следы, в логах, в системах, в памяти. Но эти двое были как тени.

И вдруг он почувствовал короткий импульс, даже не мысль, а тень. Как будто его собственная система пыталась вспомнить то, что было стерто. Он уже видел их раньше. Не здесь, не в этом городе. Он напряг память, вызвал архивы, все было пусто. Это было странно. Его блок памяти не давал сбоев. Или… он о них не помнил. Кай резко мотнул головой, словно сбрасывая помеху. Он заставил себя сосредоточиться на текущем задании. Протокол «Феникс» был разработан именно для таких случаев, для устранения нестабильностей в системе, для перезаписи. Его собственные воспоминания о том, что было до перепрограммирования, были запечатаны. И этот импульс был первым, нарушающим его новый, безупречный код.

Он снова посмотрел на Элизу. Её рыжие волосы рассыпались по подушке, а губы были чуть приоткрыты, словно она что-то хотела сказать. Внезапно Кай осознал, что знает, какой будет ее ответ. Знает, как она улыбается, когда лжёт. Знает, как её рука ложится на руку Лилиан. Но откуда он это знает?

Его внутренняя логика требовала объяснить эту информационную аномалию. Но система отказывалась предоставлять данные. Это означало, что информация была удалена не из архивов NeuraSync, а из его личных файлов. Холодная, почти физическая боль пронзила его процессор. Он отвернулся от женщин, чтобы не поддаться этой иррациональной "памяти".

Он вышел из номера, оставив подавитель активным. Через два часа за ними приедет Группа Извлечения.