Цитаты из книг автора «Нора Галь»

И правильнее передать эту сценку сиюминутно, в движении, передать мысли и ощущения такими, каковы они во время погони

И однако написанное остается подчас невразумительным. Непонятным аж до головной боли. Один литератор искусством простоты и ясности еще не овладел, другой из принципа не считает нужным стремиться к простоте, а третий о ней и не задумывался. Один строго отбирает и выбирает слова, отбрасывает все лишнее, добивается сжатости и ясности. Другой не боится лишних слов, фраза у него кудрявая, прихотливая или широкая, размашистая… Может показаться, что и речь тогда свободнее, палитра богаче. Но подчас неразборчивость мстит довольно жестоко.

философское раздумье и сатира – все это требует особой интонации, особых слов, разной окраски.

оправданы и хороши когда они действительно призваны передать правду образа, характера, настроения. Тогда и читатель их поймет и примет.

Печально, когда литератор не стремится к ясности, считает ее необязательной, даже излишней. Воображает (жестокое заблуждение!), будто простой, короткий, вразумительный оборот ниже его достоинства, и, дабы не уронить себя в глазах читателя, выражается выспренне и мудрено. Нет, «высокий штиль», крайняя усложненность

Или: « тем, что…» Примерно так «вошло в язык» безграмотное «переживать» в значении волноваться, огорчаться. Сначала словечко это было одной из примет пошлой, мещанской речи, оно могло прозвучать в едкой пародии Аркадия Райкина, вложенное в уста какой-нибудь обывательницы: «Ах, я так переживаю!». А потом началась цепная реакция.

Да, язык живет и меняется, но нельзя допускать, чтобы он менялся к худшему. Не пристало человеку быть рабом стихии. Его долг – спасать от мертвечины все, что ему дорого. Быть рачительным хозяином языка, не дать живой воде его уйти понапрасну в песок.

Два с половиной русских слова на строчку, затерянные, сиротливые. А ведь это даже не перевод!

Пушкин и Тютчев, Гоголь и Чехов, Блок и Твардовский?!

Да ведь потому и «вошло», что мы плохо защищаем чистоту нашей речи! Ведь и а вернее – горький плод бездумного, бессовестного обращения с русским языком.