Цитаты из книг автора «Нора Галь»

А вот у неумелых переводчиков или у буквалистов и формалистов то и дело читаешь: он сунул свою руку в свой карман

вот у неумелых переводчиков или у буквалистов и формалистов то и дело читаешь: он сунул свою руку в свой карман, он провел рукой по своим волосам… Но заметьте, у иных литераторов и не в переводе множество лишних местоимений, мусора вроде: Я позвал его в свою новую квартиру вместе с его женой, и они пришли вместе со своими детьми. Говорят даже так: «Заткни свою глотку!» Право, местоимение тут столь же необязательно, как в возгласе «Хоть ты плачь!». Или в сообщении: «К нему вернулась его прежняя твердость духа» – чья же еще?! Особенно некстати лишние местоимения, союзы, связки в отрывистом взволнованном диалоге. – …Будешь ли ты добр ко мне? – Ты будешь добр ко мне? (или: ты не обидишь меня?) – Да, я буду добр. – Да. Буду (или: нет, не обижу). А еще естественней просто: – Буду или да (или – нет) – Я верю тебе. О, я верю. – Верю тебе. Верю. Изумленный отец услыхал, что богач просит руки его дочери.

По-английски никак нельзя написать, допустим, he touched the brow with a hand или he put a hand in the pocket, а надо: his brow, his hand, his pocket. По-русски совершенно ясно, что человек сует в карман или подносит ко лбу свою руку, а не чью-либо еще. Чаще всего, если лоб или карман – его собственный, это ясно и так, особо оговаривать незачем. Надо лишь оговорить, если он тронул чей-то чужой лоб, скажем, лоб больного ребенка, либо запустил руку в чужой карман.

Переводчик не следует покорно и слепо за подлинником, отбрасывает все лишнее, перестраивает фразу по-русски, и она становится ясной, непосредственной, ей веришь. Ибо служебные, подсобные слова и словечки в живой речи нередко оказываются помехой. Фраза спотыкается, точно у иностранца – новичка в русском языке.

Совсем иначе звучит каждое слово у литератора, наделенного подлинным слухом, душевным чутьем.

Плохо, если герой книги изъясняется неестественным, «не разговорным» языком. Ну, а если он вдруг заговорит «не своим голосом»? Беда, если автор не слышит неуместной развязности, никчемной выспреннос

А в городе все увидят меня красивой? Это не просто воображение или твое притворство? – …увидят, что я красивая? Может быть, ты меня обманываешь?

Будут мужчины спорить за право танцевать со мной первыми? – И мужчины будут наперебой меня приглашать

Врач – больному: «Покажите мне, как глубоко вы можете вздохнуть». Буквально – и совершенно неправдоподобно. Тот, кто вывел это на бумаге, наверняка не раз слышал и сам: «А ну-ка, вздохните поглубже …

Из семейной ссоры в современном детективе: «По крайней мере я могу поведать миру, что ты на самом деле собой представляешь и как ты обращаешься со мной». У автора I can let the world know, тон летописца или пророка ни к чему, жена сгоряча крикнет примерно: Всем расскажу (все узнают), какой ты на самом деле и как со мной обращаешься