Нежная моя.. Ласточка мадагаскарская… милая, застенчивая барабашка...
Нет, я совершенно разучился делать комплименты женщинам, расставшись со смуглым ангелом.
У меня есть одна нежная странность: если книга меня окрыляет и вызывает слёзы (на руках), я.. сплю с этой книгой.
Она лежит со мной рядом, на подушке, где спал раньше мой смуглый ангел.
Засыпая, я говорю ей ласковые слова, и.. чтобы не заплакать, стараюсь как можно скорее заснуть, раствориться во тьме.
Этот маленький, роскошно оформленный сборник рассказов Нины Петровской — маленькое чудо: издан в 2026. Очень долго не переиздавали Нину.
Его должны знать все, кто хоть раз прошёл ад любви или расстался с любимым человеком… и не может забыть его.
В нём милая патетика декаданса, любви, не то что на разрыв аорты, — на разрыв крыльев. Но.. эта любовь как бы на выдохе, словно душе так невыносимо больно, что уже нет сил на прелестные декорации страсти, словно душа в боли прожила 1000 000 лет, открыла глаза и осознала себя — травкой, ласточкой.. летающей над руинами, где раньше жили люди.
У Тургенева есть чудесный сборничек стихотворений в прозе, который он назвал — Senilia (старческое).
Отрадно сознавать, что в России есть дивное сокровище — Sanctus amor (После любви), которое можно назвать — Feminum (Женское).
К сожалению, большинство читателей утратили аристократическую нотку вкуса к прекрасному: открывая новую книгу, многие читатели даже не хотят знать, происхождение произведения.
Иногда, это так же варварски, как если бы вам в ресторане принесли вино, и вы не спросили бы, откуда оно, какого года, и сразу стали бы его пить большими и жадными глотками, даже не взглянув на этикетку и.. — о боже! - не понюхали бы пробочку.
Мы утратили вкус к искусству — как к нежному отсвету причастия. Нина бы дополнила: и к любви..
Мне безумно грустно, что многие из нас читают книги, о которых будет стыдно вспоминать перед смертью, и не знают таких дивных имён, как Нина Петровская.
Да, у неё был не очень большой талант (очаровательный!), но… вся её прелесть в другом: она была сама — Поэзия, она была персонажем многих великих стихов и романов в разных веках.
Вы бы хотели прочитать рассказы о любви, написанные.. Настасьей Филипповной?
Часто, всё чудо искусства или любви, не в измерении их, моралью, талантом, глупыми бородами литературоведов или разумом.
Порой простой бледно-лиловый цветок, может быть прекрасней самых роскошных цветов Мадагаскара или стихов Петрарки, если знать.. что он, например, пророс на кресте Христа — как живая стигмата.
Нина была удивительной женщиной, она была — сама Любовь, пришедшая в этот глупый мир и не узнанная людьми.
Её грудь словно бы разрывали исполинские сияющие крылья. Она всю жизнь тянулась к горнему свету красоты, словно к своей Родине.
А где сияет свет красоты? В поэтах.
Это беда поэтов: часто, описывая великую любовь.. поэты не умеют любить. Точнее — любят как дети, которые могут с улыбкой оторвать крылья — бабочке.
Нина вышла замуж за того, кто не был поэтом, но чьё имя словно бы перманентно было сопричастно полёту в облаках: Сергей Соколов. Это стало её адом.. душа её жаждала чуда и света.
Так закрутился её роман с Бальмонтом, вокруг которого вечно увивались сотни поклонниц, словно покорные крылья-сомнамбулы: это был бессознательный порыв узнавания человека со своей Планеты, пусть и ошибочный: за Бальмонтом следовали сотни крыльев (женщин), а грудь Нины разрывали — её собственные, сотни крыльев, которых бы хватило на многих женщин.
Её сердце было разбито: это ад для женщины, сознавать, что ты — лишь одна из многих, для Любимого. Ад, понимать, что ты предлагаешь любимому - целый мир и чудо любви, о котором от века мечтают все люди, а любимый не видит этого чуда, как в сказке, утоляя жажду не от горного чистого источника, а из лужи.
Потом был роман с поэтом Андреем Белым. Тоже, человеком с её Планеты, той же огненной породы, что и она.
И снова сердце Нины было разбито и крылья её стали похожи на окровавленные бинты, стянувшие грудь и плечи.
Вскоре, Нина будет отомщена: сердце Белого разобьёт жена Александра Блока — Любовь, и милая Ася Тургенева.. сделает контрольный выстрел — в крылья.
Это судьба подлинной любви: выходить не из розовой пены, как описывал это наивный и милый Боттичелли, а из — розовой пены крыльев. По крайней мере в России, любовь выходит к людям — вот так.
А потом была Та Самая роковая встреча с поэтом Брюсовым, поэтом-чернокнижником, встреча, послужившая вдохновением к созданию сборника рассказов Нины: они написаны кровью души, как тот самый стих Есенина, в Англетере — кровью.
Это было похоже на роман в романе, как сон во сне.
Брюсов, мучился созданием нового романа, но у него ничего не получалась. Не было вдохновения и «заземления». Нужна была муза и.. женский персонаж, который не удавался.
И вот однажды, Брюсов встретил.. персонажа главного романа Серебряного века: Огненного ангела.
Встреча была удивительной ещё и потому, что её словно бы писали ангелы: Брюсов писал роман, и не знал, что он и сам уже — часть великого романа.
Нина увлекалась со своим мужем Сергеем — спиритизмом. Они часто вызывали духов у себя дома.
В один из таких вечеров спиритизма.. духи не приходили, кокетливо запаздывали, как женщины на свидании. Зато пришёл — Брюсов.
Они стали вместе вызывать духов. Но никто не приходил и Брюсов сердился и даже сурово смотрел на Нину.. видя в ней ту, кто мешала духам, своим сомнением и женскими чарами.
Брюсов ещё не знал, что он сам — словно дух, был вызван к Нине, и скоро падёт к её милым ногам.
Между ними вспыхнула страсть.. чуть не спалив их. Брюсов был женат, Нина была замужем.
У Брюсова был тайный блокнотик, куда он заносил, как «маниак любви» (как сказал бы Верлен), имена своих жертв — любовниц, но.. не очень красиво: в той ему нравились ножки, в этой — улыбка, ту, он завоевал интереса ради, а вон ту..
И лишь Нина в этом списке стояла особняком (готическим. Особняк с призраками, на холме). Напротив её имени было всего три слова: я её любил...
Бальмонт, Белый и под столиком, "на десерт" - Брюсов.
Все мы взрослые люди и однажды понимаем грустную истину: любовь - такое чудо.. что она может на миг преобразить и чудовище и маньяка. И они могут быть ангелами — на пару месяцев и даже — лет.
В любви важна не сила страсти, которая есть и у бабуинов и у мадагаскарских тушканчиков и у поэтов и маньяков, а важно постоянство страсти: кто пронесёт любовь до конца жизни (и даже чуть дальше), как герой Зеркала, Тарковского — свечу, тот и любил. Всё иное — подростковые страсти и игры мадагаскарских тушканчиков, к сожалению, для большинства — это идеал любви.
Нина ещё не знала, что Брюсов разорвёт её сердце, наиграется, как уставший бог, со своим персонажем и.. закроет книгу.
В своём романе Огненный ангел, Брюсов.. убил ту, кто была прообразом Нины (или наоборот, не важно). Нина была в гневе.
И всё же любовь ещё текла по инерции. Порой любовь течёт со скоростью крови, блаженно и медленно вытекающей из запястий. И любящий человек не понимает ужаса этого положения.
Нина и Брюсов отдыхают в русской Финляндии (место действия многих рассказов Нины), где торжественно.. топят в реке, письма Андрея Белого, к Нине.
А потом явился его величество Воландеморт — быт, убивающий любовь.
Брюсову были важнее ночные игры в карты, с друзьями, написания стихов… часто, довольно бледных, искусственных: он не знал, что рядом с ним была - сама Поэзия.
Нина сходила с ума от этого и часто укоряла Брюсова со слезами на глазах: насморк твоей жены для тебя важнее, чем моя смерть!
А дальше начался ад. Нину.. забыли. Использовали и забыли. Это был ад русской русалочки: её Голос, душу — отдали персонажу книги, наигрались с ним и.. забыли.
Было в этом что-то от вечной истории любви на земле: распятие и предательство: любовь вообще — христианка, и не важно, христианин вы или нет: чудо христианства в том, что оно запечатлело исполинский и крылатый силуэт любви и её судьбу на земле.
Нина словно сошла в тьму и смерть: Нина словно бы возвращалась на свою Родину: становилась пеной на заре, волнением ночного моря.
Она начала пить и увлеклась наркотиками. Всё чаще стали происходить чудовищные нервные срывы: в стену летели тарелки и вазы, словно в комнате завёлся барабашка, тот дух, который не приходил на спиритическом сеансе.
Нина могла по 2-3 дня, без движения лежать в своей сумрачной спальне, в постели, без движения, без еды и воды, накрыв голову чёрным платком.
А потом случилась одна из самых прелестных легенд Серебряного века.
Брюсов и Белый вспоминали о ней по разному.. словно они были двумя крыльями — Нины. Крыльями, ревновавшими друг к другу.
По версии Брюсова, Нина пришла, как сомнамбула под наркотиками, на его лекцию, доблестно досидела до конца, слушая её с зачарованными студенточками, тихо подошла к нему, неровной походкой, как русалочка, чувствуя боль от каждого шага, странно улыбнулась, достала из муфты револьвер, навела его на грудь Брюсова, и..
Тут версии разнятся: по одним сведениям, в последний миг, её руку успели перехватить и выстрел был в потолок. По другим, она не успела выстрелить.
Как я уже сказал, Брюсов не знал, что ангелы уже писали роман, в котором он был персонажем.
Этот револьвер он подарил когда-то, Нине. К слову, я бы сделал это чудесным русским обычаем: дарить револьверы возлюбленным: если я тебя брошу — убей меня. Если разлюблю — отдай револьвер и я убью себя сам: моё сердце и моя жизнь и смерть — в твоих руках.
Но это мои мечты..
На деле, всё было иначе. Этот револьвер, словно лунатик, позже оказался в руках у другой любовницы Брюсова — милой поэтессы — Нади Львовой, которая вскоре после случая с выстрелом Нины в потолок.. покончила с собой из-за Брюсова, выстрелив в грудь из этого револьвера.
Андрей Белый вспоминал об этом иначе. По его версии, Нина, как и положено Любви, крылато металась между болью к прошлому возлюбленному и нынешнему, нежно путая боль того и другого.
Лекцию читал не Брюсов, а — Белый, и студенточки ещё более зачарованные и в гораздо большем количестве, чем в воспоминаниях Брюсова, слушали Белого.
Нина пришла к нему.. убить его, Белого. Но.. очаровавшись его лекцией о красоте и поэзии, передумала. (Если бы воспоминания оставил ещё и Бальмонт, то Нина покончила с собой прямо на лекции. Разумеется.. вспомнив о нём, со слезами на глазах).
После лекции, Брюсов стоял в толпе студенток и разговаривал с Белым.
Нина, как лунатик, приближалась к обоим любовникам, толком не зная, кого она убьёт: так души реют над телами, выбирая, в ком переродиться.
Белый, с грацией лунатика, вспоминал, что Нина сначала направила револьвер на него, и он, как и полагается поэту, чувствующему поэзию мига, — ах, лучше бы он так же ощущал ту боль, которую он причинил Нине! — расправив руки крестом, как Христос распятый, и, покорно опустив голову, ожидал выстрела на лёгком возвышении, словно на Голгофе.
Но Нина в последний миг передумала и направила револьвер на Брюсова.
Идеальный случай физической фиксации муки выбора между влюблёнными, между любовью настоящей и прошлой, между долгом и сердцем: правда, мой смуглый ангел?
И всё же Нина нашла, как по-женски отомстить Брюсову.
Что есть женщина и её нежность? Быть может самый сильный наркотик. К нему смертельно привыкаешь, ещё до того, как его попробовал: просто от одного чарующего взгляда на него, ты уже — теряешь себя (правда, мой смуглый ангел, мой смуглый наркотик? моя Травка..)
Нина.. с милой улыбкой, угостила Брюсова — морфием.
Брюсов ещё не понимал, что сделала Нина: Брюсов стал наркоманом, одержимым наркотиками, в той же мере, в какой он раньше был одержим Ниной.
После любви Нины и Брюсова, остался дивный сборничек её рассказов и.. переписка. Ну, и сожжённое сердце.
Брюсов понимал всю ценность этих писем Нины, и сделал завещание, чтобы после его смерти или Нины, эти письма издали. Но.. и тут был русский утончённый ад любви и мести: Брюсов дал распоряжение, чтобы редакторами этих писем, были.. муж Нины, Сергей Соколов, Бальмонт, и Белый.
Почти повторилась бы история Настасьи Филипповны, из романа Достоевского, вот только у трупа невесты, в сумрачной комнате, у её постели, Нину обнимали бы… её любовники и муж.
Жутко и.. прекрасно.
Нина не смогла вернуть Брюсова. Она пыталась по-женски вызвать его ревность, спала с его друзьями, просто прохожими.. и даже свой сборник рассказов она специально посвятила своему новому любовнику, молодому поэту — Сергею Ауслендеру (человек трагической судьбы, на свадьбе которого, шафером был Гумилёв. Сергея расстреляли в 1937 г. как врага народа, как и Гумилёва, в 1921 г), было в этом что-то от суицида бессмертного ангела: каждый раз умирала, когда спала с другими.
В конце концов, совершенно искалеченную Нину, с надорванными нервами страдавшую от алкоголизма и наркотиков, Брюсов и Ходасевич проводили на вокзал, для лечения в клинике где-то в Париже.
В Россию Нина больше не вернулась.
Я сделал маленькое открытие. Быть может, Нина — новое воплощение Клер Клермонт, инфернальной сестрёнки Мэри Шелли, вечно замешанной в любовных треугольниках.
Как и Нина, Клер была одержима горней красотой и искала встреч, только с поэтами: Перси Шелли, Байрон.. от которого и родила дочку.
Что любопытно, Нина родилась в тот же год, когда умерла Клер Клермонт: 1879. Клер умерла в марте, в марте родилась Нина.
Клер, после трагедии гибели дочки от Байрона, и гибели в море, своего нежного друга - Перси Шелли, уехала в Россию.
Нина словно бы следовала обратной дорогой, по маршруту Клер: Италия, Германия, Франция..
Совпадает даже пристрастие к опиуму, Нины и Клер.
И что интересно, любовники Нины — были отмечены родинками судьбы Байрона и Шелли.
Брюсов и Байрон.. (даже первые буквы фамилий схожи) оба, мрачные демоны, суровые и очаровательные, ломающие судьбы женщинам. Байрон погиб в 1824. Брюсов, умер в 1924.
Отношения с Бальмонтом и Белым. Забавно: все фамилии на Б., словно эхо-лунатик мучительной любви Клер и Байрона. Известно, что Бальмонта всю жизнь сравнивали с Шелли, а Белый и вовсе был, той же огненной и неземной породы, что и Шелли.
Когда Нина топила письма Белого в вечерней реке во время грозы, было в этом что-то роковое, словно эхо из прошлого, когда в море, во время бури, утонул Перси Шелли и его тело сжигали на берегу: так же торжественно, как утопили письма Белого, к Нине.
За границей, Нина вела тяжёлую жизнь. Ещё более тяжёлую чем у Цветаевой. Порой она просто побиралась. Здоровье рухнуло. А на руках была младшая больная сестрёнка — Надя.
Лучиком света был Алексей Толстой, который предложил ей сотрудничество в журнале.
Нина, как муза, помогла и ему: это от неё он узнал историю Пиннокио, которую она и перевела. вдохновившись этим, Толстой написал своего Буратино.
Но после контактов с Толстым, от Нины отвернулись все. Как от Цветаевой, в своё время.
Нина жила в аду, где не было надежды. Она пробовала выброситься из окна, но осталась хромой.
Когда умерла у неё на руках её сестрёнка, с символичным именем — Надежда, она в припадке отчаяния, пробовала заразить себя, проткнув кожу на руке, булавкой с трупным ядом, от тела сестры. Но ничего не вышло.
В ночь на 23-е февраля, 1928 г. Нина открыла газ на кухне и умерла в стиле Сильвии Плат.
В этой дате, было очередное метампсихическое эхо уже английского Серебряного века: именно в этот день умер Джон Китс, затравленный кретинами-критиками (после выхода его поэмы Эндимион).
Именно по томику стихов Китса, в левом кармане пиджака, было опознано тело утонувшего Перси Шелли, которого всю жизнь любила Клер Клермонт.
И очередное эхо «Шелли», — в 1816 г., в забытой богом гостинице, приняв опиум, покончила с собой старшая сестра Мэри Шелли — Фанни, так же влюблённая в Перси Шелли.
И всё же, Нина оставила всем нам завещание любви: Sanctus Amor.
Сборничек рассказов, написанных - кровью сердца.
Первое, что потрясает после прочтения, и во время чтения — все рассказы написаны от лица мужчин.
Это не литературный приём. К чёрту литературные приёмы. Оставим их литературоведам, часто похожих на аутистов-циклопов.
На самом деле, пиша от лица мужчин, Нина словно бы совершила нравственный суицид: умерла как женщина.
Это очень страшно. Но поэтам знакомо. Часто люди умиляются с милыми улыбками, стиху, о милых ласточках, стиху, написанному от лица забавного енота.. и не понимают, что это был суицид и что стих написан.. кровью. Кровью Ласточек, ветра, цветов, не важно.
Но что ещё более интересно, в своих рассказах, Нина дивно сплетает Танатос и Эрос.
Но не литературно и банально, как это часто бывает: пиша от лица мужчин, вечно тоскующих по прекрасной женщине, словно по богу, которого они предали (у Нины, мужчины похожи на лиричных и нежных Иуд, апостола Петра, отрёкшегося от Христа и т.д.), Нина словно бы.. входит в судьбу, плоть и душу мужчин, метафизически занимаясь с ними сексом: так ангелы занимаются сексом: словно травка под вечерним ветром, нежно стелются и дрожат на ветру, мужские и женские склонения, — Я, блаженно теряет земную и ущербную гравитацию пола, и уже нежно непонятно, кто есть кто: руки сплелись, дыхания сплелись, судьбы сплелись и сны: мужское и женское — сплелось, в таинственном предвосхищении рая и крылатой тайны пола, которую стыдятся здесь, на земле, глупые люди: для любви и небес, это так же ущербно и лживо, как стыдиться музыки Бетховена, цветов или созвездия Ориона или Травки.
Многие рассказы Нины, происходят на стыке снов, в гостинице, словно она образ гостиницы снов, где могут встречаться те, кто скован — браком.
Самое поразительное и тонкое, в рассказах Нины: её герои, похожи на нежные и грустные пейзажи, заколдованные, как в сказке.
Мне очень близка мысль Нины, о которой я писал уже не раз: любовь - это бог. И если тот, кто любит, не отдаётся любви до конца, словно Орфей, оглядываясь на мораль, быт, человеческое, или даже на мужское и женское, боясь идти дальше всего этого, мило и.. лживо заигрывая с вечной любовью, которая в этой парадигме является лишь мастурбацией крыльев, то любовь — мстит, наказывает влюблённых, как бы развоплощая их до уровня печали цветов или дождя: человека уже нет.
Разумеется, у Нины написано чуточку иначе, но она бы меня поняла.
В этом смысле невероятно актуальным и экзистенциальным даже, читается её рассказ — Призраки, начинающийся так: Мы — призраки. Нас больше чем живых людей. Порой в толпе, мы узнаём друг друга..
Это рассказ о тех, кто прошёл ад любви, и уже больше не живёт, и толком не чувствует даже, ни счастье, ни горе, ни жизнь, ни себя: у них в душе, дыра, размером с бога.
Страшно это: жить в мире, в которой нет бога, но есть «дыра размером с бога», словно в разбитых сердцах влюблённых, таится последнее и самое мрачное доказательство бога.. словно обведён силуэт умершего бога.
Так вот, в рассказах Нины, люди — словно грустные и нежные пейзажи. Мужчина и женщина уже не могут ни о чём договориться, докричаться друг до друга, и потому за людей говорят — их пальцы, когда они едут в гостиницу, или нежный шёпот женских волос на лице мужчины..
В рассказах Нины, волосы, даже поют, как ангелы. А люди.. а что люди? Этим двуногим, всё равно, кого распинать: бога, любовь.. красоту.
Не покидает впечатление, что рассказы Нины изнутри подсвечены каким-то таинственным сияющим холодком, словно пятым временем года.
Одна из героинь Нины, скажет: «весной хочется умереть. Весной всегда вспоминаются самые жестокие и горькие воспоминания.» И самые нежные, я был добавил.
Для меня — всегда весна. Всегда хочется умереть.
Один из героев рассказов, повесил на стену портрет своей любимой. Он живёт с собакой, словно с хвостатым ангелом в аду.
Три года он в разлуке с любимой.. как мы с тобой, смуглый ангел.
Мужчина в рассказе говорит: я не целовался ни с кем, уже три года..
И от боли любви, он, как лунатик, ищет ту, с кем можно было бы хотя бы на миг вдохнуть любовь, словно любовь - это воздух, без которого нельзя жить. Он встречает такого же лунатика с разбитым сердцем, как и он — призрака.
А мне подумалось.. что я тоже не целовался ни с кем, три года.
Смуглый ангел, поверишь ли, что вся верность Тургенева, Полине Виардо, которой восхищаются многие, для меня — почти банальность. Это так же нелепо, как восхищаться пекарем, который испёк бородинский хлеб, или котёнком, который лакает молоко. Легко хранить платоническую верность Одной, и.. спать с другими, как Тургенев. Так можно и 1000 лет быть "верным".
Знаешь с кем я целовался за эти три года? С тремя кошками, и одним котёнком, с клёном и с одуванчиками, с письмами твоими и твоим голосом (голосовое), с апрельским дождём и с первой травкой по весне: тебя ведь зовут.. Травка.
Теперь ты понимаешь как нечеловечески я верен тебе? Ты.. не ревнуешь к дождю? Боже мой, как я с ним целовался, думая о тебе!
А ты иногда, думаешь обо мне, когда целуешься с любимым своим?
Вот он, русский любовный параллелограмм: я, ты, любимый твой и.. мой любовник — дождь (хорошее название для сборничка стихов, кстати).
Ты правда не ревнуешь к дождю? Я могу делать с дождём всё что захочу? И.. он со мной, всё что захочет?
Герой рассказа сказал: «как страшно лицо женщины, которая тебя разлюбила..»
Ах, легче выдержать лик бога, ангелов огненных, чем лицо женщины, разлюбившей.
Я бы сравнил лицо такой женщины — с картиной Ганса Гольбейна, о котором говорил князь Мышкин ещё: Мёртвый Христос с гробу. Бог вернулся к себе, как Афродита, в море. И человек навеки остался один, наедине с пустотой и тьмой жизни.
Смуглый ангел.. я не видел твоего милого лица уже три года. И.. я боюсь на него взглянуть. Нет, я знаю, оно будет по прежнему небесной красоты. Просто это будет похоже на русскую рулетку: твоё лицо может сказать.. любишь ли ты ещё меня, или нет. И что самое страшное.. ты можешь сама ещё думать, робко, что любишь меня, а лицо скажет всю правду, как огненный ангел.
Быть может, просиявшая мораль грядущего дойдёт до нравственного подвига, признав, что разлюбить человека — ещё хуже, чем убить его. Наверно об этом и рассказы Нины..
Боже мой, если сравнивать мораль с любовью, человечность с любовью, мужское и женское — с любовью, какими убогими они кажутся, словно бы находящимися на мрачной ступеньке где-то в подвале эволюции, рядом с бабуинами-аутистами и гусеницами, прожорливыми и жуткими, которые ещё не знают о том, что у них есть крылья.
И тонкой нитью Ариадны, мысль Достоевского в рассказах Нины: любовь — страшная сила.
У Достоевского — красота. А у Нины.. Любовь и правда, словно древний бог - он старше мира и людских богов, потому он требует от человека — отречения от человеческого, требует стать — Любовью!
А люди боятся этого!! Им легче ласкать эту любовь — в искусстве, в мечтах своих, покорно следуя за бытом, моралью, полом: мастурбация крыльев.
Один из самых пронзительных рассказов: парень, тоскуя по любимой, с которой расстался, едет с новой своей возлюбленной.. в то место, на курорте, где он был счастлив с Той.
Есть в этом какой-то вечный спиритуализм любви, нашей вечной боли.
До мурашек на сердце — мысль Нины, словами мужчин: они порой желают убить.. женщин, жестоких и прекрасных, глупых и мудрых. Словно в сердце женщины томятся целые царства и воплощения и женщину нужно освободить от них - убив.
В этом тонкий момент и самобичевания самой Нины, себя, своей любви, и вместе с тем — демонической ревности Нины к тем женщинам, которые уводили у неё — её милых поэтов.
Один герой мечтает: вот она улыбается мне, что-то говорит, и не знает, что я сейчас задушу её.. и буду танцевать по комнате, среди ночи, и смеяться, смеяться!
Так и хочется добавить: женским смехом.. Нины. Мужчина будет смеяться женским смехом!
Да, до мурашек на сердце, когда ты приходишь от любимой, которая с другим, и тебе дома радуется.. твоя скучавшая по тебе, собака, радуется так, как больше не рада тебе - любимая.
Наверно, когда мы умираем в сердце любимых, что-то главное умирает в нас самих, и мы больше не мы, и тогда, чёрные сосны качаются в нашем мозгу.
Забавно. Эстетика 21-го века: бабочки в моей голове.. А в начале 20-го, в муках любви: тёмные сосны в мозгу, словно тот самый лес, который встретили Данте и Вергилий, когда покидали Чистилище, только тут.. наоборот.
Ниночка, милая, как же ты была права: грех — вовсе не в любви, не в эросе милом, похожем на озябшую и невинную птицу-подранка, которую хотят добить двуногие чудовища, нет, грех — когда мы пытаемся безмерную любовь, втиснуть в душные и тесные рамки морали, пола, человеческого.