Говорят, в книге 900 страниц. Не знаю, я читала в электронном варианте. А если бы и в бумажном, то все равно я вряд ли бы знала, сколько там страниц, потому что мне было как-то не до подсчета, а также не до отдыха, сна, ужина, мытья посуды, полов и всего такого, незначительного. Книга сначала меня подчистую высасывала, забирая все, так, что мне ничего больше не оставалось, как лежать и смотреть в потолок немигающими глазами, представляя себе это все - бесконечный путь Гото Донго в каменной ловушке, залитой водой, среди золотых слитков и демонов; кошмар Шафто на побережье, под палящим солнцем, среди трупов своих и чужих; безумный смех замотанного в смирительную рубашку Бишопа, запертого в самом темном уголке обреченной подводной лодки. А потом начиналась новая глава про Лоуренса или Рэнди - и я не могла оторваться, книга выливала на меня кучу данных, с которыми надо было что-то делать, и я минутами сидела, уткнувшись в одну страницу, пытаясь понять, как же Лоуренс до этого додумался, как оно должно работать, как же это он так быстро сообразил, и дайте же мне ручку с блокнотом - я тоже так хочу.
Я раньше думала, что война страшна смертью - хорошо, если умрешь быстро, если тебе отрубят голову самурайским мечом, или расплющит в лепешку упавший самолет, или расстреляют из сотен автоматов - рраз, и готово. А если на тебя не хватит самолета, если самурайский меч соскользнет, воткнется в живот, оттуда полезут внутренности, а ты будешь стоять и смотреть, пытаться в шоке засунуть их обратно, и не умирать еще очень долго, пока наконец кто-нибудь не сжалится и не отрубит наконец твою бедовую голову? Или все эти жуткие полевые ампутации, когда твою искалеченную осколком или гангреной руку или ногу пилят без наркоза, а ты вопишь и зачем-то отчаянно цепляешься за остатки жизни, не понимая, чем это грозит, а потом долго умираешь в кровавом аду беспамятства, потому что инфекция, кончились лекарства, голод или просто всех вокруг перебили. Так вот, я была неправа.
Нет, это страшно, конечно. Но есть кое-что пострашнее - выживать.
Где-то ближе к середине книги Стивенсон пишет о тех, кто пережил слишком много бомбежек -
" ударная волна -- это каменная стена, мчащаяся со скоростью семьсот миль в час. В отличие от настоящей каменной стены она проходит сквозь тело, как вспышка света сквозь стеклянную статуэтку. По пути она перестраивает все в организме вплоть до митохондрий, нарушает каждый процесс в каждой клетке и, кроме прочего, те связи в мозгу, которые отвечают за отсчет времени и жизненный опыт. Нсколько взрывов, и сознание превращается в бессмысленный клубок оборванных нитей".
Шафто пережил Гуадалканал, плен, подводную лодку, зависимость от морфия, встречу с полумертвой любимой девушкой, и свой последний шаг сделал осознанно, как человек, как герой. Сколько таких "взрывов" нужно, чтобы сломать личность? Гото Денго прошел через предательство самого себя, через плен у каннибалов, долгий путь до своих и ад каменной тюрьмы - и остался человеком. Даже стал большим человеком, чем он был. Но как это страшно, выживать - выживать и идти дальше, понимая, что впереди та же боль, если не большая, и оставаться собой, верным чему-то там внутри, что помогает каждый раз вставать и идти навстречу следующей ударной волне.
Хорошо, что главы в книге маленькие, и части про войну быстро сменяются частями про Лоуренса и Рэндалла - можно перевести дыхание и сходить за стаканом воды. Старший Уотерхауз мне нравится больше - да и читать про него интересней, особенно в первом томе книги, где он только начинает свой путь, расшифровывает свое первое сообщение и открывает для себя (и для меня) мир криптоанализа. Первое время все главы о нем я читала внимательно, пытаясь вникнуть в ход его умозаключений, но во втором томе сюжет настолько захватил меня, что я позорно начала пропускать внушительные куски алгоритмов уотерхаусовского мышления. Периодически на страницах появляется Алан Тьюринг, по сюжету - университетский друг Лоуренса, как правило, с сурово наморщенным лбом и размышлениями об очередной машине. У автора вообще много второстепенных персонажей, ничуть не менее ярких, чем главные - огромное впечатление на меня производит каперанг Шойн, под стук шифровальной машины бродящий по подвалам станции Гипо в рваном потертом халате:
Шойн построил ее (шифровальную машину), просто изучая громадные ряды по виду случайных цифр и применяя некий процесс индукции. Где-то по ходу дела он расшатал свою нервную систему и теперь примерно раз в две недели слетал с катушек. К началу войны Шойн на инвалидности и глушит себя таблетками. Уотерхауз проводит с ним столько времени, сколько разрешают врачи, потому что убежден: все, что произошло в голове у Шойна между той минутой, когда на него вывалили груду цифр, и временем, когда он закончил строить машину, -- пример невычислимой функции.
А при каждом появлении на страницах генерала Макартура хочется хлопать в ладоши - уж не знаю, каким он был в жизни, но в книге он вызывает восторг. Такими и должны быть американские генералы - одинаково невозмутимые и подтянутые в любой ситуации: что стоя в розовом халате на балконе дома, наблюдая в бинокль приближение вражеских самолетов, что рассекая в джипе по полю, обстреливаемому с воздуха, от окопа к окопу, отдавая приказы стальным голосом.
Историю Рэндалла, живущего в наше время, до второго тома читать довольно трудно - все эти бюрократические штуки с созданием-переименованием акционерных обществ, шифрованная деловая переписка, глубоководные кабели, подрядчики-иски-акции совершенно мне непонятны, и я снова позорно пропускаю большую часть, пока наконец не формируется основная цель Эпифита - Крипта, информационный рай, электронная валюта. Хорошо, хотя бы что-то понятно. Но потом, когда Рэнди находит дедушкин сундук и Лавандовую Розу, в мозгу что-то переключается, и следующие несколько глав - как молниеносно собранная половина паззла, и тут от книги уже действительно не оторваться, уже нет времени ни на стакан воды, ни на пятиминутный перерыв, только изредка хватаешься за волосы или бьешь себя по лбу, а когда понемногу раскрывается тайна "Аретузы", то вообще превращаешься в комок волнения.
Я думаю, что никогда не читала книгу, в которой герои были бы настолько живыми. Я могу закрыть глаза и увидеть Бобби Шафто, он сидит на бревне, курит, говорит "Бля" и плюет в костер. Лоуренса представить еще легче, он переминается с ноги на ногу и смотрит мимо меня, я знаю, что в голове у него шестеренки крутятся с бешеной скоростью, и никто, даже сам Тьюринг, не сможет составить алгоритм происходящего внутри его черепной коробки. Гото Денго представить труднее, он менялся сильнее всех - сын Японии, полусломленный предатель, обретший веру и нашедший нового себя. Енох Роот - полумифическая личность, он напоминал мне внешне какого-то русского сибирского бородатого партизана, пока неожиданно не появился в роли понтифика - я немного побаиваюсь его. Книга окончилась, но они остались, не уместившиеся на девятистах страницах. Пару недель они будут бродить у меня в голове, пока понемногу не забудутся и не заменятся другими героями, волнениями и переживаниями. Но когда-нибудь я обязательно снова открою "Криптономикон" - хотя бы для того, чтобы снова увидеть их и обрадоваться, как старым друзьям.
