Эзра сдержал слово. Вечером все контейнеры были перепрятаны в пригороде на птицеводческой ферме. Леон сразу оттуда поехал в особняк с мыслью поиграть со своим новым увлечением – позлить её, послушать её маты и, вообще, увидеть. Мужчина стал ловить себя на мысли, что скучает по Далии, поэтому весь день, выполняя рабочие задачи, думал о вечере и предвкушал. Вот только в особняке Далии не оказалось, а шофёр, которого набрал Хан, заявил, что стоит перед кофейней и ждёт, когда девушка выйдет. Леон сразу понял, что из кофейни никто не выйдет. Он сделал пару звонков, и, пока человек в доме Инсу пошёл узнавать, приехала ли Далия к брату или нет, Леон всё просил высшие силы, чтобы девушка была у Вивиан. Третий вариант проверять вообще не хотелось. Одна мысль, что она может находиться рядом с Эзрой, доводит Леона до белого каления. Кажется, ранее ничто в этом мире так сильно не выбешивало мужчину, как связь этих долбаных брата и сестры. Услышав отрицательный ответ из особняка, Леон решил не звонить Далии, а поехать к Эзре и, если девушка там, убить обоих.

Леон не знает, как он долетел до здания, где живёт Эзра. Всю дорогу он нервно сжимал руль и поглядывал на лежащую рядом трость, потом уговаривал себя, что это слишком, а в конце вообще отшвырнул её на заднее сиденье, потому что соблазн познакомить её лезвие с тонкой шеей кое-кого только растёт. И вот сейчас она сидит рядом, а в Леоне один за другим оголяются нервы, каждый сосуд оплетён колючей проволокой, с каждым вдохом эти шипы всё сильнее впиваются в плоть и отравляют кровь ядом злости.

– Леон, – еле слышно доносится справа, и мужчина едва сдерживается, чтобы не схватить её за белоснежные волосы и не приложить красивым лицом о бардачок.

Какой ещё «Леон», насколько нужно быть безмозглой, чтобы не понимать с первого раза. Неужели Леон настолько дал слабину, что позволяет какой-то несмышлёной девчонке вести себя так, как та хочет, позволяет унижать себя и выставлять в глупом свете перед своими же людьми. Но даже на гордость сейчас плевать, плевать на всё, но не на ревность. Она въелась под кожу, расползается внутри, сеет темноту. Опять играет с его терпением, его выдержкой, шепчет своими тонкими высохшими губами прямо в ухо, спрашивает, чем могла Далия заниматься в квартире брата.

Леон сильнее давит на газ, старается не слушать, не видеть эти картинки, подбрасываемые воспалённым сознанием, которое насквозь пропитано этой девчонкой. Потому что терпение на пределе, тут не хватит никакой выдержки, Леон не привык делиться, привязываться вообще не умеет, а сейчас сидит между двух огней и не знает, что делать.

За такое, как минимум, без конечностей оставить надо бы, но он уже знает, что не сможет. Да, Далия его ослушалась и будет это делать ещё не раз, мужчина не сомневается, но при этом, несмотря на всю сжирающую его ярость, он даже мысли допустить о том, что свернёт ей шею, не может. Он лично похоронил, как он думал, свою первую любовь на дне каньона, он не сомневался тогда, не переживал после. Он ведь мог убить мужчину, а девушку сделать своей личной шлюхой, заставить глотать свою собственную кровь, но держать её при себе. Только Леон об этом и не задумывался – та девушка его предала, сбежала с другим, и казнь была самым правильным решением. А на эту даже руку поднять не выходит. И бесится сейчас Леон не на неё, а на себя. Он сам довёл до того, что Далия думает, что ей всё можно, и он сам должен это исправить.

– Леон, – Далия себя с трудом в руках держит, но предательски дрожащий голос выдаёт её с головой.

– Не хочу портить салон автомобиля твоей грязной прогнившей кровью, так что, будь добра, заткнись, – цедит сквозь зубы мужчина, и Далия затихает.

Девушка прислоняется головой к стеклу и наблюдает за вступившей в свои права ночью за окном. Ламборгини выезжает на почти пустой мост, и Далия уже принимает свою судьбу – разговаривать с мужчиной или доказывать ему что-то бесполезно, поэтому она смотрит на сливающиеся огни ночного города и старается не думать о неизбежном. Внезапно яркий свет справа слепит девушку, потом удар куда-то в заднюю часть машины, визг покрышек по асфальту, и автомобиль начинает заносить. Леон сосредоточенно крутит руль, а второй рукой, подтащив к себе девушку, вжимает её лицом в своё бедро.

– Не поднимай голову, – приказывает ей мужчина.

Далия, зарывшись лицом ему в бок, думает, что они сейчас точно слетят с моста, потому что машину будто что-то толкает сзади. Она отчётливо слышит выстрелы, за ними следует громкий грохот, будто сильный удар, и звук разбивающегося стекла. Ламборгини, проскользнув ещё пару метров, останавливается, и наступает относительная тишина.

– Ты как? – слышит она голос Леона сверху и поднимается.

– Опусти лицо к коленям и сиди так, я не знаю, что происходит снаружи, – говорит мужчина и, достав из бардачка пистолет, выходит из автомобиля. Далия пару секунд слушается Леона и прижимает лицо к коленям, но потом ей надоедает быть в неведении, и она, подняв голову, смотрит сквозь треснутое лобовое стекло.

Далия видит два внедорожника справа, один из них лежит на крыше и дымит. К Леону подходит Магнус, но Далия не слышит их диалог, продолжает, как заворожённая, смотреть на бегающих вокруг парней и искорёженный автомобиль.

– Как ты узнал? – Леон убирает так и не использованный пистолет за пояс.

– Предчувствие, – Магнус второй рукой массирует ушибленное плечо. Мужчина въехал в нападающий внедорожник и не вылетел сквозь лобовое стекло только благодаря ремню безопасности, зато, кажется, сильно повредил плечо. – В воздухе пахло кровью, – усмехается красноволосый и приказывает парням прибраться на шоссе.

– Это уже ни в какие рамки не лезет, – злится Хан. – Меня ждали именно здесь. Я проверял, хвостов не было. Это не спонтанное нападение, нас хотели столкнуть в реку, провожая при этом градом из пуль.

– Какого чёрта ты не взял парней? – не может скрыть раздражения Магнус, который искренне испугался за друга. – Я выясню, кто стоит за этим.

– Выяснишь, а пока езжай в больницу, проверь плечо. Твои руки на вес золота, – тепло улыбается ему Леон. – У меня есть подозрения о том, кто это может быть. Обсудим утром в офисе.

– Да всё нормально с плечом, – отмахивается Магнус. – Как она? – кивает он в сторону помятого ламборгини.

– Жива, но ненадолго, – цедит сквозь зубы Леон и замечает, как из перевёрнутого внедорожника выползает залитый кровью мужчина. – Надо же.

Леон быстрыми шагами идёт к раненому.

– Живучие твари, – Хан обувью прижимает запястье раненого к асфальту и начинает сильнее давить.

– Кто вас послал?

Раненый кашляет кровью и молчит.

– Я спросил, кто вас послал?

– Будь ты проклят, – шипит мужчина.

– Я уже, – хмыкает Хан и требует биту, которую незамедлительно вкладывают в его руку.

Далия видит, как Леон бьёт ею по ногам мужчины, слышит его истошные крики, видит брызгающую по сторонам кровь и то, что бита вся красная, но глаз отвести не может. Словно какая-то невидимая сила заставляет её смотреть на то, как её мужчина, её муж, человек, которому она, по идее, должна родить детей, – жестоко расправляется с врагом. Леона от мужчины оттаскивает Магнус, они ещё пару минут стоят, прислонившись к внедорожнику, и выкуривают по сигарете. А Далия так же продолжает смотреть на кашицу из мозгов и крови, размазанную по асфальту, и дрожать. Притом дрожит так, что даже телефон в руке удержать не может – он падает вниз, куда-то под ноги, но это всё не имеет значения, потому что Леон идёт к машине. Далия чувствует приближение паники, как с мерзким звуком захлопываются её лёгкие, отказываясь принимать кислород, и судорожно вцепляется пальцами в ручку на дверце. Ни дёрнуть её, ни нажать, Далия ничего не может, потому что Леон, добивающий мужчину, не затирается на задворках сознания. Конечности девушки отказываются подчиняться, а страх приобретает конкретные очертания и форму и опускается на сиденье рядом. Заводит машину, выбрасывает из окна выпавшее при ударе зеркало заднего вида и выезжает. Своими забрызганными чужой кровью руками крутит руль и включает музыку. У Далии под ногами будто дыра расползается, она их под себя собирает, прижимает к себе коленки, боится, что её засосёт.

Леон пару раз смотрит на превратившуюся в комок и трясущуюся девушку, но не реагирует. Пусть уже взрослеет, пусть учится.

– Расслабься, – приказывает мужчина, и девушка вздрагивает от его голоса.

Поворачивается к нему, пару секунд смотрит и одними губами шепчет:

– Ты, – на большее сил не хватает.

– Да, я, – холодно говорит мужчина. – Не закатывай истерик только, они чуть не убили и тебя тоже.

До самого особняка в автомобиле больше никто не разговаривает. Леон отпускает ехавшую за ними с моста охрану и, вернувшись к авентадору, к сиденью которого словно прилипла его жена, вытаскивает её из машины и тащит за локоть в дом. Далия не знает, от чего ей сейчас страшнее – от предстоящего разговора с Леоном или от той картины, где он так жестоко и хладнокровно убил человека. Леон грубо толкает девушку на толстый ковёр в гостиной и проходит к бару за виски. Далия остаётся сидеть на полу и, не сводя глаз, следит за мужчиной. Хан хватает бутылку Chivas и идёт обратно к ней, откупоривает и протягивает девушке.

– Пей, – Леон трясёт бутылкой перед её лицом, но Далия отворачивается и пытается уползти подальше, тогда мужчина хватает её за загривок и, приблизив бутылку к её лицу, приказывает открыть рот. Далия сжимает губы, пытается выпутаться, но Леон приставляет горлышко к её губам и, надавив пальцем на подбородок, заставляет открыть рот. Далия только морщится и делает пару обжигающих горло больших глотков. Леон отнимает бутылку, сам к ней прикладывается, а потом ставит на столик рядом с девушкой и опускается в кресло.

– Я жду объяснений.

– Они мне помогут? – треснуто спрашивает Далия.

– Вряд ли, – ядовито усмехается мужчина. – Расскажи мне, что из нашего вчерашнего разговора в ванной осталось для тебя непонятным?

– Мне нужно было с ним поговорить, – тихо говорит девушка и смотрит на забрызганную кровью рубашку супруга.

– Ты вроде девушка не глупая, – Леон резко нагибается к ней и, вновь схватив за подбородок, заставляет смотреть на себя. – Я так думал, во всяком случае, – продолжает мужчина. – Оказалось, ты мало того, что глупая, ты ещё чрезмерно самоуверенная. Ты думаешь, что обводишь меня вокруг пальца, играешь в игры с шофёром, выставляешь меня идиотом перед моими людьми. Но ты не виновата, – Леон проводит ладонью по белоснежным волосам. – Это я виноват. Я был слишком добр к тебе, но мы это исправим. Начнём исправлять прямо с сегодняшнего вечера, – угрожающе говорит он и, отстранившись от девушки, начинает расстёгивать рубашку.

– Ты убийца, – говорит Далия и оглядывается по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие. Оно ей точно понадобится, потому что Леон стягивает рубашку с плеч и, откинув в сторону, кладёт ладонь на ремень.

– Меня тошнит от тебя, – девушка тянет время и начинает отползать в сторону столика, периодически рассматривая переплетающиеся узоры на красивом накаченном теле. Даже татуировки у этого мужчины затягивают, глаза отвести кажется чем-то невозможным.

– Ты теперь замужем. Но ты, блядь, настолько им одержима, что бегаешь к нему на второй день после свадьбы? Ты вообще ахуела? – Леон поднимается на ноги и перехватывает бросившуюся к столику девушку в паре сантиметров от бутылки.

– Я не бегаю к нему, – Далия барахтается в его руках, но Леон опускается обратно на диван и, перекинув её через свои бёдра, опускает ладонь на затянутые джинсами ягодицы. – Он мой брат, – кричит Далия. – Ты не имеешь права запрещать мне видеться с семьёй!

– И не будешь ни к кому бегать, потому что отныне всё, что ты будешь видеть, – это эти четыре стены, – Леон снова шлёпает пытающуюся соскользнуть с его колен девушку. – Я тебе запретил, надеясь на твоё послушание, но раз уж ты хочешь, чтобы тебя здесь заковали, то я это сделаю.

Мужчина просовывает руку под девушку и начинает расстёгивать её джинсы.

– Какого чёрта! – вскакивает девушка, но вновь оказывается прижатой лицом к дивану.

Леон тем временем сдёргивает её штаны до колен и обжигает бледную кожу несильным шлепком. Наслаждается упругостью ягодиц под ладонью и повторяет.

– Но сначала пора бы тебе уже выполнить супружеский долг, Сахарочек. Если ты и сорок восемь часов без секса прожить не можешь, я тебе обещаю, его у тебя будет дохуя.

– Я не хочу! – выпаливает Далия и пытается натянуть обратно джинсы, но Леон снова шлёпает её, а после, не удержавшись, нагибается, и кусает аппетитную попку.

– Это унизительно! – Далия резко притихает в руках мужчины и, воспользовавшись тем, что он расслабил руку, удерживающую её запястья скрещенными на спине, резко срывается к выходу. Леон перехватывает её прямо у двери. Далия бьётся в его руках, кусается и даже соскальзывает вниз, чтобы освободиться, но мужчина валит её на пол и, придавливая своим телом, надвое разрывает футболку. Эта девчонка под ним не понимает, что творит. Будучи его женой, она сбегает к другому и доводит Леона до бешенства, но злость эта скрывает другое чувство – мужчина ревнует, и он не знает, что с этим делать, как справиться со жгучим огнём внутри, как его контролировать. Далия сводит мужчину с ума. Он страстно её желает.

– Не хочу! – продолжает извиваться и визжать девушка, но Леон соединяет её запястья над головой и пытается унять истерящую девчонку. Далии удаётся даже попасть в него коленями, но Леон сильнее и тяжелее, девушка под ним чуть ли не задыхается.

– Любишь погрубее? – с ухмылкой спрашивает её мужчина и, притянув к себе, жарко целует.

– Я не хочу тебя, – шипит на него Далия.

– А кого хочешь? Эзру? – ядовито говорит Леон и обдаёт девушку жаром огня во взгляде.