Королевы не плачут

– Кто? – Леон обходит стол, к которому привязан рыжеволосый мужчина, и вертит в руке трость. По краям от стола собрались люди клана Хан. Магнус, подбрасывая молоток в руке, стоит, прислонившись к стене, и молча следит за другом.

– Кто твой хозяин? Кто подослал тебя в моё казино? Для кого ты собирал данные о моих клиентах? – подряд спрашивает Леон и останавливается во главе стола.

Пленник молчит. Трясётся от страха, всё пытается выпутаться из намертво впившихся в кожу верёвок и продолжает молчать.

– Ну, подумай ещё чуток, – Леон кивает Магнусу, и тот ленивой походкой подходит к столу. Прикладывает к бедру мужчины шиферный гвоздь и одним ударом вбивает до конца. Мужчина кричит от боли, брыкается, но Магнус так же медленно обходит стол и проделывает то же самое и со второй ногой.

– Ещё подумаешь? – спрашивает, нагнувшись к его лицу, Леон. – Ты не торопись, думай, нам некуда спешить, – он хлопает мужчину по лицу и приказывает Магнусу продолжать. Но пленник молит прекратить, говорит, что всё расскажет, и Леон останавливает пытку.

– Вы же отпустите меня? – с маской боли на лице спрашивает мужчина.

– Конечно, отпустим, – Леон заботливо убирает взмокшую и прилипшую к лицу мужчины чёлку.

– Это клан Канг, – выдыхает мужчина. – Я собирал данные о клиентах для них.

Магнус в удивлении даже молоток откладывает.

– Интересно, – цокает языком Леон. – Расскажи, что ты успел им слить.

Через минут пятнадцать Леон Хан, поправляя полы пиджака, идёт к ожидающему его у ворот матовому ламборгини. За ним, на ходу застёгивая до этого закатанные до локтей рукава рубашки, быстрыми шагами идёт Магнус.

– Когда-нибудь я научусь убивать без единого пятнышка на одежде, – сокрушается Магнус и опускается на сиденье рядом с другом.

– Мы только договорились с ними, вроде приняли общую стратегию, зачем им это делать? – Леон заводит автомобиль и выезжает на трассу.

– Я сам эту информацию пока перевариваю, – Магнус хлопает по карманам в поиске зажигалки.

– Я ждал от них первого шага, но не думал, что они рискнут копать под меня до свадьбы. Это глупо. Хотя Инсу умом никогда не блистал. Я могу прямо сейчас отменить эту свадьбу одним щелчком пальцев и истребить весь их род, – зло говорит Леон и задумывается. – Что-то не клеится, что-то тут нечисто. Мне надо будет подумать, – уже спокойно добавляет он.

– Так и мы под них копаем, может, они пронюхали? – спрашивает Магнус и делает первую затяжку.

– Поручи своим ищейкам, пусть навострят уши – я хочу знать обо всём, что происходит на том берегу.

– Поручу, а ты с такой скоростью на свою же свадьбу опоздаешь.

– Мне кажется, ты ждёшь её больше, чем я, – с усмешкой говорит Леон.

– По-моему, ты вообще её не ждёшь.

– Ладно, надо ещё на пару встреч, потом в душ и привести себя в порядок.

– Мне надо переговорить с нашими о безопасности. Место проведения торжества оцеплено нашими людьми, я даже снайперов на ближайших постройках расставил, но ты оставь меня у офиса, я заберу машину, поеду ещё раз проверю, – говорит Магнус и выбрасывает окурок в окно.

***

С самого утра особняк семьи Канг стоит на ушах. Прислуга, стилисты, лучшие визажисты и парикмахеры страны – все носятся между этажами, собирая на главную свадьбу столицы как невесту, так и представителей её семьи.

Далия вообще будто не здесь, будто это не её свадьба, и всё это её не касается. Она словно застывшая посередине дома статуя, вокруг которой кипит жизнь и вечное движение. Девушка бы рада тоже влиться, хотя бы изображать радость и веселье, вот только вросла в пол – не реагирует, не говорит, не двигается. Далия только осознала, только поняла, что теперь она не вокруг пропасти ходит, теперь она сама нырнёт в неё с головой – пара часов, и крышка гроба захлопнется. Далия собирается через силу, сжав зубы, терпит, пока укладывают её волосы, ругается с переборщившим с макияжем визажистом и, выгнав его из комнаты, идёт умываться. Всё валится из рук, всё не получается. Далию раздражают эти голоса, эти фальшивые улыбки и тонны поздравлений, льющиеся из уст ещё вчера чужих людей, резко ставших вдруг друзьями и близкими. Для всех эта свадьба – повод погулять, поразвлечься, отметиться в прессе, для Далии – будто конец света. Её личная плаха, эшафот, сырая могила, Армагеддон.

Что поменялось-то? Что довело до той точки, когда слова «не хочу» приобрели такую контрастность, так чётко встали перед глазами и не то чтобы стереться, они даже не тускнеют, не дают девушке сделать шаг за пределы спальни. «Не хочу» – повторяет одними губами, усерднее трёт лицо ладонями, якобы не замечает смешивающиеся с водой слёзы. Даже себе умудряется лгать. А в голове воют сирены, не затыкаются, не дают нацепить маску безразличия. С трудом смыв плотный слой косметики, Далия вытирает лицо белым полотенцем. Оно вмиг становится серым, и, брезгливо сморщившись, девушка отбрасывает его в сторону.

Далия садится на краешек ванны и нервно раздирает пальцы. Надо, как и всегда, себя уговорить. Надо вдохнуть больше воздуха, выдохнуть, задрать подбородок и уверенными шагами спуститься вниз. Надо не позволить врагам семьи обрадоваться, не показать прессе, что она слаба, не ставить под сомнение выбор отца и договорённость. Далия сможет, пусть даже у неё сейчас внутренности распадаются на атомы. Спустя столько лет её настиг страх перед неизвестностью, который родился, когда отец впервые заговорил о помолвке. Далия тогда с ним вроде справилась, придушила в зародыше, решила перенаправить все мысли и желания только на то, что этот брак сможет ей дать. Но, видимо, не убила, потому что он разросся, с каждой новой встречи с этим мужчиной становился всё больше и больше, а сейчас достиг своего апогея. Далии кажется, она впервые только в этот момент осознаёт масштаб надвигающейся катастрофы, только сейчас понимает, в какую западню она попадёт, поставив одну подпись.

Раздираемая всеми этими мыслями она проходит в комнату, с отвращением смотрит на свадебное платье на кровати и хватается ладонью за горло. Она часто-часто дышит, даже бьёт себя по груди – не помогает. Она задыхается. Далия никогда раньше не сталкивалась с приступом паники, но она знает, что нужен пакет, в который можно подышать, нужно попробовать посчитать про себя, попробовать нормализовать дыхание. Но вся эта теория в голове девушки бесполезна сейчас, потому что она продолжает судорожно ловить воздух ртом, но в лёгкие будто ничего не поступает. Она бьётся о столик в углу, роняет на пол вазу со свежими цветами и следом падает сама, отчаянно пытаясь почувствовать, что дышит.

– Всё хорошо, всё хорошо, – Далия открывает глаза, убирает руки от своего горла и смотрит на удерживающую её голову на своих коленях Вивиан.

– Дыши, давай, вдох, – медленно тянет младшая. – Выдох.

Далия переплетает пальцы с пальцами сестры и начинает следить за губами девушки, дышит по её указанию и понемногу успокаивается. Сердце больше не пытается пробить грудную клетку, дыхание нормализуется, Далия приподнимается и садится на пол.

– Ты вышла из комнаты, – треснуто улыбается Далия. – Ты вышла из-за меня из комнаты.

– Я услышала, как что-то разбилось, и я испугалась, – Ви и сейчас боится, она никогда не видела сестру такой. Да, Далия плачет в её комнате, показывает слабость, в последние дни вообще ходит сама не своя, но, зайдя в спальню, девушка увидела не сестру, а куклу с вывернутыми руками и ногами, бьющуюся в агонии, пытающуюся сделать хоть вдох. Вивиан больше такой Далию видеть не хочет. Боится, что следующий раз может быть последним.

– Ты такая красивая, – Далия тем временем осматривает внешний вид сестры. Ви в бирюзовом платье из тончайшего шёлка, воротник и рукава которого отделаны тонким кружевом. У девушки аккуратно подкрашены глаза и немного блеска на губах. – Ты как будто нереальная, неземная. Ты уверена, что сможешь выдержать церемонию?

– Да, я должна, – тихо говорит Вивиан. – Ты самый мой родной человек, я не могу не побыть с тобой хоть немного.

– Как только мы обменяемся кольцами, тебя увезут домой, я прослежу, – говорит ей Далия и поднимается на ноги. – Минута слабости прошла, а мне надо подкрасить глаза, – девушка шарит по столу в поиске косметички.

***

Рейна отпускает шофёра на мосту, врёт, что хочет прогуляться, и просит не ждать. Девушка, пошатываясь, идёт к перилам моста и, облокотившись о них, смотрит на водную гладь. Раннее утро, над рекой слабый туман, тишину нарушают пока ещё редко проезжающие автомобили. «Прекрасное утро, чтобы утопиться», – думает девушка и даже смеётся над собой.

Сегодня свадьба Леона Хана. Все прошедшие три дня Рейна каждую ночь проводила на мальчишнике мужчины. Рейне даже казалось, что это никогда не закончится. Будто она без остановки проживала все эти часы, наполненные чужими голосами, смехом, самым разным алкоголем, дорожками на зеркальной глади и им: его телом, его руками, его глазами. Леон давит, размазывает по всем горизонтальным поверхностям, заставляет чувствовать себя никем. Рейна устала его бояться, устала вздрагивать от каждого его слова и взгляда, от постоянного нервного напряжения рядом с мужчиной. Она уже с ума сходит. Но сегодня свадьба, а значит, сегодня Леон будет трахать Далию Канг. Рейна даже не удивилась, услышав ненавистное и хорошо знакомое имя от Магнуса.

Далия Канг королева Сеула, и неудивительно, что ей досталось «лучшее». Наверное, Леон рядом с Далией принц из сказки – красивый, щедрый, придерживающийся манер, этакий джентльмен. Леон рядом с Рейной ненасытное животное, каждым толчком втрахивающее в неё её никчёмность, мешающий её с грязью, не ставящий ни во что. Леон для Далии законный муж, место на ещё одну ступень выше в обществе и ещё большая власть. Леон для Рейны любовник, сутенёр, клиент, палач в одном лице.

Рейна бы сейчас поныла о несправедливости жизни, но даже на это нет сил. Двадцать лет она так и живёт, выживает, из одного дня в другой таскает себя за шкирку, кормит обещаниями, подпитывает надеждой, но всё. Хватит. Достаточно. Она устала, в ней эта усталость сейчас расползается чёрным мазутом, забивается во все поры, у неё нет больше сил бороться с невидимыми врагами.

Рейна взбирается на перила моста и, свесив ноги, вглядывается в мутную воду. Позади всё чаще проносятся машины, город начинает просыпаться, а Рейна готовится к вечному сну. Какая ирония. Одно движение – и всё закончится, всего лишь надо податься вперёд. Не придётся думать ни о чём, не придётся придумывать себе оправданий, пытаться продержаться ещё один день и кормить себя несбыточными надеждами и мечтами. Рейна, несмотря на все трудности и проблемы, которые ей подбрасывала жизнь, – любила её. Даже сейчас, будучи в шаге от вечного покоя, она всё равно пытается вспомнить хоть одну причину, которая бы удержала её от рокового шага, но не может. Причин нет – Рейна одна на этом свете и умрёт тоже в одиночестве. Никто и не заметит. Она усмехается про себя и двигается всё больше к краю. Плавать девушка не умеет, да и учиться было негде, так что она сразу камнем пойдёт на дно. Именно туда, где ей и место.

Она вертит в руке мобильный и, поняв, что ей позвонить некому, попрощаться не с кем и даже голос ничей перед смертью слушать не хочется, убеждается в правильности своего решения. Делает глубокий вдох, прикрывает веки, готовясь к последнему рывку, и оборачивается на звук резко притормозившего позади автомобиля.

Эзра с утра в офисе, он только вышел, чтобы поехать на встречу с отцом и проверить последние приготовления к свадьбе, когда, проезжая по мосту, заметил знакомую фигурку. Эзра не остановился, он поехал дальше, решив, что ему показалось, но чутьё не дало мужчине отъехать на большое расстояние, он развернул свой ягуар и вернулся. И теперь понимает, что это было правильным решением.

– Если ты хочешь насладиться красивым видом, я могу тебе такой показать, но это точно не здесь, – Эзра начинает осторожно подходить к девушке, прекрасно понимая, зачем она сидит на перилах. Её полные отчаяния глаза и дрожащие губы только подтверждают догадки мужчины.

– Давай поедем со мной, поднимемся на самую высокую точку столицы. Ты увидишь, каким красивым может быть город сверху, – Эзра делает ещё шаг, а Рейна отодвигается дальше. – Хотя, может, лучше любоваться видом ночью. Давай договоримся, я заберу тебя вечером и покажу тебе его. А сейчас составь мне компанию на завтраке.

– Уходи, – тихо говорит девушка и снова всматривается в манящую её воду.

– Меня Эзра зовут, а тебя? – мужчина говорит тихо, спокойно, боится напугать.

– Рейна, – еле слышно произносит девушка.

– Так что насчёт лучших в этом городе панкейков? Ты пробовала японские? Я не знаю, как они их так готовят, но они нежнейшие и пышные, – не сдаётся мужчина.

– Сделаешь ещё один шаг, и я прыгну, – твёрдо говорит девушка. – Мне твоя жалость не нужна. Тебя вообще здесь не должно было быть. Я знаю, кто ты, так вот, иди на свадьбу своей сестры и оставь меня одну.

– Я пойду, она вечером, – пожимает плечами Эзра и облокачивается на перила в трёх метрах от девушки. – Просто я хочу понять, почему ты это делаешь.

– Ты в психологи заделался? – огрызается Рейна. Она не хотела, чтобы этот мужчина застал её именно так. Девушка всё ещё не понимает пока, почему один его голос – и у неё уже голова немного кружится. Эзра источает силу и заботу – Рейне не хватает обеих.

– Только не говори мне, что ты хочешь покончить с собой, потому что твой парень женится на другой, – давит смешок Канг. – Перестану тебя уважать.

– Он не мой парень, – зло отвечает Рейна. – И я с ним не по собственной воле.

– Тем более, – Эзра вновь двигается к девушке. – Какая тогда причина?

– Посмотри на меня, – Рейна поворачивается к Эзре и смотрит на него полными боли глазами. – По-твоему, мне нужна ещё причина?

– Я смотрю, – Эзра нагло рассматривает девушку с ног до головы. Еле сдерживается, чтобы не сорваться к ней и не прижать к себе, не приласкать, но боится, что та сорвётся вниз. Очень боится. Эзра никогда так не пугался, а сейчас стоит напряжённый, вытянутый в струнку, даже не сомневается, что, если девушка спрыгнет, он нырнёт за ней. Вытащит, спасёт, залижет её раны. Эзра бы подумал почему и зачем, но с этой девчонкой думать не хочется, хочется делать. Эта девушка похожа на ангела, и как бы Леон и все ему подобные ни пытались втаптывать её в грязь – Эзра всё равно видит ангела, правда, сломленного и разбитого.

– Ты очень красивая. Учитывая, где ты учишься и твоё состояние, – ты очень умная. Ты красиво танцуешь, я любовался тобой в клубе. Ты очень сильная, раз уж три года терпишь издевательства моей сестры, а она может быть той ещё сучкой. И именно после всего вышеперечисленного я не понимаю, почему ты сидишь на перилах и хочешь спрыгнуть, – разводит руками мужчина.

– Теперь я скажу тебе, что вижу я, – горько улыбается Рейна. – Я шлюха Леона Хана, о которую он вытирает ноги, я не могу уйти от него, потому что я трусиха, которая боится его жестокости. Я не могу дать должный отпор Далии, потому что она сильнее, у меня нет никого, кому бы я сейчас, по идее, должна была позвонить и попрощаться. По-твоему, нужны ещё причины?

– Вообще-то, я тут стою уже минут двадцать, притом, что у меня дел по горло, но я здесь, и я разговариваю с тобой. А ещё хочу плюнуть на всё и поехать с тобой позавтракать, так что у тебя, как минимум, теперь есть я, – спокойно говорит мужчина.

– Зачем тебе это? Зачем тебе возиться с неудачницей? – Рейна опускает голову к груди и вскрикивает от неожиданности, когда Эзра резко хватает её поперёк талии и стаскивает с перил. Мужчина поворачивает девушку лицом к себе и, вжимая её задницей в перила, заставляет смотреть на себя.

– Слушай меня внимательно и запоминай, – медленно и чётко говорит Эзра. – У тебя в жизни полная задница, я не буду этого отрицать. Но ты учла не всё. Не можешь пока избавиться от Леона? Подстраивайся. Слабее Далии? Найди её слабое место. Она моя сестра, и мне нельзя так говорить, но у всех есть слабое место, вот и ищи, а потом дави туда – она или тебя уважать начнёт, или трогать перестанет. Ну, а последний пункт решён, дай сюда мобильник, – мужчина отбирает телефон девушки и вбивает в него свой номер. – Надо будет поговорить – позвонишь мне, захочешь поделиться – позвонишь мне, захочешь поплакать или забудешь, какая ты сильная, – позвонишь мне, я напомню. Ещё какие-то вопросы остались? Вспоминай давай, потому что вопрос с самоубийством мы решим здесь и сейчас.

Рейна как заворожённая слушает мужчину и даже после того, как тот умолкает, долго не может подобрать слов.

– Спасибо, наверное, – наконец-то говорит девушка. – Я не понимаю всё равно, зачем ты это делаешь, но мне лучше. Ты можешь спокойно идти по делам, обещаю, я не сброшусь.

– Иди в машину, я обещал панкейки, – смеётся Эзра и провожает взглядом маленькую фигурку, идущую к ягуару.

***

– Что он за урод такой? – Далия нервно меряет комнатку в номере отеля, на лужайке которого и пройдёт церемония бракосочетания. – Как можно опаздывать на свою свадьбу? Он вообще идиот? – девушка достаёт сигарету из пачки и прикуривает.

Сохён пытается вырвать сигарету меж губ девушки, причитая, что она будет вонять, но Далия рычит на маму и идёт к окну. Вивиан сидит в кресле невдалеке и играет с манжетами на рукавах платья.

– Это оскорбление! Я должна была опоздать, а вы притащили меня сюда раньше времени! – продолжает возмущаться невеста.

– Уверен, у него есть дела, и он опоздал из-за них, так что перестань беситься, и приведи себя в порядок, – говорит Далии вошедший отец и, забрав супругу, уходит, оставив двух девушек наедине.

– Он нарочно это делает, он издевается надо мной, – Далия тушит сигарету о хрустальную пепельницу. – Голыми руками бы придушила! Нет, это каким надо быть хамлом! Ты, блядь, на Далии Канг женишься! Я тебе не какая-то безродная девка!

– Далия, – тихо зовёт разошедшуюся сестру младшая.

– Привык, небось, у себя в Китае с дешёвками разными шастать, не различает уровень, манер не знает, как же бесит!

– Далия! – уже громче зовёт Ви и кивает на дверь, прислонившись к косяку которой, стоит Леон.

Далия даже забывает, что секунду назад материла его, – смотрит и не может глаз отвести. Леон Хан красив как бог. Он одет в чёрный костюм-тройку поверх белой рубашки, волосы уложены назад, открывая лоб, что, правда, делает его не просто дико сексуальным, но и опаснее, чем обычно, хотя куда опаснее. Стоит, выжигает взглядом одни ему известные узоры на девушке и скалится. Потому что улыбкой это точно назвать нельзя. Будто хищник, который готовится к прыжку, только Далия не добыча, она сама кого угодно поймает и загрызёт.

– Как же тебе не терпится стать моей, – Леон отталкивается от двери и подходит к Далии. – Я и не против, потому что, несмотря на твой гнусный характер, грязный язычок и абсолютное неумение вести себя, ты очень красивая, – мужчина голодным взглядом смотрит на обнажённые ключицы девушки, даже облизывается.

Далия в роскошном белоснежном платье с глубоким вырезом на груди, каплевидный кулон из топаза поблёскивает в выемке между ключиц, манит. Леон с трудом держит расстояние – к чёрту эту свадьбу, эти договорённости, кучу муторных дел, когда можно прямо на этом столике в углу разложить девушку. Содрать эти тряпки, привязать её ими же, чтобы и двинуться не могла, и смотреть, изучать, трогать. Интересно, у неё кожа везде такая светящаяся, на ощупь словно бархат, он не видел её голой. Он впервые в жизни так сильно хочет девушку и знает её уже почти месяц, но при этом так и не затащил в свою постель. Леон мысленно сам себе даёт премию за терпеливость.