— Твои парни просто идиоты.

— Спасибо.

— Хотя их сложно судить, — усмехается Алисия. — Мне, как твоей сестре, тяжело, учитывая, какая ты, им тоже нелегко быть с той, кто становится центром мира, стоит где-то с тобой появиться. Люди не любят быть вторыми.

— Всё у тебя ещё будет, но завязывай с пластикой, ты правда красотка, — улыбается сестре Фелисия.

— Моя маленькая Ликси-Пикси, как же мне тебя жаль, — утыкается лицом в её плечо Алисия. — Прости, пожалуйста, прости меня.

— Ты пьяна, женщина, — обнимает одной рукой её младшая.

— Всё равно прости.

— За что?

— За то, что твоя сестра такая идиотка.

— Пойдём, я уложу тебя, — поднявшись, протягивает ей руку Фелисия.

***

— Вечеринка на яхте? — встречает босса на борту «Ареса» Кристофер. — Ты и так отличные бонусы раздаёшь, зачем? — не может скрыть недовольство мужчина, пока Наварро, пройдя на палубу, опускается на мягкий диван. Он снимает пиджак, вытягивает длинные ноги и, подняв взгляд на остановившегося рядом Кристофера, ледяным тоном спрашивает:

— С каких пор я свои решения с тобой обсуждаю?

— С тех, что ты объявил о ней за день, и я должен обеспечить твою безопасность. Ты не оставил мне времени на подготовку, — не может скрыть беспокойства Крис.

— Я в тебе не сомневаюсь.

— Так с чего это, выйдя из «Обелиска», ты решил закатить вечеринку? — не отстаёт Кристофер.

— С того, что меня интересует одна конкретная гостья, но её смутит, если я приглашу её одну, — усмехается Наварро, продолжая думать о красивой блондинке, — Пусть будет вечеринка.

— Интересно, кого ты там встретил, что решил выйти из тени, — размышляет вслух Крис.

— Беллу, — прикрывает веки Наварро, мысленно возвращаясь в лифт.

Как только дверцы разошлись на нужном этаже — Наварро увидел её. Ему хватило одного брошенного мельком взгляда, чтобы по сосудам вместе с кровью начал расползаться так им любимый и недостающий азарт охоты. Его желание только распалилось, когда девушка оказалась рядом с ним в тесном помещении, и Наварро пришлось приложить максимум усилий, чтобы продолжать изображать интерес к словам Джерома и не думать о том, что он может попробовать девчонку прямо здесь. А попробовать хотелось до стирающего границы дозволенного желания, хотя у Наварро все они стёрлись давно, а тот, кто бы мог их установить, так в Картахене и не родился. Наварро себя и свои инстинкты не осуждает, ведь красота девушки, которую он встретил в «Обелиск», безупречна и даже нереальна. Её кожа светлая, как фарфор, и на этом идеальном полотне разбросаны веснушки, напоминающие лёгкую россыпь звёзд и придающие её облику невинность, которую так сильно хочется окунуть в грех. Белые волосы, мягкими волнами падающие на плечи, словно светились изнутри, и Гильермо не сомневается, что, когда зароется в них пальцами, на его коже останется переливающийся блеск. Наварро много лет работает с драгоценными камнями, но красоте этой девчонки никакая огранка не нужна, она уже совершенна и слепит своим светом. Находящийся в вынужденной спячке инстинкт охотника наконец-то проснулся, и Наварро не даст ему снова уснуть, пока не заполучит манящую его добычу.

— Твой заказ здесь, — отвлекает его от мыслей Кристофер и кивает одному из мужчин на палубе. Через минуту к ним в сопровождении охранника идёт красивая блондинка лет двадцати. Девушка сразу же опускается на колени рядом с диваном и прикасается губами к костяшкам руки Наварро.

— Хорошая девочка, — подцепив пальцами её подбородок, внимательно рассматривает её лицо Наварро, а потом поглаживает длинные высветленные волосы и пропускает их сквозь пальцы. Никакого блеска, звёздной пыли на ладонях и даже намёка на желание. Весь голод в Наварро словно разом умолк, ушёл на дно в ожидании главного блюда, и он выберет его, а не станет поглощать всё, что мало-мальски отвечает его вкусам.

— Сделаю всё, что пожелаете. Я докажу, что лучше меня нет, — подставляется под ласку девушка, отлично знающая свою работу.

— Всё, что пожелаю? — Наварро оттягивает за волосы её голову назад и наслаждается покорностью на красивом лице.

— Для вас что угодно, — в немом благоговении смотрит на него блондинка.

— Даже умрёшь за меня? — выгибает бровь Наварро, а Кристофер заметно напрягается. В глазах девушки сперва заметно лёгкое замешательство, которое сразу же сменяет страх, будто бы слова, сказанные ей, не сразу обрели смысл. Наварро продолжает пристально смотреть на неё, продлевает пытку молчанием и наслаждается её состоянием. Девушка, не зная, что на это ответить, шумно сглатывает и, поймав на лице мужчины улыбку, наконец-то расслабляется.

— Я не позволю такому прекрасному созданию умереть, — убирает руку с её волос Наварро. — Но ты можешь порадовать меня по-другому, — вкрадчиво продолжает и смотрит на стоящего чуть поодаль вооружённого охранника. — Доставь ему удовольствие, докажи, что ты и правда лучшая.

Тень сомнения ложится на лицо блондинки, но она быстро понимает, что это приказ, а раз её работа на эту ночь подчиняться, то выполнит она её блестяще. Она поднимается на ноги, идёт к мужчине на палубе и, стоит тому убрать оружие, опускается перед ним на колени. Спустя пару минут блондинка уже усердно выполняет своё задание, а вошедший во вкус охранник, придерживая её за волосы, сам толкается глубже в горячую глотку.

Кристофер, который так и не получил приказ отойти, сильно сжимает челюсть, никак не привыкнет к тому, что шлюхи Наварро готовы даже подохнуть от его руки. Наварро их не убивает, более того, его щедрость сполна компенсирует всё, но у него весьма специфичные вкусы, и те, кому удаётся попасть в его постель, выходят оттуда уже отдалённо напоминающими человека, но при этом по-прежнему боготворят его и мечтают о второй ночи. Кристофер уже всерьёз беспокоится, что скоро шлюх своему боссу придётся завозить. А это та ещё головная боль, учитывая, сколько формальностей с каждым, кто переходит во владение Наварро. Даже во временное. И всё это делается для сохранения безупречности имени Наварро. Гильермо свои поступки оправдать и не пытается, ведь для этого нужен хоть кто-то, кто стоял бы на его уровне, но он утверждает, что тёмная сторона есть у каждой личности. «У всего в мире есть цена, и раз я обладаю особым даром её устанавливать, то и оплатить её для меня труда не составляет». Не важно, что Наварро творит за закрытыми дверьми, как выпускает наружу своих демонов, он делает слишком много добра, чтобы кто-то, даже Кристофер, посмел осуждать его действия. Кристофер и не собирается, он отлично выполняет свою работу и делает всё, чтобы жители этого города, которые причисляют Наварро к святым и поклоняются ему, не допускали и мысли, что он ломает и трахает их детей.

— Я думал, я выбрал ту, кто полностью соответствует твоему вкусу, — Кристофер старается не смотреть на откровенную сцену, разыгрывающуюся прямо на палубе.

— Всё нравится и всё кажется идеальным, пока тебе не выпадет возможность сравнивать, — усмехается Наварро. — Что мне до этой шлюхи, если я встретил сегодня ангела, — забрав со столика стакан виски, поднимается на ноги мужчина. — Сделай девочке хороший подарок, всё, что она пожелает, не обижай её, она так усердно старается, — кивает на блондинку и скрывается в каюте.

***

Бриджит приезжает на работу с места убийства. В квартале произошла перестрелка между мелкими наркоторговцами, и Джи сперва завернула туда, но, быстро поняв по найденному на месте убийства товару, что это не из поставок интересующих её картелей, покинула место преступления. Она проходит сперва на кухню в участке, наливает себе кофе и, сделав глоток, выливает содержимое стакана в раковину.

— Фильтры, что ли, не сменили? — спрашивает девушка у идущего к холодильнику Санчеса, а тот просто пожимает плечами.

— Кофе тут вечно дерьмовый, — забирает из холодильника бутылку воды Бриджит.

— Шеф хочет тебя видеть, — отвлекает парня влетевшая на кухню Елена, секретарь капитана.

— Рамос? — удивлённо смотрит на девушку Бриджит, и та кивает.

Джи под сочувствующим взглядом напарника выходит в коридор. Быть вызванной на ковёр капитана сразу же после его назначения — ничего хорошего не сулит. Джи на ходу пробегается по последним заданиям, пытается вспомнить, оплошала ли она, но, так ничего и не найдя, стучит в дверь. Стоит девушке переступить порог, как она ошарашенно смотрит на расположившегося напротив капитана мужчину, которого она лично обыскивала при рейде в клубе.

— Вы хотели меня видеть, — переводит внимание на капитана Бриджит, уже подозревая, о чём будет разговор.

— Присаживайся, — кивает на кресло рядом с мужчиной Рамос, и Джи опускается в него. — Господин Ортега прибыл утром в участок для составления жалобы лично на тебя…

— Я могу всё объяснить, — подскакивает на месте Джи и сразу же умолкает под холодным взглядом капитана.

— По его словам, во время обыска в клубе «Оазис», где гражданин отдыхал, ты превысила полномочия. Я позволил себе смелость, пригласил господина Ортегу к себе, решив, что, возможно, вы сможете уладить недомолвки, и до официальной жалобы не дойдёт, — размеренно рассказывает Рамос. — Я только получил это кресло и не хочу начинать свою работу с беспредела, который, оказывается, творят мои подчинённые.

Ортега кивает на слова капитана и продолжает безучастно вертеть меж пальцев ручку.

— Мы уже конфисковали видеозаписи и всё тщательно просмотрим, но господин Ортега настаивает, что ты применила насилие, была с ним груба и даже нанесла ему физические увечья, — заканчивает свои мысли Рамос.

— Он лжёт! — цедит сквозь зубы Джи и прожигает улыбающегося ей мужчину взглядом.

— Не лгу, — подскочив на ноги, оттягивает ворот футболки мужчина и показывает синяк на плече. — Я рабочий человек, я зашёл пропустить по стаканчику, пофлиртовать с барменшей, в итоге со мной обращались, как с мусором. Она так сильно приложила меня о стол, что у меня теперь синяк. Я думал, полиция нашего города защищает нас — мирных граждан, но, оказывается, она сама сеет насилие!

— Капитан, ничего такого не было, — уже осторожно говорит Бриджит, прекрасно понимая, как дорого ей может обойтись наличие жалобы в её деле. — Я просто обыскала его и, возможно, сказала лишнее.

— Господин Ортега, если офицер Хименес принесёт вам извинения, вам будет этого достаточно? — спрашивает гостя Рамос. — Вы, конечно же, можете подать и официальную жалобу.

— Извинений будет достаточно, я человек не мелочный, — хмыкает Ортега.

— Судя по тому, что ты сюда припёрся, и не скажешь, — не сдерживается Джи.

— Офицер Хименес! — зло смотрит на неё Рамос.

— Простите, капитан.

— Подождите нас в приёмной, пожалуйста, вам предложат кофе, — обращается к гостю капитан, и Ортега, встав на ноги и напевая под нос детскую считалку, идёт на выход.

— Слушай меня внимательно, девочка, — обращается к офицеру Рамос. — Захочет, чтобы ты поцеловала его в задницу, поцелуй, потому что ты одна из самых перспективных кадров у меня, а жалоба в твоём деле означает, что ты вылетишь из программы DEA в ту же секунду. Они, в отличие от нас, не умеют договариваться, — намекает на то, как местные правоохранительные органы закрывают глаза на то, что им невыгодно. — Так что иди туда и сделай всё, чтобы этот наглый ублюдок ничего не написал.

— Его историю снова пробивали? — спрашивает Бриджит. — В «Оазис» дурь или покупают, или продают. Вряд ли он туда только выпить зашёл.

— Проверяли, — кивает Рамос. — Мелкий бизнесмен, торгует компьютерной техникой, несколько магазинов по всему городу. Чист как стёклышко, приводов не было.

Джи, поняв, что наглеца не прижать, нехотя соглашается с капитаном и, выйдя в коридор, смотрит на флиртующего с другой офицершей мужчину. Бриджит делает глубокий вдох и, подойдя к явно очарованной Ортегой девушке, просит оставить их наедине.

— Ну что, Хомячок, будешь извиняться? — с ухмылкой смотрит на девушку Рауль. — Кстати, кофе у вас дерьмовый, как ты его пьёшь?

— Меня зовут Бриджит Хименес, и прежде, чем требовать уважения, научитесь его выказывать, — цедит сквозь зубы девушка.

— Ты мне его уже в клубе выказала, — темнеет взгляд мужчины.

— Приношу извинения за то, что, возможно, была груба при обыске, но я делала свою работу, — прочистив горло, говорит Джи.

— Не верю, — хмыкает Ортега и скрещивает руки на груди.

— Простите? — с недоумением смотрит на него Бриджит.

— Извиняйся от сердца, чтобы я чувствовал, пока я ничего не чувствую, — качает головой Рауль.

— Прошу прощения за то, что была груба и случайно нанесла вам синяк.

— Уже лучше, но тоже не то, — цокает языком Ортега.

— Слушай сюда, — схватив его за ворот, тянет на себя Джи, и в зале наступает гробовая тишина. Девушка ловит обеспокоенный взгляд Карла, и только потом пальцы на чужом вороте расслабляются. Ортегу её срыв ничуть не беспокоит, он всё так же нагло разглядывает её лицо и, кажется, даже веселится.

— Ты мне нравишься, — в подтверждение её мыслей скалится Ортега. — Такая смелая, принципиальная, непроходимая скала, аж кровь будоражишь. Прощаю.

— Я провожу вас до лифта, — выдохнув, говорит Бриджит.

— Это меньшее, что ты можешь сделать, синяк-то болит, — усмехается Рауль, проходя к лифту.

Джи нажимает на кнопку, злится, что лифт в самом низу и ей приходится торчать с этим хамом лишние минуты.

— Слушай, я же помочь могу, — вдруг задумывается Ортега.

— Чего? — поворачивается к нему девушка.

— Я техникой торгую, разный сброд вижу, кое-что знаю, кое-что могу узнать, — говорит Ортега. — Информатор не нужен? Вы же им неплохо платите.

— Нет нужды, — отмахивается Джи, мечтающая больше никогда не видеть этого мужчину, иначе она точно поддастся соблазну, вмажет ему и вылетит из полиции.

— Могу бесплатно помочь, дай номер, что увижу — сообщу, — не отстаёт Рауль.

— Думаю, номер полиции ты и так знаешь, — продолжает бить по кнопке Джи.

— Да чего ты такая угрюмая и хмурая, расслабься, ну, — хлопает её по плечу Рауль и, поймав разъярённый взгляд, демонстративно руку убирает.

— На первом этаже тебе пробьют талон для парковки, и лучше больше не попадайся, — криво улыбается ему Бриджит и радуется, что лифт прибыл.

— Если что, обращайся, я правда помогу, — протягивает ей руку Рауль, Джи долго на неё смотрит, но свою в ответ не тянет.

Ортега проходит в лифт, напевая «Беги от двери ведьмы Мэри, запрись и потеряй ключи, а коль во сне увидишь Мэри, умри, но только не кричи», и прислоняется спиной к стене. Бриджит, которую пробирает ознобом из-за жуткой считалочки, поднимает глаза на мужчину и замечает, что по мере того, как дверцы закрываются, его взгляд меняется. Джи может поклясться, что из лифта на неё смотрел уже другой человек. Его глаза горели огнём, скрывающим за собой нечто необузданное и готовое вырваться наружу. Джи сама не поняла, почему её напугало проскальзывающее в чужом взгляде безумие. Самое плохое, что, поддавшись первобытному страху, Джи зародившееся на дне чужих зрачков предвкушение разрушения так и не разглядела. Она ещё долго стоит перед лифтом, пытаясь совладать со странным впечатлением, оставленным Раулем, и только потом возвращается к своему столу и теперь сама напевает приставучую считалочку.

Лино оставляет машину в переулке за три квартала от участка, пересаживается в ожидающий его эскалад и никак не может перестать улыбаться. Какая же Хомяк забавная. По стандартному сценарию — её голову уже должны были найти в канаве, а тело перед её домом, но Венсану внезапно слишком интересно, и казнь он откладывает. Снова.

— Джи. Я буду звать её Джиджи-Хомячок, — говорит мужчина, всё никак не переставая думать о девушке-офицере.

— Ты о чём? — спрашивает его играющий в игру на телефоне Кастильо.

— О Хомячке. Почему у меня никогда не было хомячка? — задумывается Лино. — У нас есть тигры, бегемоты, даже вон павлина заграбастали, а такое очаровательное создание не приобрели. Нужно срочно купить мне хомячка! — восклицает мужчина.

— Отец, ты обкурился с утра? — выгибает бровь Кастильо.

— Бинни, малыш, себя надо радовать, — ерошит его волосы Венсан. — На этом этапе моей жизни меня радуют только хомячки, посажу парочку в клетку, а самого крупного на цепь.

Глава 4. Indigo

Пабло вроде бы и отошёл после разговора о яхте, но всё равно ворчит и косо поглядывает на дочь и супругу, пока они обсуждают аксессуары к наряду девушки. После работы они заехали в торговый центр и выбрали Фелисии новый образ, от которого она в восторге. Её светлые волосы, эффектно контрастирующие с тщательно подобранным нарядом, убраны назад, но пара прядей красиво обрамляет её лицо. На Фелисии стильное платье цвета шампанского на тонких бретелях, и она, прислушавшись к маме, ещё добавляет к образу золотую цепочку и пару колец. Девушка не хотела чрезмерно наряжаться, учитывая, что всё-таки это не вечеринка с друзьями, а корпоратив, и считает, что справилась с задачей отлично.

— Ты слишком красивая, этот мир тебя снова обидит, и я себе этого не прощу, — всё-таки не сдерживается Пабло, и Фелисии приходится приложить усилия, чтобы не растрогаться от слов отца и не пойти на вечеринку с красными глазами.

— Пап, я же обещала, я больше тебя не расстрою, поэтому не переживай, — заверяет его девушка. — Как вечеринка закончится, я приеду, и не забывай, что я работаю в серьёзном месте, а сотрудников Falcon нельзя обижать.

— Я помыл машину, бак полный, — под строгим взглядом супруги протягивает дочери ключи мужчина. — Будь осторожна, а если выпьешь — позвони, я сам приеду тебя забрать.

— Хорошо, — улыбается ему Фелисия и, забрав телефон, идёт к двери, в которую входит Алисия.

— Надо же, так нарядилась, будто давать едешь, — смеряет её оценивающим взглядом девушка.

— Алисия! — услышав дочь, багровеет Джорджиа.

— Ну, а чего она так вырядилась? — хмыкает Алисия. — Точнее, для кого?

— Для себя, — отрезает Фелисия. — Пьяной ты мне больше нравишься, сестрёнка, но моё настроение тебе не испортить. И сильно не злись, сиськи сдуются, а они недёшево стоят.

— Уж лучше я потрачусь, чем быть доской, как ты, — кривит рот девушка. — Будь осторожна, клоунесса, — уже без злости добавляет.

— Спасибо, стерва, — подмигивает ей Фелисия и выходит прочь.

***

Фелисия без пробок добирается до порта, оставляет автомобиль на платной стоянке и идёт за парнями, работающими в её отделе. Она знала, что вечеринка на яхте, но теперь, смотря на неё, понимает, что и не думала, что она такого огромного размера. Это уже не яхта, а целый корабль. Яхта со сверкающим белоснежным корпусом пришвартована прямо у берега и медленно качается на тёмных волнах. Фелисия с восхищением рассматривает судно и ждёт, когда люди впереди неё пройдут на борт.

— АРЕС, — успевает прочитать название, выбитое на борту яхты, девушка и, наконец-то подав руку, поднимается на мостик.