— Ликси, милая, вернись к своим мудакам лучше, не лезь туда, — хохочет Яна, доставая шоколадный батончик, — и вообще, он тебе в отцы годится.

— Ты так говоришь, будто он во мне заинтересовался, — уже понуро говорит Фелисия. — И он молод, ему немного за тридцать.

— Как тебе мало надо, чтобы втюриться, — качает головой Яна. — Не предлагаю шоколадку, там арахис. Подохнешь ещё.

— Я всё равно есть не хочу, аппетит пропал, а ты кончай соблазнять меня батончиками, зная, что у меня аллергия, — убирает сэндвич обратно в пакет Фелисия. — Я теперь об этой поездке в лифте до конца жизни не забуду. Вот бы ещё приехал, ну, разочек.

— Лис, это Гильермо Наварро, спустись на землю.

— Да я и так на земле, но что плохого в том, что я могу фантазировать о таком красивом мужчине, — мечтательно говорит Фелисия.

— У таких, как он, не все дома, зачем тебе отношения, из которых нельзя выйти?

— серьёзно смотрит на неё Яна.

— Во-первых, кто в своём уме будет из них выходить, это же Наварро! Во- вторых, к чему ты? Ты что-то знаешь? — хмурится Фелисия.

— Я знаю одно, что у богачей свои причуды, и часто они все шизики, — хмыкает Яна.

— Да по-любому мне ничего с ним не светит, я парней своего уровня отталкиваю, не то что его, — бурчит Фелисия.

Просидев с подругой ещё полчаса, она возвращается в офис и сразу попадает под перекрёстный огонь, где все пытаются выяснить, как прошла её поездка в лифте и что говорил Наварро. Фелисия честно отвечает, что ничего он ей больше не говорил, и возвращается к докладам. Хорошо, что работы много, так время пролетает быстро. На часах уже пять, осталось ещё часок потерпеть, и можно будет поехать домой. Фелисия слишком эмоционально вымотана, чтобы идти сегодня на танцы, поэтому планирует завалиться в кровать с чипсами и каким-нибудь эротическим фильмом.

— Народ, — выйдя на середину комнаты, привлекает внимание сотрудников Исая. — Все вы знаете, что «Обелиску» десять лет в эту субботу, и обычно в этот день наш щедрый босс дарит нам премии, но, так как в этом году юбилей, будет ещё и вечеринка для сотрудников.

Довольный гул проносится по залу.

— Вечеринка в субботу, на яхте, собираемся у причала в семь! — продолжает Исая, и все, забыв про работу, начинают восторженно обсуждать предстоящий праздник.

— А идти всем обязательно? — спрашивает одна из сотрудниц, подойдя к Исае.

— В субботу мы с мужем планировали поездку за город.

— Вы можете не пойти, но этим вы оскорбляете чувства руководства, которое проводит вечеринку для вас, поэтому обдумайте своё решение хорошо, — заявляет Исая.

— Блин, мне надеть нечего, — единственное, о чём думает Фелисия, и параллельно гуглит, что надеть на вечеринку на яхте.

Поняв, что, если она пойдёт, придётся шопиться, она теперь проверяет баланс своих карт. Исая неустанно отвечает на многочисленные вопросы по поводу вечеринки, и к нему даже присоединяется спустившийся вниз Джером. Фелисия, отослав боссу данные, поднимается, чтобы собраться домой, и внезапно задумывается. Допустим, она всё же потратит деньги, купит новый наряд и пойдёт на вечеринку, но смысл это делать, если Наварро там не будет? Все остальные лица, которые она увидит на яхте, она и так видит каждый день. Плюс, ещё придётся выслушать недовольства отца, который терпеть не может любой вечерний досуг дочери, и лучше использовать разрешение для клуба на уик-энд, чем на вечеринку с коллегами.

— А сам Наварро там будет? — всё же рискнув, спрашивает Исаю Фелисия.

— Тебе это зачем? — выгибает бровь Исая.

— Просто, если его не будет, можно не появиться. Откуда он узнает, что кто-то не пришёл? — говорит как есть Фелисия.

— Десять лет — это не шутки, думаю, он будет, лучше не рисковать. Хотя ты интерн, и, если ты тут оставаться и так не планируешь, можешь не приходить, — говорит Исая.

— Не можешь, — отрезает Джером. — Ты здесь работаешь, получаешь оплату, так прояви уважение к месту, которое тебя приняло.

— Ладно, пойду, чего так грубо, — бурчит ошарашенная его резкостью Фелисия и возвращается к столу за вещами.

Вдыхая остывающий к вечеру воздух, девушка плетётся к остановке и, прислонившись к столбу, ждёт свой автобус. Впереди её ещё ждёт разговор с родителями, и если маму уломать труда не составит, то с отцом придётся постараться. Решив хотя бы до дома отвлечься от разъедающих её мыслей, девушка достаёт из рюкзака «1984» Джорджа Оруэлла и перечитывает пару случайных страниц. Фелисия читала эту книгу три года назад, а сейчас, перечитывая, осознаёт, что очень многое тогда упустила. Хотя с книгами всегда так — одна и та же книга, прочитанная в разный период жизни, способна оставить противоположные впечатления.

«Массы никогда не восстают сами по себе и никогда не восстают только потому, что они угнетены. Более того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать».

Конечно, Фелисия делает выводы на своём уровне, но даже так она понимает, что способна подтвердить эту цитату своим примером. Пока Фелисия не знакомилась с чем-то новым, не понимала, что можно лучше и больше, она была полностью довольна своей жизнью. Возможно, это палка о двух концах, и некоторые сами выберут сидеть в темноте, чтобы не нарушать душевный покой и не стремиться за пределы зоны комфорта, что тоже неплохо. Это, как в случае с Яной, которая рассказывала, что её знакомый, уехавший на учёбу на другой материк, отказался возвращаться и решил остаться там. Фелисия тогда не понимала, что там такого, если и здесь этот парень жил неплохо. Потом Яна объяснила ей, что, по словам знакомого, его уровень жизни в новом месте такой же, как и в Колумбии, но другой вопрос, что там люди чувствуют себя защищёнными властью, и, более того, там нет постоянных войн наркокартелей и такого количества криминала на улицах. Фелисии этого до конца не понять, ведь она с рождения страну не покидала и где-то даже убеждена, что все остальные страны живут так же, как и они, но сейчас, перечитывая эту фразу, она думает, что, возможно, всё же ошибается. Пока человеку не выпадает возможность сравнивать, он всем доволен, так, возможно, порой лучше, чтобы она никогда и не выпадала, не сеяла в душе хаос, и не важно, что в итоге она может привести к просветлению. Захлопнув книгу на своей остановке, Фелисия пешком добирается до дома и, забыв про Оруэлла, снова думает о лифте.

Впечатления не отпускают девушку, она летает в своих мыслях и в душе, переодеваясь, прокручивает в голове те пару минут в лифте и убеждается, что хочет снова увидеть Наварро. Фелисия даже пытается найти в интернете, что именно за парфюм был у мужчины, чтобы заказать его и себе, но, учитывая, насколько она плоха в распознавании запахов, по описаниям она так ничего и не находит. Девушка не унывает, решает на днях заскочить в парфюмерный и понюхать все люксовые парфюмы. Когда она спускается на ужин, родители сразу замечают, что Фелисия отстранённая.

— В чём дело? На работе проблемы? — первой спрашивает её Джорджиа, накладывая ей риса с курицей, пока отец листает газету.

— Что? — не расслышав вопрос, переспрашивает рассеянная девушка, и женщина его повторяет.

— Нет, просто к нам сегодня Наварро приходил, все на ушах стояли…

— Наварро? — моментально убирает газету отец.

— Да, это же его компания, и вот он пришёл, походил, и мы были в шоке, — рассказывает Фелисия.

— У тебя всё в порядке? Твоей работой-то он доволен? — обеспокоенно спрашивает Пабло.

— Пап, он даже имени моего не знает, — смеётся Фелисия. — Думаю, всё в порядке, просто его визит — большое событие. А ещё у нашей компании юбилей в субботу, и он в честь этого организовывает вечеринку на яхте.

— Тебе там нечего делать, — сняв очки, поднимается на ноги мужчина.

— Пабло, — нахмурившись, смотрит на него Джорджиа.

— Я на него работаю, и наши говорят, что нельзя не пойти, мол, это некрасиво, вечеринка же для сотрудников, — Фелисия ожидала подобной реакции от чрезмерно опекающего её отца, но всё равно злится.

— Ты слишком молода ещё, чтобы по яхтам шастать! — Пабло непреклонен.

— Папа, это же не какая-то развратная тусовка, а корпоратив! — возмущается Фелисия. — Мне уже не десять, перестань душить меня своей заботой!

— И что теперь? — багровеет мужчина. — Ты у нас большая и будешь шляться по яхтам?

— Да что плохого в яхтах? — разводит руками Фелисия.

— Там опасно, наркотики, случайные связи, всё там плохо! Знаю я, что на яхтах происходит и что богачи творят, — нервно ходит по комнате Пабло.

— Поменьше Нетфликс смотри! — не знает, смеяться или возмущаться на его слова, Фелисия.

— Ликси, доченька, ты просто мастерица притягивать неприятности, и только последние года два мы живём спокойно, — немного успокаивается мужчина. — Ничего страшного не случится, если ты скажешь, что занята или не хочешь на эту вечеринку. Уволят? Найдём тебе новую работу. Возьму тебя хоть к себе.

— Я не хочу, пап, ты мне учёбу обеспечил, практически все хотелки реализовал, а «Обелиск» — единственное место, куда я устроилась сама, пусть пока только интерном, — возмущённо говорит Фелисия. — Я понимаю твоё беспокойство, но и тебе нужно понять, что я уже выросла, и я могу отличать чёрное от белого.

— Не можешь, доченька, ты слишком чиста для этого мира, и если я сказал, что вечеринки на яхте — не для тебя, то значит, так оно и есть, — не сдаётся мужчина.

— Пабло! — восклицает Джорджиа, устав наблюдать за спором родных. — Перестань её запугивать и дай ей выбор.

— Ты даже не знаешь, где твоя старшая дочь, а уже почти десять часов! — выпаливает Фелисия, возмущённая его словами до глубины души.

— Алисия, в отличие от тебя, может о себе позаботиться.

— Твоя чрезмерная опека меня душит!

— Она обоснована, ты притягиваешь внимание!

— Я не виновата, что я родилась такой! — пытается не разреветься от обиды девушка. — Может, в комнате меня запрёшь? Прикуёшь к ножке кровати, и буду там сидеть?

Мужчина выдерживает паузу, трёт свой лоб, заставляя присутствующих мучиться под давящей тишиной, и снова идёт к столу.

— Хорошо, я сам тебя отвезу, там же подожду и заберу, — тяжело опускается на своё место Пабло.

— И чтобы весь офис надо мной угорал? — кривит рот Фелисия. — Оставь мне хоть каплю уважения. Мне нравится эта компания, я мечтаю, чтобы они взяли меня в штат, и моё отсутствие на юбилее мне в этом не поможет. Все другие родители гордились бы тем, что их ребёнок работает в таком месте, а ты со дня начала моей практики только изводишь меня.

Отец на это уже не отвечает и, бурча под нос ругательства, идёт наружу, выкурить сигару. Фелисия, чьё настроение пробило дно, уткнувшись взглядом в свои руки, думает о несправедливости, с которой вынуждена сталкиваться.

— Ты же знаешь, что он любя, — обнимает её со спины Джорджиа.

— Знаю, но менее обидно мне не становится, — утирает нос девушка. — Я, может, и расстраивала его в прошлом, делала глупости, связывалась не с теми людьми, но это просто корпоратив, и он не может запретить мне погулять там.

— Он и не запрещает, он просит быть осторожной, — гладит её волосы женщина. — Мы живём в городе картелей, а ты привлекаешь внимание. Ты не знаешь, но были случаи, когда отцу приходилось решать проблемы за твоей спиной. Они всё ещё есть.

— О чём ты? — поворачивается к матери девушка. — Кто-то ещё был, кроме «Доминион»?

— Не произноси это название в доме, — оглядывается на дверь женщина, надеясь, что муж не услышал.

Когда Фелисии было пятнадцать, она начала замечать, что по дороге в школу за ней ездит один и тот же автомобиль. Как только она рассказала про это дома, отец начал отвозить и забирать её из школы, но уже спустя неделю автомобиль исчез. Родители не рассказали ей, как они решили этот вопрос, но она вытрясла всё из Алисии, которая сказала, что на неё запал один из главных в картеле «Доминион», а следили за ней его люди. На вопрос Фелисии, как папа всё уладил, сестра сказала, что он откупился, и не забыла отметить, что благодаря младшей они «обнищали». Уже спустя несколько лет Фелисия узнала, что папе пришлось отдать «Доминион» один из своих складов, и взамен они пообещали, что Фелисии от них угрозы не будет. Так и было, ведь все последние годы девушка спокойно разгуливает по городу, и больше каких-то конкретных угроз в её сторону не наблюдалось.

— Ты же знаешь, эти изверги не ставят разницу, не смотрят ни на возраст, ни на пол, и было такое, что ты привлекала внимание и других опасных людей, — продолжает Джорджиа. — Нам повезло, что твой отец — достаточно известная личность, и у него есть возможности им сопротивляться, но это не значит, что нужно лезть на рожон. Его страх за тебя обоснован. Многие в этом городе мечтают заполучить себе красивую куклу, но я в тебя верю и знаю, что ты не позволишь им испачкать себя.

— Я всё равно пойду на вечеринку, потому что она будет охраняться. Да её сам Наварро проводит, а его и картели боятся! — заверяет мать девушка. — Кто посмеет заявиться к тому, кому принадлежит город, или покуситься на его работника? Даже «Доминион» перед ним никто.

— Хорошо, — целует её в лоб женщина. — С утра мы купим тебе крутой наряд, чтобы все твои коллеги давились слюнями.

— Обожаю тебя.

Родители поднимаются к себе, чтобы лечь, а Фелисия остаётся в гостиной и бездумно щёлкает пультом. По телевизору ничего интересного не показывают, да и сидеть уже особо желания нет, поэтому Фелисия тоже поднимается, намереваясь пойти спать, как слышит звон ключей снаружи. Поняв, что вернулась сестра и, учитывая её безуспешные попытки попасть в замочную скважину, она не совсем трезвая, девушка идёт открыть ей дверь. Алисия внутрь не заходит, а Фелисия, высунув голову наружу, видит, что девушка сидит на ступеньках и курит.

— Я еле сдерживаюсь, чтобы не запереть дверь изнутри, — ворчит Фелисия и, всё же выйдя на крыльцо, опускается на ступеньки рядом с сестрой. — Чего ты так рано? Рейды были, и тебя с проституткой спутали?

— Заткнулась бы, — забыв стряхнуть пепел, роняет его на свою еле прикрывающую её бедра юбку девушка.

— Неважно выглядишь, — Фелисия больше не язвит, сестра, пусть и пьяная, явно расстроена, да и размазавшийся макияж говорит о том, что она недавно плакала. — Тебя кто-то обидел? — двигается ближе девушка.

— А то что? — поворачивается к ней Алисия. — Моя младшая сестрёнка-куколка пойдёт и набьёт моему обидчику морду? — ядовито улыбается, но улыбка застывает на лице, когда девушка замечает, как хмурится младшая. — Прости.

Алисия на самом деле не хочет выливать свою злость на сестру, та просто попалась под горячую руку, и кипящая внутри злость на всех и на себя решила обрушиться именно на неё.

— Так в чём дело? — привыкшая к её подколам девушка долго на словах старшей не зацикливается.

— Мне позвонил местный бренд, я должна была у себя их уход для лица разместить, — не моргая, смотрит на пальму во дворе Алисия. — Мне бы заплатили, но на деньги плевать, главное, моё лицо висело бы на площади, но они передумали, — поджигает вторую сигарету. — Странно, знаешь, что, как бы ты ни старалась, если не дано, то не дано. Когда я была серой мышкой, мне все говорили: сделай внешность, будешь конфетка. Я сделала внешность, мне теперь говорят, мол, для рекламы нужно натуральное лицо. Моё натуральное лицо нахуй никому нужно не было! — сжимает ладони в кулаки девушка. — Порой мне кажется, что, даже если весь мир, кроме одного человека, будет называть меня иконой красоты, внутри я так и останусь уродливой девчонкой, ведь мне важно мнение каждого.

— Они идиоты, а ты никогда не была уродиной, — пытается поддержать сестру младшая.

— Ой, Ликси, не заливай, я была обычной! — смех Алисии переходит в кашель, но она всё равно снова затягивается. — Что получают обычные? Обычных мужиков, походы в супермаркеты для среднего класса, йогу в парке и кучку детишек, на образование которых надо откладывать из денег «на себя». Сейчас я красивая, но мужика с большими деньгами у меня всё ещё нет. Я хочу частный самолёт, особняки, яхты, путешествия, частного шефа и ничего не делать. Другие девчонки же это получают, чем я хуже? У нас хирург одинаковый!

— Может, ты просто перестанешь зацикливаться на внешности, — пожимает плечами Фелисия. — Мы живём в прекрасном городе, у отца есть возможности устроить тебя, куда хочешь. Придумаешь себе дело для души, а любовь сама тебя найдёт. Ты же только и делаешь, что ходишь по этим тусовкам, где шатается сброд, выставляешь себя как товар, и, если у мужиков меняются вкусы, ты сразу меняешь внешность. Ты не какой-то гаджет, который надо постоянно обновлять, а личность. Перестань жить только для того, чтобы соответствовать чужим стандартам красоты. Это оскорбительно.

— Сказала та, кто может заполучить любого мужика в этом городе, — смеётся Алисия. — Прекрасный город? Ликси, ты живёшь в мыльном пузыре и смотришь на то, как его стены переливаются радугой. Этот город — дыра, высасывающая из людей души, тут правят наркотики и секс, и ты должен поставлять одно из двух, если хочешь жить лучшей жизнью. Мир за пределами твоего пузыря ужасен, и мне тебя очень жаль. Искренне жаль, ведь однажды он лопнет, и тебе будет очень больно. Я помочь тебе не смогу.

— Ты пьяна, вот и философствуешь, нет никакого пузыря, и да, плохого тоже хватает, просто я выбираю видеть хорошее, — хмыкает Фелисия.

— В том-то и дело, что ты и при желании плохого не увидишь, — нервно усмехается девушка. — Я выхожу из дома и ныряю в стаю пираний, ты выходишь из дома и собираешь печенье, конфеты, улыбки и любовь. Поэтому тебе не понять, каково это — пытаться подняться наверх, не имея твоих возможностей, когда тебе и стараться не надо, всё само идёт в руки.

— Ты загнула, я постоянно стараюсь, — зевает Фелисия. — Да и вообще, у нас всё одинаково, но ты хочешь чёрт знает кого — императора, короля, Наварро, в конце концов?

— Причём здесь он? — мрачнеет Алисия.

— Ну, тебе же мужик его уровня нужен, ты вечно охотишься за миллионерами и на их тусовки попасть пытаешься.

— Было бы неплохо, но я мыслю трезво, хотя и бухая в стельку, так вот он точно не для меня, — закидывает зажигалку в сумочку Алисия. — Я просто хочу быть настолько красивой, чтобы не было отбоя от предложений, все голову сворачивали. Я знаю девчонок, которые просто есть, и им дарят подарки, делают предложения, возят отдыхать в Европу и оплачивают все нужды. Я столько денег потратила на внешность, но все, кто мне попадается, или жлобы, или только с виду при деньгах.

— Может, теперь стоит начать тратиться на внутренний мир? Сделать себя интересной не только внешне? — предлагает Фелисия. — Я где-то слышала, что красота является проблемой в двух случаях: когда её нет или когда нет ничего, кроме красоты. Ты, сестрёнка, второе.

— Хочешь сказать, я тупая? — легонько бьёт её локтем в бок девушка. — Поверь, в нашем мире эти высокопарные слова про «надо уметь предлагать что- то ещё, кроме красоты», не рабочие. Я знаю столько тупых девчонок, которые два слова связать не могут или чей внутренний мир весь состоит из баночек для ухода за кожей, но мужикам плевать на это. Они готовы платить только за красивую обёртку.

— Тогда я не знаю, чем тебе помочь, — вздыхает Фелисия. — Я знаю, к примеру, чем я отталкиваю парней. Тебе нужно узнать, в чём твоя проблема.