Венсан медленно выдыхает дым и, раздавив ботинком сигарету, возвращается в больницу, которую содержит картель. Он идёт по коридору мимо выстроившейся в ряд вооружённой охраны и, толкнув дверь в палату, в которой накладывают повязку на свежий шов на плече брата, ждёт, когда врач закончит работу.

— Многих взяли? — стоит врачу выйти, спрашивает его Кастильо.

— Только трупы, пришлось добить своих же, чтобы не пытали, — опускается на койку рядом Венсан. — Ты ни о чём не думай, главное, что ты в порядке.

— Они стали действовать резко, за последние месяца четыре это уже которая облава. Что происходит, отец? — смотрит на него младший.

— Спонсоры увеличились, — кривит рот Лино. — Но не страшно, мы тоже не голодаем.

— Мы ведь ответим? — щурится Кастильо.

— Обязательно.

— Я серьёзно, я хочу головы всех, кто сегодня стрелял в меня и кто отдал приказ, — твёрдо говорит младший.

— Ты их получишь, — обещает Венсан.

— Всех?

— Я тебе уже сказал, — поднимается на ноги Венсан, прекрасно понимая, куда он клонит, и выходит прочь.

***

Фелисия, которую после разговора с Яной и выкуренного косяка немного отпустило, возвращается домой к восьми и, поздоровавшись с родителями, закрывается у себя. Она берёт телефон с собой даже в душевую и продолжает ждать звонка. Несмотря на то, что время неминуемо приближается к полуночи, а от Наварро ничего не слышно, девушка надежды не теряет и продолжает реализовывать первый пункт своего плана. Закончив возиться в ванной, она щедро увлажняет свою кожу и начинает сушить волосы. Телефон оповещает о входящем звонке, Фелисия бросается к нему и видит неизвестный номер на экране.

— Это Алисия, Ликси, мне срочно нужна твоя помощь, — слышит девушка, стоит ей поднести трубку к уху. — Я звоню из участка, они говорят, мне грозит штраф и даже условка, пожалуйста, не говори родителям, приезжай сюда, — плачет сестра.

— Чёрт, Алисия, во что ты ввязалась? — сокрушается напуганная девушка и второпях одевается. Фелисия бросает готовящей ужин на кухне матери, что идёт к Яне, и, выбежав наружу, вызывает такси.

Фелисия, которая всю дорогу перебирала в голове возможные проступки Алисии, врывается в участок и, замерев на пороге, пытается сориентироваться. Стоило ей войти, как почти все присутствующие повернулись к ней. Один из задержанных, явно не трезвый мужчина средних лет, тихо присвистывает, пачкая её своим грязным взглядом, за что сразу же получает толчок от полицейского. Последний, к слову, сам продолжает внимательно рассматривать Фелисию и даже не пытается скрыть свой интерес.

— Алисия Лим, где она? — подойдя к стойке регистрации, выпаливает Фелисия и ждёт, пока девушка проверит информацию.

Девушка продолжает лениво листать базу данных, а потом наконец-то кивает в сторону коридора.

— Задержана. Пока здесь, в изоляторе.

— Могу я увидеть её? — с надеждой спрашивает Лис.

— А кто она тебе? — не стесняясь, разглядывает её девушка.

— Сестра. Так могу или нет? — теряет терпение Фелисия.

— Можешь, тебя проводят, — кивает она охраннику у стены, и Фелисия идёт за ним.

— Мы перевели её в комнату для допросов, оформление ещё не закончилось, так что коротко, — открывает перед ней дверь полицейский и, пропустив Фелисию внутрь, сам остаётся на пороге.

Алисия сидит на жёстком металлическом стуле, сгорбившись, будто пытается спрятаться от всего, что происходит вокруг. Всегда бойкая, упрямая, не лезущая в карман за словом девушка сейчас выглядит слабой и напуганной. Фелисия, которая всю жизнь считала себя самым слабым ребёнком Пабло, теперь в этом сомневается, хотя, стоит вспомнить, что она сама проходила через подобное, она её понимает.

— Ликси, ты пришла, — смотрит на неё затравленным взглядом Алисия.

— Что случилось? Почему ты тут? — борется со спазмами в горле девушка, которая именно в этот момент не хочет быть взрослой. Лучше бы пришёл папа и всё решил, потому что Фелисия не знает, что ей делать, как помочь сестре, которая в отчаянии.

— По той же причине, что и ты, — её голос ломается, но она тут же проглатывает панику, заставляя себя говорить быстрее. — Ты должна мне поверить, Ликси. Это были не мои наркотики! Я не знала, что они у меня. Этот урод подсунул их мне, когда началась облава!

— Кто? — шокированно смотрит на неё младшая.

— Альваро, — всхлипывает Алисия. — Ублюдок.

— Ты им рассказала? — кивает в сторону полицейского Фелисия.

— Они не верят, никто не верит, ведь их нашли в моей сумке, — кусает губы девушка. — Прошу тебя, вытащи меня отсюда. Я не могу здесь оставаться. Я не выдержу.

— Я позвоню папе, он…

— Нет, — подаётся вперёд девушка, заставив полицейского напрячься. — Поэтому я позвонила именно тебе. Не говори ему, Ликси, они не должны знать.

— Но у меня нет столько денег, чтобы оплатить штраф, и адвоката я найти не могу…

— Ты не понимаешь, если они узнают, они меня не простят, — слёзы застывают на ресницах Алисии. — Тебя ведь так и не простили. Ты хочешь мне такой же жизни? Отец разочаруется во мне, но хуже всего, что я снова верну их в прошлое с тобой, от которого они всё пытаются убежать. Пожалуйста, помоги мне без них.

— Я бессильна, я не понимаю тебя, — растерянно смотрит на неё Фелисия.

— Один звонок, Ликси, — пристально смотрит на неё Алисия. — Тебе нужно сделать один звонок, и считай, что этого вечера не было.

Теперь Фелисия уже понимает, о чём она, точнее, о ком именно, и еле давит своё возмущение. Алисия, возможно, и правда в отчаянии, раз позволила себе попросить её о таком, но, даже если сестру она оправдать может, она не представляет, как позвонит Наварро за такой услугой. Наварро её пошлёт и будет прав, ведь у них не тот уровень отношений, более того, Фелисия сегодня повела себя с ним ужасно. Он не просто её пошлёт, он ещё повторит ей свои слова и явно заставит сильно пожалеть о звонке. Нет, Алисия не может заставить её сделать это. Фелисия не готова слушать очередное холодное «ты ведёшь себя как ребёнок», или, что ещё хуже, «с чего ты взяла, что можешь беспокоить меня по такому вопросу». Она уверена, что именно так ей Наварро и ответит. Если вообще ответит, учитывая, как он и до ссоры игнорировал её звонки и сообщения.

— Алисия, пожалуйста, я сама поговорю с отцом, Наварро не поможет, — шёпотом говорит девушка. — Я успокою отца, мы вытащим тебя…

— Уходи, — опускает глаза старшая. — Раз помочь ты мне не хочешь, то и от отца мне помощь не нужна, иначе я бы сразу позвонила ему.

— Почему ты такая упёртая? — восклицает Фелисия.

— Почему его мнение о тебе важнее меня? — с обидой спрашивает девушка. — Думаешь, я не знаю, что прямо сейчас творится в твоей голове? Ты боишься показать слабость, боишься попросить его, ведь Ликси у нас гордая и независимая, она всех мужиков за яйца держит, за помощью сама не обращается. И плевать, что твоя сестра получит срок и станет изгоем в семье.

— Ты несправедлива ко мне, но я не обижаюсь, я знаю, как тут страшно, — слабо улыбается девушка и идёт к полицейскому.

— Ты позвонишь? — кричит ей в спину сестра, но она не отвечает.

Фелисия выходит наружу, глубже вдыхает прохладный вечерний воздух и достаёт телефон. Если она и так уже потеряла Наварро из-за глупой обиды на его игнор, что мешает ей заколотить гроб их и так не состоявшихся отношений ещё и просьбой за Алисию? Наварро всё равно не возьмёт трубку, а Фелисия успокоит свою совесть, что не отказалась помочь сестре из-за гордости. Нажать на кнопку она не торопится, долго смотрит на открытый контакт, ещё раз всё обдумывает и подносит телефон к уху.

Первый гудок. Второй гудок.

— Повешу после четвёртого, он точно не возьмёт, — разбито улыбается девушка. Третий гудок.

Четвёртый гудок.

— Ладно, я пыталась, — опускает телефон Фелисия, подносит палец к красной кнопке и слышит из динамика голос:

— Слушаю.

— Привет, пожалуйста, ничего лишнего не говори, только «да» или «нет», — поднеся трубку к уху, выпаливает Фелисия.

— В чём дело? — в голосе мужчины чувствуется беспокойство.

— Со мной всё хорошо, но моя сестра попала в беду, я знаю, что не должна беспокоить тебя, но…

— Куда приехать?

Два слова, сказанных чётко, без колебаний, и Фелисия забывает, из-за чего они поссорились. Что бы ни случилось, если Фелисии это важно, он просто приедет. В этот момент мир вокруг девушки внезапно кажется самым безопасным местом, и она впервые в жизни не чувствует себя одинокой.

— В участок, район Гетсемани.

— Ты на улице? Зайди внутрь, жди и ни о чём не беспокойся.

— Хорошо, — облизывает солёные губы девушка, с плеч которой словно сошёл груз.

Фелисия наливает себе воды из кулера и, опустившись на скамью в приёмной, нервно поглядывает на двери. Спустя минут двадцать в них входит Кристофер и, кивнув девушке, идёт сразу к кабинету лейтенанта. Спустя ещё десять минут Алисию выводят в приёмную, и девушка, бросившись к младшей, обнимает её.

— Спасибо, мелкая, я теперь тебе должна, — размазывает тушь по лицу девушка и идёт с сестрой к выходу.

— Просто не попадайся больше, — слабо улыбается младшая, а сама всё поглядывает назад, надеясь увидеть Кристофера.

На улице, прямо рядом с входом вместо уже привычного роллса-ройса стоит чёрный гелендваген. Наварро не приехал, и Фелисия сомневается, что он в автомобиле, учитывая, что рисковать своим именем и светиться в участке он бы не стал, но девушка всё равно благодарна ему за помощь и надеется, что ей удастся выразить эту благодарность лично. Алисия вызывает такси, а Фелисия, наконец-то заметив выходящего наружу Кристофера, бежит к нему, чтобы поблагодарить.

— Он хочет с тобой поужинать, — не даёт ей открыть рот Кристофер.

— Сейчас? — удивлённо смотрит на него девушка и, получив кивок, возвращается к сестре.

— Услуга за услугу, — взяв её за руку, говорит Фелисия. — Езжай без меня и убеди родителей, что я у Яны тусуюсь, буду поздно.

— Что ты собралась делать? — напрягается Алисия.

— Ты правда будешь задавать мне вопросы? — хмурится Фелисия.

— Ладно, я тебе должна и сделаю, но будь осторожна, — снова обнимает её Алисия и садится в подъехавшее такси.

Кристофер открывает для Фелисии дверцу гелендвагена, и девушка взбирается на сиденье рядом с водителем.

— Ты теперь мой шофёр? — с издёвкой спрашивает она у устроившегося за рулём Кристофера.

— Я его шофёр, а ты моя работа, — парирует мужчина и заводит автомобиль.

— Спасибо, что приехал, хотя ты скажешь, что выполняешь приказы, — опустив солнцезащитный козырёк, проверяет волосы в зеркале Фелисия. Убедившись, что выглядит совсем не плохо, Лис возвращает внимание к дороге.

— Ужин подан.

— Не поняла, — поворачивается к мужчине девушка.

— Ты — ужин, и только что ты прихорашивалась перед подачей, что непонятно? — кривит губы Кристофер.

— Ты ревнуешь его ко мне? — щурится Фелисия.

— Нет, удивляюсь твоей глупости, — цокает языком Кристофер.

Больше Фелисия ничего ему не говорит, откидывается на сиденье и пару раз ловит взгляд Кристофера на себе.

Гелендваген заезжает на подземную парковку отеля и паркуется рядом с роллс- ройсом. Фелисия молча следует за Кристофером к лифту и, как и всегда перед встречей с Наварро, еле справляется с предвкушением. Дверцы лифта расходятся на двадцать третьем этаже, на котором находится ресторан с видом на всю Картахену. Фелисия, которая уже решила, что её ведут в номер, выдыхает. Она не против перевести их отношения на новый уровень, сама к этому готовилась, но то, что Наварро мог бы так вульгарно пригласить её для этого в отель, беспокоило её весь путь наверх.

В ресторане один клиент — Наварро, и он уже на месте. Мужчина сидит за лучшим столиком у окна и смотрит на вечерний город, озарённый мягкими огнями. Его блуждающий по окнам взгляд останавливается на Фелисии, и девушка рада, что он впечатлён.

— Я польщён, что ты приняла моё приглашение, — поднимается на ноги Наварро и опускается в кресло, только когда Фелисия садится.

Кристофер исчезает в глубине зала, а Фелисия любуется тем, кто занимал её мысли весь этот день, и тщательно выбирает слова.

— Спасибо за то, что ты не отказал, что…

— Я тебя остановлю, — усмехается мужчина. — Запомни с первого раза, и мы больше к этому возвращаться не будем. Мы с тобой в отношениях, а в них само собой разумеется, что я помогу. Всегда. Что бы ни случилось, ты скажешь мне, и я это решу. Договорились?

Фелисия, которая в его словах нашла ответы на все мучающие её вопросы разом, не может скрыть искрящуюся улыбку.

— Но благодарить всё равно надо, так принято, — продолжает улыбаться девушка.

— Благодарить своего мужчину за то, что он обязан делать по умолчанию — не надо. Пожалуйста, — тоном, не допускающим возражений, настаивает Наварро, и Фелисия кивает.

— Я мешкала, боялась звонить, потому что после нашей ссоры я думала, что ты не ответишь, — честно говорит ему девушка. — Ты не выбирал выражений, а я вспылила, — очень хочется решить и этот вопрос, снять с души груз.

— Мы будем ещё ссориться, это нормально, — усмехается Гильермо. — Но ни одна наша ссора, даже сама крупная, не будет оправданием для того, чтобы я не был рядом, когда тебе нужна помощь.

— И сам при этом не приехал, — не сдержавшись, фыркает Фелисия.

— Не хотел подвергать тебя лишнему вниманию, а не потому, что моё время — драгоценный актив, — произносит мужчина. — Это так, но тебя не касается.

— Ты не отвечаешь на мои сообщения. Хочу, чтобы ты знал, больше я их тебе писать не буду, — парирует Фелисия.

— Туше, — поднимает стакан с коньяком Наварро и подносит к губам. — Сегодня нас ждёт нечто особенное, поэтому не ищи меню.

— Ты меня не на ужин пригласил?

— Этот ресторан готовит исключительно по запросу, — говорит Наварро. — Сегодняшний вечер будет игрой. Шеф приготовит блюда, а твоя задача — угадать ингредиенты. Если угадаешь, будет награда. Если нет… — он чуть наклоняется вперёд, и его улыбка становится опасной. — Я поужинаю тобой.

— Мои рецепторы готовы, — ухмыляется Фелисия и тянется за бокалом, который наполняет для неё официант.

— Не притупляй вкус, — не даёт ей донести его до губ Наварро и кивает кому- то позади. Фелисия вздрагивает от неожиданности, когда подошедший сзади официант завязывает её глаза шёлковой ленточкой, и пару секунд даже испытывает панику.

— Я помогу тебе с блюдами, ты будешь их пробовать и угадывать ингредиенты.

Фелисия чувствует ладонь Гильермо, коснувшуюся её руки, и, успокоившись, кивает.

Первое блюдо подают сразу — изысканное карпаччо из тунца, украшенное тонкими лепестками фиалок и капелькой соуса. Наварро помогает Фелисии поднести вилку к губам и терпеливо ждёт, пока девушка жуёт рыбу.

Вкус, одновременно освежающий и пряный, с едва уловимой горчинкой. Фелисия не видит, как жадно мужчина впился взглядом в её губы, продолжает пробовать закуску и думать.

— Тунец, — неуверенно говорит Фелисия.

— Верно, а соус? — спрашивает Наварро.

— Лимон… и, кажется, имбирь?

— Близко, но нет. Это юзу и немного перечной мяты. Но для первого раза я засчитаю, — отодвигает свой стул Наварро, а Фелисия всё порывается снять повязку. Странно, она находится в полной безопасности, учитывая, что напротив неё сидит тот, кому она теперь безусловно доверяет, но в то же время невозможность открыть глаза заставляет её чувствовать себя уязвимой, и ей некомфортно.

— Мы облегчим тебе задание, сними повязку и иди ко мне, — словно читает её мысли Наварро.

— Без неё буду пробовать? — поднимается на ноги Фелисия, всё ещё не до конца понимая, куда ведёт мужчина. Стоит ей подойти к Наварро, как тот, обхватив её за талию, широко раздвигает свои колени и усаживает девушку на свои бёдра.

— Повязка останется, — Наварро забирает ленту из её рук и сам аккуратно завязывает ей глаза. Фелисия чувствует его обжигающее дыхание на лице, вызывающую трепет близость и старается не показывать своё волнение.

В его объятиях страха закрытых глаз совсем нет. Следующее блюдо уже посложнее — нежнейшее филе баранины с таинственным соусом из ягод. Фелисия открывает рот, а Наварро медлит, прежде чем поднести вилку к её манящим губам.

— Мясо с вином, — прожёвывает баранину Фелисия.

— Так не пойдёт, — улыбается Наварро.

— Давай ещё кусочек, я не распробовала.

Это не помогает, потому что Фелисии всё равно не удаётся угадать блюдо. Этому ещё и мешает покоящаяся на её талии широкая ладонь, которая то ползёт выше, к лопаткам, то спускается прямо к пояснице. Фелисии кажется, что прикосновения Наварро обжигают её даже через футболку.

— Последнее, — Гильермо подносит к её губам ложечку ванильного крема с корочкой карамели, но Фелисия подаётся вперёд и пачкает губы в креме. Наварро не тянется за салфеткой и вытирает с её губ крем пальцем. Фелисия чувствует, что он не торопится убирать свой палец, сдаётся инстинктам и, обхватив его губами, слизывает с него крем.

— Засчитаешь за выигрыш? — совсем невинно спрашивает девушка.

— Нет, никаких поблажек, — снимает с неё повязку Наварро и, не дав девушке возмутиться, впивается в её губы. Он целует её с напором, отключив все свои контрольные механизмы, которые до этого чётко работали даже рядом с его одержимостью. Фелисия еле успевает за его языком, ёрзает на нём из-за собственного и чужого возбуждения, которое отчётливо чувствует под собой, и понимает, что так пошло её ещё никогда не целовали. Более того, она никогда не думала, что можно быть на пике только из-за того, как искусно её целуют. Хотя и поцелуем то, что делает Наварро, назвать сложно. Он заставляет её задыхаться, сминает её губы и, погасив дикое желание впиться в них зубами, выбирает провести по ним языком.

Фелисия, поняв, что ещё немного, и она промокнет насквозь, с трудом отстраняется. Её взгляд скользит к бокалу с вином, бегает по столу, чтобы хоть как-то собраться. Наварро больше за поцелуем не тянется, продолжает удерживать её на себе и изучает каждую эмоцию, мелькающую на лице Фелисии.

— Я, наверное, красная, — подносит к губам ладонь Фелисия, будто так сможет остудить их жар.

— Вкуснее тебя я ничего не пробовал, — утыкается носом в её висок мужчина, а его ладонь ложится на ногу, чуть выше колена. Фелисия млеет от его прикосновений не меньше, чем от слов, сама ластится, играет с пуговицами на его рубашке.

— Не хочу везти тебя домой, — его губы теперь на щеке, спускаются ниже, касаются уголка губ Фелисии.

— Так не вези, нам же необязательно прощаться до утра, — Фелисия сама его целует, обвивает руками шею и видит, как на дне тёмных глаз зажигаются огни.

— А твои родители? — отстранившись, внимательно смотрит на неё Наварро.

— Алисия мне должна, я напишу ей, она всё решит, — без тени сомнений объявляет Фелисия, и волна возбуждения проносится по всему телу девушки из-за хищного оскала мужчины.

Наварро снимает её с себя, а потом, поднявшись на ноги, берёт за руку и ведёт к лифту. Фелисия, которой уже плевать на все правила приличия из-за собственного желания, думала, что они спустятся в номер, и удивляется, что дверцы расходятся на парковке. Девушка никак это не комментирует и, устроившись в роллс-ройсе рядом с Наварро, предвкушает незабываемую ночь.

Спустя почти час в пути, за который Фелисия никак не успокаивается, хотя Наварро к ней больше не прикасается, автомобиль наконец-то заворачивает на просёлочную дорогу и останавливается перед высокими чёрными воротами.

— Я не думала, что ты живёшь за городом, — поворачивается к мужчине Фелисия.

— Я люблю покой.