Цитаты из книг автора «Николас Старгардт»

В то время как другие вожди – такие как Геринг, Шпеер и Гиммлер – хотели спасти от полного крушения хоть что-то, Гитлер и Геббельс находили поддержку у многих офицеров вермахта – не обязательно нацистов – с их готовностью идти в ту самую «последнюю битву», которую немцы не решились дать врагу в 1918 г.

Следуя указаниям Гитлера, он сосредоточился на попытках обрядить неизбежное поражение в красочные одежды героизма, способного вдохновлять грядущие поколения.

Геббельс еще с августа 1941 г. время от времени старался подвести Гитлера к идее заключения сепаратного мира с одной или другой стороной. Однако после падения рубежа по Рейну министру хватило здравого смысла забыть об этих планах.

Риббентроп, поначалу предлагавший альянс против большевиков западным державам через немецкое посольство в Стокгольме; когда из этой затеи ничего не вышло, он велел заместителю посла в Швеции установить контакт с Советским Союзом.

К тому времени Гиммлер уже давно начал тайные переговоры с американцами.

В этой накаленной до предела атмосфере эсэсовцы зачастую сдавались последними и творили все больше и больше зверств по отношению к пленным и гражданским немцам.

в Золингене принялись разбирать противотанковые заграждения; на следующий день почти все солдаты в городе обзавелись гражданской одеждой. Даже главнокомандующий переоделся в неуклюже сидящий костюм и спортивную фуражку.

Подобное насилие творилось не только личным составом армии, СС, полиции и гестапо. Немцы обоего пола столь активно подвизались в массовых организациях партии, поэтому не представляется возможным провести четкую линию разграничения между режимом и обществом.

Иногда для расправы над истощенными голодом толпами, шагавшими под конвоем в восточном направлении, хватало одного предположения о возможной угрозе с их стороны.

Узники концентрационных лагерей превращались во все более привычное явление в больших и малых немецких городах; теперь эвакуация и марши смахнули последнюю пелену секретности – не осталось тех, кто не знал о том, как с ними обращаются. Многие встречные до глубины души поражались виду измученных, похожих на живых мертвецов людей и невероятной жестокости охраны, шарахались от тихой оторопи и прятались за закрытыми дверьми домов. Однако чувство сострадания и вины не превалировало над страхом. Даже мучения пленников служили в глазах немцев поводом для осуждения, и они говорили себе: «Какие же преступления они, должно быть, совершили, если с ними обходятся так беспощадно?!» Когда узников Освенцима гнали через польские городки и села Силезии в январе, местные порой прятали несчастных из жалости и часто давали еду и питье; но, когда колонны изможденных теней шагали через немецкие населенные пункты весной 1945 г., всеобщей реакцией были отвращение и страх. Чаще над ними глумились, плевали в них и бросали камнями, чем предлагали содействие. В ночь с 8 на 9 апреля местное гражданское население помогло СС, фольксштурму, СА, местной полиции, солдатам и гитлерюгенду отловить и расстрелять свыше 200 укрывшихся в лесах близ Целле узников с разбомбленного эшелона