Цитаты из книг автора «Николас Спаркс»

– Почему ты хочешь преподавать в начальных классах? По-моему, большинство мужчин предпочли бы работать в старшей школе. Он погрузил весло в воду. – Потому что в этом возрасте дети уже достаточно большие, чтобы понимать почти все, что говорят взрослые, но еще достаточно маленькие, чтобы верить, что взрослые говорят правду. И именно в это время начинают по-настоящему проявляться поведенческие особенности. Иными словами, это своеобразный рубеж.

– В Шарлотте я ходила на танцы с моими подругами в клуб сальсы, но большинство парней, с которыми я там знакомилась, жаждали только одного. На мой взгляд, нужно сначала завязать какие-то отношения, прежде чем переспать, ну а многие парни хотят просто легкой интрижки. – Это их проблема. – Да, но… Мария попыталась найти наиболее понятное объяснение. – Иногда бывает трудно. Наверное, потому, что мои родители очень счастливы, и кажется, что в отношениях все просто. Я всегда полагала, что найду идеального парня, даже не имея необходимости немедленно заводить семью. В юности у меня было столько планов… Я точно знала, что к тридцати годам выйду замуж и мы будем жить в викторианском особнячке и думать о детях. Но теперь это кажется еще менее реальным, чем в детстве. Менее реальным, чем пару лет назад.

– Спасибо, – промямлила она. – Очень приятно. – Не сомневаюсь, ты это и раньше слышала не раз. – Да нет… – Значит, ты общаешься не с теми людьми.

В восемь лет я надела очки – страшенные, в толстой коричневой оправе. И три года носила скобки на зубах. Я была застенчивая, неуклюжая и действительно любила учиться. Я не ходила на школьные вечеринки вплоть до последнего класса, и даже туда я отправилась в компании девочек, которых не пригласил никто из парней. Впервые я поцеловалась только за месяц до поступления в колледж. Поверь, я знаю, что такое зубрилка, я ею была. – А теперь? – Ну, я по-прежнему та еще зануда. Я сутками работаю, редко хожу в гости и почти ничего не делаю по выходным, не считая плавания и визитов к родителям. Вечер пятницы я обычно провожу в постели с книжкой. – Ну, это еще не значит, что ты зануда. Я тоже редко где-то бываю. Когда я не работаю и не участвую в соревнованиях, то обычно слушаю музыку, занимаюсь или болтаю с Эваном и Лили.

Не исключаю, что у меня врожденные амбиции и все такое, но родители уж точно их укрепили. Они оба бросили школу после восьмого класса и много лет терпели нужду, прежде чем сумели открыть ресторан. Им пришлось выучить чужой язык, научиться бухгалтерии и тысяче других вещей – с нуля, в зрелом возрасте. Поэтому для них хорошее образование – самая важная вещь на свете. Дома у нас говорят по-испански, поэтому в детстве мне требовалось прикладывать больше усилий, чем другим, ведь я не понимала учителя. Пусть даже мои родители работали по пятнадцать часов в день, они не пропускали ни одного школьного собрания и всегда следили, чтобы я делала уроки. Когда я начала приносить хорошие отметки, они были очень горды. На выходных они приглашали моих дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер – у меня здесь уйма родственников, – показывали им мой дневник и без конца рассказывали, какая я хорошая ученица. Мне нравилось быть в центре внимания, поэтому я стала трудиться еще усерднее. Я сидела на первой парте и поднимала руку каждый раз, когда учитель задавал вопрос. Я до ночи готовилась к контрольным. И в результате превратилась в настоящую зубрилку.

– Ты и это узнал в клинике? – Да, но понадобилось немало времени, чтобы это осознать.

– Конечно, ты прав. Равновесие – очень важная штука, но мне всегда нравилось осознавать, что я преуспеваю в чем-то, будь то контрольная в школе или хорошо написанное резюме на работе, ставить перед собой цели и достигать их… тогда я чувствую, что не просто плыву по течению. В конце концов, если я справлюсь с поставленной задачей очень хорошо, другие люди это заметят и оценят. А я это очень люблю. – Логично. – Но не для тебя? – Мы разные. – А разве ты не ставишь перед собой цели? Например, закончить колледж или выиграть бой. – Да. – Тогда в чем же мы отличаемся? – Потому что меня не волнует успех. И, как правило, я не задумываюсь над тем, что под ним подразумевают другие. – А я задумываюсь? – Да.

– А разве ты не хочешь добиться успеха? – Я даже не знаю толком, что такое успех, – сказал Колин. – Большой дом, дорогая машина, отпуск на экзотическом курорте? Мои родители так и живут, но мне они не кажутся счастливыми. Всегда хочется чего-нибудь еще и еще, и этому нет конца. Нет уж, спасибо. – А как ты хочешь жить? – Чтобы было равновесие. Работа – важная вещь, потому что надо себя содержать. Но не менее важны друзья, здоровье, отдых. Я хочу, чтобы у меня было время заниматься тем, что люблю. А иногда – чтобы вообще ничего не делать. – Это… очень разумно.

Ну, тогда я расскажу папе, что ты пошла на свидание с парнем, который сейчас отбывает условный срок. – Только посмей! – Шучу, шучу. Я постараюсь оказаться в другом штате в тот день, когда ты ему об этом сообщишь. Предупреди меня заранее, ладно? – Договорились. – Но хотя бы сделай селфи с Колином. Прежде чем выложишь все предкам. Это будет напоминанием, что ты когда-то ходила на свидание.

– Надо было послушать родителей Кэсси. И полицейского. Колин смотрел на волны. Их неумолчный шелест действовал умиротворяюще. Не дождавшись ответа, Мария повернулась к нему: – Вам так не кажется? Он ответил, с трудом выбрав слова: – Сложно сказать. – В смысле? – Судя по вашему тону, вы и без моего ответа уже сделали вывод. Но, если я соглашусь, вам, скорее всего, станет еще хуже. А если я скажу «нет», вы все равно не прислушаетесь.