Цитаты из книг автора «Николас Спаркс»

И все-таки, честно говоря, я не знаю, как относиться к тому, что ты сказала. – Вот и хорошо, – Мария шутливо ткнула его локтем. – Значит, мы на равных. Я тоже не знаю, как относиться ко многому из того, что ты сказал.

– Летом здесь всегда слишком людно. Я бы странно себя чувствовала в одиночестве. – Почему? Меня бы это не смутило. – Не сомневаюсь. Ты мужчина. А у женщин по-другому. Если приплыть сюда одной… кто-нибудь решит, что я непременно ищу приключений. А если какой-нибудь ненормальный сядет рядом и начнет приставать?

в отличие от Эвана, он никогда и не стремился к тому, чтобы надолго связать свою жизнь с одним человеком. Он был другим. Ему нравились свобода и отсутствие ответственности. Колин едва мог разобраться со своей жизнью, не говоря уж о том, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям. Ну или, по крайней мере, он так всегда считал, но теперь, украдкой восхищаясь Марией, Колин подумал, что, наверное, просто искал отговорки. Возможно, стабильные отношения его не интересовали, потому что у него никогда их не было и он не знал, что это такое, ну, или потому что он не встретил подходящую девушку. Колин знал, что опережает события, но не мог отрицать, что ему хотелось проводить больше времени с Марией. Он решительно не понимал, отчего она до сих пор одна. Колин убеждал себя, что она, уж конечно, не заинтересуется таким парнем, как он. И все-таки…

У него было мало опыта общения с такими женщинами, как Мария. У девушек, с которыми Колин встречался, вместо университетских дипломов и дружных семей были многочисленные татуировки, пирсинг, дерзкие лица и серьезные комплексы. Они ждали, что с ними будут грубо обращаться, и он, как правило, соответствовал ожиданиям. Отсутствие иллюзий относительно друг друга создавало нечто вроде зоны комфорта. Сомнительного комфорта, конечно, но беда никогда не приходит одна. Только одна или две девушки продержались с Колином дольше трех месяцев, но,

Когда черепахи наконец скрылись из виду, она заметила, что Колин смотрит на нее. Он улыбнулся, и Мария машинально подняла фотоаппарат и сфотографировала его, вспомнив, каким беззащитным он казался несколько минут назад. Несмотря на внешнюю уверенность, которую источал Колин, девушка понимала, что он тоже искал поддержки, ведь он, как и она, по-своему был одинок. Мария почувствовала щемящую тоску и вдруг подумала, что они одни на целом свете. В ту минуту она поняла, что хочет провести с Колином как можно больше вечеров, таких, как этот – самый обычный вечер, который отчего-то казался ей волшебным.

Солнце постепенно клонилось к горизонту, вода сверкала, как начищенная монетка.

це концов, мы живем той жизнью, которую выбираем для себя.

Я, в общем, сама не знаю, отчего стала юристом. Ну, вроде как само собой получилось. – Как так? – Когда я поступила в колледж, я еще не знала, чем хочу заниматься. Я думала про бизнес-школу и даже размышляла, не поступить ли в медицинский. Специальность я выбрала с трудом – и на втором курсе по-прежнему понятия не имела, чему хочу посвятить свою жизнь. Моя соседка по комнате, наоборот, точно знала, что займется правом, и я убедила себя, что это намного романтичнее, чем кажется. Тогда я подала документы в юридическую школу, а через три года уже работала в прокуратуре и готовилась к сдаче экзаменов. И вот… я здесь. Пойми меня правильно – я вполне компетентна, но иногда как представлю, что буду заниматься этим до конца жизни… – А кто сказал, что ты обязана это делать? – Не могу же я просто махнуть рукой на свое образование. Или вычеркнуть из жизни последние четыре года. Что тут поделаешь? Колин потер подбородок. – Лично я думаю, – наконец сказал он, – что человек вправе делать что хочет.

мной. Я серьезно взялся за уроки, и учеба стала даваться легче. Я догнал одноклассников в чтении и математике и дома тоже вел себя лучше. Но на следующий год я перешел в класс миссис Крэндал, и все достижения пошли прахом. Она была язвительной, злобной и ненавидела мальчишек, поэтому я снова стал трудным ребенком. Тогда родители отправили меня в военную школу, ну а продолжение ты знаешь. Колин шумно выдохнул, прежде чем вновь взглянуть на Марию. – Вот почему я хочу учить. Потому что, быть может, однажды я встречу мальчика с похожими проблемами – и буду знать, что делать. Я понимаю, какую роль может сыграть один-единственный год в жизни ребенка. Потому что без мистера Морриса, который учил меня давным-давно, я бы никогда даже не подумал поступить в колледж и стать учителем. Пока Колин говорил, Мария не сводила с него глаз. – Теперь, учитывая все то, что ты рассказал, твое желание не кажется мне удивительным… но я удивлена. – Почему? – Это очень вдохновляющая история. В смысле, то, как ты решил стать учителем.

начальной школе был лучшим годом за всю учебу, – сказал Колин. – До недавнего времени это вообще был мой последний хороший год, точка. Благодаря мистеру Моррису, отставному военному, который затем стал учителем. Он прекрасно знал, что мне нужно. Не бездумная дисциплина военной школы, а план, разработанный специально для меня. Он терпеть не мог беспорядка в классе; однажды я начал проказничать, из-за этого пришлось остаться после уроков. Я думал, придется просто сидеть в классе с книжкой, ну, или убираться, но вместо этого мистер Моррис велел мне наматывать круги вокруг школы и делать отжимания всякий раз, когда я пробегал мимо него. Он повторял: «У тебя отлично получается, ты очень быстрый и сильный», и так далее, поэтому я не чувствовал себя наказанным. То же самое он устроил на следующий день на перемене, а потом спросил, не смогу ли я приходить пораньше каждый день. Ведь очевидно, что я талантлив в беге. Что я сильнее других ребят. Лучше других. Теперь-то я понимаю, что мистер Моррис это придумал, чтобы дать выход моей избыточной энергии, чтобы я мог спокойно сидеть в классе. Колин заговорил мягче: – Но тогда… меня впервые похвалили. И с тех пор мне больше всего хотелось сделать так, чтоб он еще сильнее гордился