Предисловие

Первоначально книга задумывалась как краткий «курс молодого бойца» для успешной работы с нашими особенными китайскими друзьями моим партнерам, руководителям крупнейших российских компаний, государственных ведомств, общественно-политической и гуманитарной сферы, для которых я провел десятки закрытых мероприятий, посвященных Китаю.

Книга должна была дать ответы на самые общие и важнейшие вопросы и обобщить мой личный опыт изучения Китая с 2001 года, а также прямого взаимодействия с китайцами с 2005 года по сей день.

Единственным критерием истинного знания является эффективный результат его применения – «exitus acta probat»: цель книги сделать вас эффективнее в достижении как корпоративных, так и национальных интересов России в результате взаимодействия с китайскими друзьями, которые в свою очередь обрели высшее мастерство конкурентных войн и на глазах одного поколения изменили Китай и мир.

Постепенно книга из «курса молодого бойца» переросла отчасти в антропологическое исследование современного китайского общества и сравнение его с западными или индо-европейскими обществами, в том числе русским, справочник по китайской политике и экономике, которая вновь в своей истории переживает расцвет и величие.

Книга написана в переломный момент китайской истории, когда из младшего партнера США Китай перешел в новый статус – а десятилетия противостояния Китая и СССР сменились новой эпохой сближения между Россией и Китаем, когда так важно уметь «находить друзей среди врагов».

Книга написана в том числе и как учебное пособие, которое поможет заменить вам пару курсов получения специальности китаеведения в ВУЗе, конечно, не учитывая изучения самого китайского языка и объема дополнительной информации. Для тех же, кто уже начал учить китайский – книга будет полезным подспорьем в изучении сложного языка: в ней масса примеров на китайском, что позволяет сделать его изучение осмысленным и приблизить к практике применения.

В рассказе о Китае больше не отделаешься путевыми заметками и описаниями древних традиций – Китай вырос на границах России новым сверхмощным гигантом – «хорошо уметь в Китай», знать Китай, уметь построить с ним правильные отношения – станет задачей каждого значительной части нашего общества в новом веке.

Посвящаю вас, уважаемый читатель, в изучение Китая и желаю успехов в этом сложном, но интересном деле.

Николай Вавилов, Москва, 2023-2024 гг.

Китайцы, которые играют в игры

Душу народа легко понять по тем играм, в которые играют люди. И здесь отличия между русскими, или западной цивилизацией в целом, сразу бросаются в глаза и раскрывают особое видение мира китайцами, их построению стратегий не только в бытовой жизни, но и в жизни государства. В играх и их правилах раскрывается истинные черты этнического психотипа.

Итак, если даже после наступления эпохи цифровизации такие игры как карточный «дурак», шашки, шахматы получили цифровую реинкарнацию, то их можно признать одними из базовых для индо-европейского сознания или в случае «дурака» – для русского. Все эти игры подразумевают идею активной экспансии во вне, захвата и поражения противников через их уничтожение, и что немало важно – через уничтожение части своих сил. Какое же серьезное различие мы сразу видим при сравнении с китайскими играми?

Когда мы говорим о китайцах – какие игры в первую очередь имели такой масштаб распространения, что стали известны во всем мире? Верно, это «Мацзян» 麻将 («Маджонг») и «Вэйци» 围棋(японское название известное в России – «Го»). Да, в Китае есть подвид индийских шахмат Сянци 象棋, но в него играют примерно на порядок меньше, чем в истинно китайскую игру «Вэйци» – первый иероглиф которой «Вэй» можно перевести «окружение», «осада».

«Окружай и властвуй», перефразируем известную максиму власти англичан: об этом мы еще поговорим – китайская ментальность не поощряет лобового столкновения и цели уничтожения противника – это хорошо видно по одной из самых популярных в Китае игр. Ход за ходом ваши фишки расставляются так, чтобы отсоединить максимум территории, где-то окружить противника, не дать ему сделать то же самое с вами. Речи о победе через уничтожение не ведется, тем более нет и следа стиля уничтожения через собственные потери. В этом нет никакой гуманности – в мире с сотней конкурентов победить всех окончательно – нереально. Путем хитрости и правильных ходов занять большее пространство – да.

Вторая самая известная и играемая в самом Китае игра – Мацзян – также крайне интересно описывает китайскую стратегию победы и цели китайцев. Из пестрой системы мастей и комбинаций «костей» каждому из четырех игроков необходимо собрать нужную комбинацию для победы – и вновь «фишки» не выбрасываются наружу, не уничтожают противника путем смертельной атаки или прямого боя. Игрок избавляется от ненужных «костей» и собирает у себя «нужные» – когда соберет комбинацию из нужных – выигрывает. Прямого противостояния с другими сторонами стола нет – вся победа достигается «внутри», у себя – через расчет общей ситуации с костями, оставшимися в «общем поле».

Идея победы через собственное усиление и избегание прямого боя – два базовых принципа китайской ментальности и любой стратегии, в том числе стратегии развития государства. Идеи о жертвенной гибели целой группы людей в бою все же присутствуют в китайской культуре – но куда как меньше воспеваются, нежели на западе. Китайских героев, погибших за родину в бою – можно вполне сосчитать и уместить их биографии в одной книге, но культа самопожертвования, подобного японскому или индо-европейскому – здесь нет места, это исключение из правила.

Еще одно важное отличие китайцев в играх – фатальное невезение во всех групповых видах спорта: от футбола до хоккея. А может быть, вовсе не невезение – а нечто большее и имеющее системные причины?

Один на один – китайцы вполне сильны: пинг-понг, бадминтон и т.д. Везде, где китайские команды сталкиваются с западными – их встречает тотальное невезение. Исключение составляет, например, женская волейбольная сборная Китая – или юношеский чемпионат мира по керлингу, то есть маргинальные направления в мировом спорте, где Китай пользуется слабостью Запада и преодолевает ее через свои организационные усилия в массовом государственном спорте.

И тут есть над чем задуматься. Лидерам Китая это очень не нравится – они увольняют руководителей футбольной сборной и отправляют его под суд. Но на успехи сборных это не влияет. В Китае есть много высоких людей, много тех, кто быстро бегает и высоко прыгает – но все их качества сводятся к нулю, когда начинается командная игра. Футбольными полями и баскетбольными площадками покрыт весь Китай – от крупных городов до отдаленных деревень, но и это не помогает, во всяком случае до сего дня.

Может быть, ответ кроется в высокой атомизированности и иерархичности китайского общества – если член команды не ваш брат, дядя, отец, племянник – то как выстроить с ними взаимодействие – кто «форвард», а кто на «воротах»? Что такое товарищество? Боевая слаженность? Командная игра? Если эти понятия атрофированы в обществе или общества в привычном на Западе виде не сложилось – то такое возможное воздействие будет перенесено на результативность командных игр. Странно, но в Китае – каждый сам за себя или максимум – за свою семью. Китай пытается это преодолеть, занимается общенациональным тибилдингом – отсюда появляется миф о монолитности общества Китая, что в Китае «все ходят строем», «все слушают начальство».

И что самое неприятное для нового глобального великана – это присутствует и в экономике, и в политике, и на войне. Как выстроить в строй 34 неспокойные провинции-кланов и «999» неспокойных «уездов-княжеств» – пожалуй, это самая сложная задача для императора, а уже выгодным побочным эффектом от их усмирения станет глобальное доминирование. Об этом вечной борьбе кланов разных китайских субэтносов, различающихся между собой как славянские народы, я писал в книге «Китайская власть» (2021).

Китайцы тем не менее массово играют в разные западные игры – рядовому китайцу пришлись по душе западные карточные игры и особенно бильярд – зеленые столы стоят в промзонах и трущобах.

Чего нет в Китае – это любви к публичному созерцанию драк и подобных шоу и видов спорта. Турниров по боксу, за которыми бы следили миллионы китайцев – вы не найдете.

Ушу и единоборства стали ассоциироваться с Китаем на Западе и в России после их популяризации в Голливуде – в самом Китае единоборства связаны с закрытыми криминальными организациями и закрытыми обществами и вообще не имеют массовости, скорее – наоборот.

Массовое ушу 武术 (переводится как «боевые искусства»), сколько бы не было оно популярно в России и ассоциировалось с Китаем, декоративный вид спорта – его можно сравнить с балетом в России. Изучать Россию по балету можно, но вряд ли это даст портрет и понимание нашей страны, нежели традиция устраивать массовые драки стенка на стенку – чего в Китае вовсе не считается народной забавой. Единоборства – прерогатива закрытых боевых сект. Почему это практикуется в различных буддистских храмах по типу Шаолиня – отдельная богатая тема.