— Намного лучше. У Коршуна, кстати, семьдесят.

— Почему так много?

— У него лучшая машина, лучшая броня, лучшее вооружение и огромный опыт. Он фаворит.

— А мы?

— Мы — тёмная лошадка. Никто не знает, на что способен «Фантом». И никто не знает, на что способен его водитель, когда речь идёт о спасении дочери.

Кейн усмехнулся.

— Тогда покажем им, на что мы способны.

Он вдавил педаль газа.

«Фантом» взревел — негромко, приглушённо, но уверенно — и рванул вперёд, в сердце мёртвого города.

Гонка продолжалась.

И смерть продолжала собирать свою жатву.

Но сегодня Кейн Райдер не собирался становиться частью этого урожая.

Сегодня он собирался жить.

*На Орбитальной станции-7, в маленькой белой комнате без окон, десятилетняя девочка с каштановыми кудрями сидела на кровати и смотрела на экран коммуникатора. *

Трансляция гонки шла с задержкой в три минуты — организаторы не хотели, чтобы зрители видели смерть в реальном времени. Слишком много жалоб было в прошлый раз.

Алёна видела, как «Бульдог» взлетел на воздух. Видела, как её отец затормозил в считанных метрах от взрыва.

— Ты молодец, папа, — прошептала она, сжимая край одеяла побелевшими пальцами. — Ты справишься. Я знаю.

За дверью медсестры спорили о том, стоит ли выключать трансляцию для детей.

Алёна их не слушала.

Она смотрела на экран, где «Фантом» сворачивал в боковую улицу, исчезая в лабиринте мёртвого города.

— Я верю в тебя, — сказала она пустой комнате. — Ты обещал.

Экран мигнул, и изображение сменилось рекламой ставок на следующую гонку.

Алёна выключила коммуникатор.

Она больше не могла на это смотреть.

Но она продолжала верить.

Глава 4

Узкие улочки финансового квартала смыкались над головой, превращая трассу в каменный каньон.

Здания в сотни этажей тянулись ввысь, почти касаясь друг друга карнизами и выступающими балконами. Кое-где между крышами были натянуты рекламные растяжки, давно выцветшие и обвисшие, похожие на паруса мёртвых кораблей. Верхние этажи тонули в дымке — серой, плотной, как вата.

Здесь два болида с трудом могли разъехаться. Асфальт был усеян обломками карнизов, разбитыми витринами и ржавыми остовами рекламных щитов. Провода свисали с фасадов, словно паутина, — силовые кабели, оптоволокно, какие-то непонятные шланги, назначения которых Кейн даже не мог угадать.

— Финансовый квартал, — прокомментировал Эхо. — Когда-то здесь вращались миллиарды. Теперь вращаются только обломки.

— Поэтично, — проворчал Кейн, уворачиваясь от торчащей из стены арматуры. — Ты в поэтическом клубе записан?

— Нет. Я анализирую архитектурные особенности и выдаю их в доступной для понимания форме.

— Доступная форма — это «смотри, не врежься»?

— Именно.

Кейн вжался в кресло, чувствуя, как напряжение стягивает мышцы спины и плеч. Каждый поворот давался с трудом — «Фантом» был достаточно узким для этих улиц, но ненамного. Ширина проезда между зданиями местами не превышала трёх метров, а впереди виднелись участки, где и того меньше.

В зеркале заднего вида маячил «Центурион» Коршуна.

Гигантская машина с рёвом нагоняла «Фантом». Коршун явно не собирался упускать добычу — его болид двигался быстрее, мощнее, агрессивнее. Огромные колёса с траками крушили всё на своём пути: бетонные блоки, остатки рекламных конструкций, старые автоматы с напитками, которые когда-то продавали газировку и шоколадные батончики.

— Он пытается подмять нас под себя, — хладнокровно констатировал Эхо. — Если даст боковой удар — мы перевернёмся. Габаритное преимущество на его стороне.

— Я заметил, — сквозь зубы процедил Кейн, косясь в зеркало.

Коршун был в двадцати метрах. Пятнадцати. Десяти.

Его «Центурион» закрывал почти всю улицу позади — чёрная махина с горящими красными фарами, похожая на разъярённого быка. Кейн видел лицо Коршуна в отражении стекла — перекошенное от злобы, с горящими глазами убийцы.

— Кейн, — предупредил Эхо, — он сейчас попробует таран.

— Знаю.

— Тогда что ты делаешь?

— Думаю.

— Думай быстрее.

Коршун резко рванул в сторону. Его «Центурион» вильнул влево, затем вправо — ложный манёвр, чтобы запутать Кейна. А потом гигантская машина пошла в сближение.

— Вправо! — крикнул Эхо.

Кейн дёрнул штурвал. «Фантом» метнулся к стене, но Коршун не отставал — он прижимал его, пытаясь зажать между своим бортом и бетонной стеной небоскрёба.

Кейн чувствовал, как воздух сжимается. Стена приближалась. Ещё немного — и его раздавят, как консервную банку.

— Ныряй! — скомандовал Эхо.

Кейн инстинктивно крутанул руль. «Фантом» ушёл вправо, потом резко влево — и чудом избежал столкновения. Но левое колесо задело бордюр.

Машину тряхнуло так, что Кейн прикусил язык. На приборной панели вспыхнула предупреждающая надпись ярко-красными буквами:

«Повреждение подвески. Левый передний амортизатор — критическая нагрузка»

— Твою мать! — выругался Кейн.

— Повреждение не фатальное, — быстро сказал Эхо. — Но ещё один такой удар — и амортизатор сложится. Мы потеряем управление.

— Отлично. Просто отлично.

Кейн взглянул в зеркало. Коршун снова нагонял. Его машина не получила никаких повреждений — броня «Центуриона» была толщиной с кулак, а траки только дробили бордюры, не замечая препятствий.

— Эхо, у нас есть идеи? — спросил Кейн, чувствуя, как пот заливает глаза.

— Анализирую архитектуру… — ИИ замолчал на секунду — вечность по его меркам. — Подземный паркинг на двухсот метров впереди! Въезд слева!

— И что?

— Ныряй туда! Он не пролезет! Габариты «Центуриона» не позволят ему войти в туннель. Высота въезда — два метра двадцать сантиметров. «Центурион» — два метра сорок.

Кейн прищурился. Впереди, среди бетонных стен, мелькнул тёмный прямоугольник пандуса, уходящего под землю.

— Ты уверен?

— На девяносто процентов.

— Девяносто — это не сто.

— Лучше, чем ноль, если он нас раздавит.

Кейн стиснул зубы. Коршун сзади был уже в десяти метрах. Его тень накрывала «Фантом», как грозовая туча.

— Принято, — выдохнул Кейн.

Он резко вывернул штурвал влево.

«Фантом» заложил такой вираж, что колёса с правой стороны на мгновение оторвались от земли. Кейн почувствовал, как тело повисает на ремнях безопасности, а мир переворачивается набок.

Машина чудом вписалась в поворот.

Пандус приближался с пугающей быстротой. Кейн увидел бетонные стены, покрытые граффити и трещинами. Увидел ржавые перила, за которые когда-то держались пешеходы. Увидел темноту внизу — глубокую, маслянистую, пахнущую сыростью и плесенью.

«Фантом» нырнул в пандус, уходящий под землю.

В последний момент Кейн успел взглянуть в зеркало заднего вида. «Центурион» пронёсся мимо входа, сотрясая воздух ревом клаксона. Коршун не успел среагировать — его массивная машина проехала мимо, едва не врезавшись в стену напротив.

— Проскочили, — выдохнул Эхо. В его голосе слышалось облегчение — насколько это вообще возможно для искусственного интеллекта. — Он не успел.

— А если бы успел? — спросил Кейн, чувствуя, как сердце постепенно замедляется.

— Если бы успел, мы бы сейчас были грудой металлолома. Но он не успел. Радуйся.

— Радуюсь. Очень радуюсь.

Кейн перевёл дыхание и посмотрел вперёд.

Подземный паркинг встретил их темнотой и сыростью.

Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом плесени и машинного масла. С потолка капала вода — где-то прорвало трубу, и теперь на асфальте образовались лужи, отражавшие тусклый свет единственной уцелевшей лампы.

Эхо активировал инфракрасное зрение.

Экран перед Кейном засветился зелёными и синими тонами — тепловая карта пространства. Перед ним развернулась картина десятков машин-призраков, покрытых многолетним слоем пыли. Они стояли ровными рядами, словно музейные экспонаты забытой эпохи.

Старые седаны, внедорожники с обвисшими шинами, несколько электромобилей с выеденными коррозией батареями. На некоторых ещё сохранились номера — Кейн успел прочитать несколько, прежде чем они исчезли в темноте.

— Похоже на кладбище, — тихо сказал он.

— Это и есть кладбище, — ответил Эхо. — Кладбище цивилизации. Здесь люди оставляли свои машины, когда поняли, что уезжать некуда.

— Откуда ты знаешь?

— Я проанализировал записи. В последние дни перед карантином этот паркинг был переполнен. Люди приезжали, парковались и уходили. Некоторые — в больницы. Некоторые — просто в неизвестность.

Кейн промолчал. Ему нечего было сказать.

Он медленно вёл «Фантом» между рядами, стараясь не задеть ни одну из машин. Странное чувство — уважение к чужим останкам, к чужой истории, к чужой боли.

— Эхо, где выезд?

— Второй выезд на противоположной стороне. Через грузовой лифт.

— Лифт?

— Да. Для грузовых автомобилей. Ведёт прямо на крышу.

Кейн подъехал к указанному месту. Огромная металлическая платформа, облупившаяся, покрытая ржавчиной, но всё ещё на вид целая. Рядом — пульт управления с потухшими кнопками.

— Ты уверен, что он работает? — спросил Кейн, с сомнением разглядывая конструкцию.

— Электропитание есть. Механизмы — под вопросом. Но шанс есть.

— Какой шанс?

— Шестьдесят процентов, что лифт выдержит наш вес. Сорок — что мы упадём в шахту и разобьёмся.

— Шестьдесят на сорок? — переспросил Кейн. — Это не шанс, это русская рулетка.

— Ты предпочитаешь вернуться наверх через пандус? Коршун наверняка уже там. Он будет ждать нас с пушками наготове.

Кейн оглянулся на пандус, откуда они только что съехали. Вдалеке уже слышался гул двигателя — Коршун разворачивался, чтобы спуститься следом.

— Он всё-таки решил рискнуть? — удивился Кейн.

— Он псих, — ответил Эхо. — Психи не боятся тесных пространств. Они боятся упустить добычу.

— Значит, у нас мало времени.

— Именно.

Кейн посмотрел на лифт. Потом на пандус. Потом снова на лифт.

Вверху его ждал Коршун с пушками. Сзади — тот же Коршун, только с пушками и в тесном пространстве, где даже увернуться негде. А здесь, на лифте, был шанс вырваться вперёд.

Риск?

Да.

Но альтернатива была ещё хуже.

— Рискуем, — твёрдо произнёс он вслух.

Кейн направил «Фантом» к огромной платформе грузового лифта в центре паркинга.

Машина взобралась на металлическую поверхность. Кейн услышал, как под колёсами что-то хрустнуло — то ли кусок гравия, то ли отвалившийся кусок ржавчины.

Платформа просела под весом «Фантома». Металл застонал, заскрипел старыми механизмами, но выдержал.

— Держись, — сказал Эхо. — Активирую подъём.

Кейн нажал кнопку на пульте. Ничего не произошло.

— Не работает, — сказал он, нажимая снова.

— Ещё раз, — посоветовал Эхо. — Медленнее.

Кейн нажал — медленно, плавно, чувствуя, как под пальцами продавливается пластик кнопки.

Где-то в глубине механизма щёлкнуло. Заработал мотор.

Платформа дрогнула. Загудела. И начала медленно подниматься вверх.

— Сработало! — выдохнул Кейн.

— Не радуйся раньше времени, — предупредил Эхо. — Механизм старый. Если оборвётся трос…

— Знаю. Не каркай.

Кейн смотрел, как смыкаются створки шахты, отрезая его от преследователей. Сквозь щель он успел заметить, как в паркинг въезжает «Центурион». Коршун затормозил, увидев поднимающуюся платформу, и что-то прокричал — неразборчиво, но явно нецензурно.

— Пока, — прошептал Кейн, хотя Коршун его не слышал.

Створки сомкнулись. Лифт продолжал подъём.

Сердце билось учащённо. Кейн сжимал штурвал так, что пальцы онемели. Если лифт сорвётся, шансов не будет — тридцать метров свободного падения в бетонную шахту.

Но механизм, хоть и скрипел, исправно поднимал их наверх.

— Двадцать метров, — отсчитывал Эхо. — Пятнадцать. Десять. Платформа стабилизирована.

— Не сглазь.

— Я не суеверный. Я аналитический.

— Тогда просто помолчи.

Эхо замолчал.

Лифт поднялся до самого верха. Створки разъехались, и Кейн увидел небо.

Вырвавшись на крышу небоскрёба, Кейн на секунду замер.

Перед ним открылась панорама мёртвого города, от которой перехватывало дыхание.

Внизу простирались кварталы с потухшими неоновыми вывесками — когда-то они переливались всеми цветами радуги, рекламируя товары и услуги, о которых теперь никто не помнил. Дороги, заросшие лианами, вились между зданиями, как змеи. Шпили небоскрёбов терялись в дымке, создавая иллюзию бесконечности.

Солнце, пробивающееся сквозь плотные облака, отражалось от стеклянных фасадов, создавая причудливую игру бликов. Золотистые и серебристые лучи скользили по стенам, оживляя мёртвый город на несколько мгновений.

Кейн никогда не видел ничего красивее.

И ничего печальнее одновременно.

— Кейн, — прервал его размышления Эхо, — гонка продолжается.

— Я знаю, — тихо ответил Кейн, не отрывая взгляда от горизонта.

— Ты смотришь на это уже двенадцать секунд. Это на десять секунд дольше, чем нужно для любования пейзажами.

— Эхо, когда-нибудь ты был на крыше небоскрёба? Не в симуляции. Не в аналитическом модуле. А по-настоящему?

— Нет. Я искусственный интеллект. У меня нет тела.

— Жаль, — сказал Кейн. — Ты бы понял, о чём я.

Он перевёл взгляд вниз.

На улицах Коршун бешено сигналил, объезжая квартал в поисках способа подняться наверх. Его «Центурион» метался между зданиями, словно загнанный зверь. Кейн видел, как он попытался въехать на пандус, но тот оказался слишком узким для его машины.

— Он не пройдёт, — сказал Кейн. — Пандус узкий.

— Да, — подтвердил Эхо. — «Центурион» застрянет на первом же повороте. Коршун вынужден искать другой путь.

— Сколько у нас времени?

— Минута. Может быть, две. Потом он найдёт объезд.

Кейн улыбнулся.

Он уже нашёл то, что искал.

Вдоль крыши тянулась сеть переходов — пандусы и мостки, соединяющие соседние здания. Когда-то здесь летали воздушные такси, снующие между небоскрёбами, как муравьи между ветками.

Кейн внимательно осмотрел конструкцию.

Воздушные трассы были чудом инженерной мысли прошлого. Система магнитных подушек, встроенных в бетонные плиты, позволяла летающим аппаратам парить в нескольких сантиметрах над поверхностью. Электромагнитные поля создавали невидимую дорогу, по которой такси скользили бесшумно и плавно, развивая скорость до двухсот километров в час.

Навигационные огни — красные, зелёные, синие — когда-то мигали вдоль каждого перехода, указывая маршруты и предупреждая о препятствиях. Зарядные станции встроены прямо в перила — такси подъезжали, подключались и через несколько минут снова были готовы к полёту.

Теперь всё это пришло в упадок.

Магнитные подушки давно отключили — электричества нет, генераторы молчат. Но бетонные плиты остались. И по ним всё ещё можно было ехать — как по обычной дороге, только выше и опаснее.

Перила кое-где проржавели, а кое-где и вовсе отсутствовали. Навигационные огни потухли навсегда. Зарядные станции превратились в груды металлолома.

Но трасса была цела.

— Воздушные трассы, — прокомментировал Эхо. — Система «Скайпорт». Разработана корпорацией «Аэрофлекс» двести лет назад. Использовалась для городского воздушного такси. Отключена за десять лет до эпидемии — слишком дорогое обслуживание.

— А теперь?

— А теперь — часть гоночного маршрута. Организаторы включили этот участок в трассу в прошлом году. Из восьми машин, которые попытались пройти, выжили три.

— Нам нужно быть в числе трёх, — сказал Кейн.

— Нам нужно быть первыми.

Кейн перевёл взгляд на переход, ведущий с их крыши на соседнее здание. Пандус уходил вниз под углом в тридцать градусов, затем снова поднимался, перекидываясь через улицу.

— Активируй режим стабилизации для прыжка, — приказал Кейн.

— Выполняю. Стабилизаторы включены. Магнитные подушки — в режиме ожидания.

— В режиме ожидания? Они же не работают.

— Я перепрофилировал их для амортизации. При приземлении они смягчат удар.

— Ты гений.

— Я знаю. Теперь поехали.

«Фантом» рванул к пандусу.

Кейн чувствовал, как двигатель работает на пределе, выжимая максимум из старых турбин. Скорость росла — семьдесят, восемьдесят, девяносто.

Пандус приближался. Край крыши — ещё десять метров.

— Прыжок через две секунды, — предупредил Эхо.

Кейн вжался в кресло. Пальцы сжимали штурвал так, что трещали суставы.

— Три. Два. Один.

«Фантом» оторвался от крыши.

На мгновение Кейн почувствовал невесомость — ту самую, которая бывает, когда падаешь вниз с большой высоты. Сердце ухнуло куда-то в живот.

Он видел под собой улицу — далеко, на расстоянии сотни метров. Видел крошечные фигурки машин, ползущие по асфальту. Видел Коршуна, который поднял голову и смотрел на него снизу.

— Приземление! — крикнул Эхо.

«Фантом» плавно опустился на трассу соседнего небоскрёба. Стабилизаторы сработали идеально — удар был мягче, чем на обычной дороге.

— Есть! — выдохнул Кейн.

— Есть, — повторил Эхо. — Теперь следующий.

Кейн переключил передачу и повёл «Фантом» дальше по воздушным переходам.

Они спускались постепенно — с крыши на крышу, с этажа на этаж, по пандусам и мосткам, которые когда-то были дорогами для летающих такси.

Внизу Коршун всё ещё метался между зданиями, пытаясь найти способ подняться наверх. Кейн видел, как его «Центурион» съехал в подземный паркинг, но через минуту выехал обратно — не пролез.

— Он не догонит, — сказал Кейн.

— Не догонит, — согласился Эхо. — По крайней мере, на этом участке. Но впереди ещё была длинная дорога.

Глава 5

Оказавшись снова на уровне земли, Кейн вылетел на широкую площадь, где сходились шесть главных магистралей города.

Когда-то здесь бурлила жизнь. Сновали автотакси, спешили пешеходы, горели рекламные голограммы, рекламирующие товары и услуги, о которых теперь никто не помнил. Фонтаны били из бронзовых чаш, дети кормили голубей, уличные музыканты играли на синтезаторах под аккомпанемент городского шума.

Теперь же площадь напоминала гигантскую арену — пустую, пыльную, окружённую полуразрушенными зданиями с выбитыми окнами. Ветер гонял по потрескавшемуся асфальту обрывки газет и пластиковые пакеты. Где-то вдалеке скрипела на ветру рекламная вывеска, висящая на одном болте.

— Красивое место для засады, — проворчал Кейн, оглядываясь.

— Именно поэтому здесь засада, — ответил Эхо. — Идеальный перекрёсток. Все сектора обстрела перекрыты. Ни одного слепого пятна.

Кейн напрягся. Он чувствовал это кожей — то самое предчувствие опасности, которое спасло его в прошлый раз.

— Где они? — спросил он, крутя головой.

— Везде.

И тут площадь взорвалась.

— Засада! — мгновенно отреагировал Эхо, хотя Кейн уже и сам всё понял. — Три машины перекрыли все сектора обстрела. «Вепрь», «Химера» и «Скарабей»!