— Нет, другими ИИ. Но жаловались они очень эмоционально. Один даже назвал меня «бесчестным железным ублюдком».

— И что ты ответил?

— Сказал, что я не железный. Я — хром-ванадиевый сплав. А затем уничтожил его виртуальный танк.

Кейн засмеялся — коротко, сквозь зубы, но искренне. И в этом смехе, посреди рёва моторов и воя сирен, вдруг почудилось что-то человеческое.

Глава 2

Колонна болидов ворвалась в туннель, ведущий в мёртвый город.

Свет фар выхватывал из темноты потрескавшуюся плитку стен, покрытые граффити знаки и ржавые трубы, свисающие с потолка, как переломанные кости гигантского скелета. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом плесени и горелой проводки. Кейн на секунду задержал дыхание — не потому, что фильтры не справлялись, а потому, что этот запах напоминал ему что-то давно забытое, связанное с той жизнью, которая осталась до вируса.

За туннелем открылся вид на то, что когда-то было процветающим мегаполисом.

Неоновые вывески давно потухли. Окна небоскрёбов зияли чёрными провалами — глазницы мёртвого гиганта. Улицы заросли колючими лианами, пробившимися сквозь асфальт, будто сама природа пыталась похоронить всё, что здесь построил человек. Ветер гонял по дороге обрывки газет и пластиковые пакеты, создавая жутковатую иллюзию жизни.

— Красивое местечко, — проворчал Кейн. — Прямо курорт для всей семьи.

— По сравнению с тем, что будет дальше, это райский сад, — отозвался Эхо. — Наслаждайся видами, пока они не начали в тебя стрелять.

— Ты всегда умел подбодрить.

— Это моя функция.

Кейн усмехнулся, но улыбка вышла напряжённой. Он чувствовал, как каждый мускул в теле натянут как струна. Руль под его пальцами стал продолжением рук — шершавый, тёплый, живой. «Фантом» шёл ровно, но Кейн знал, что спокойствие — это обманчиво.

— Входим в активную фазу, — предупредил Эхо спокойным, чуть электронным голосом. — Первые выстрелы, скорее всего, будут отсюда, с эстакады слева. Готовь щиты.

Кейн инстинктивно сжал штурвал. Он видел на карте: этот участок трассы был одним из самых опасных. Организаторы специально выбирали места с обилием укрытий и точек для засад. Для этих целей они нанимали людей, которым уже совсем было нечего терять — так шоу становилось зрелищнее. Смертники, должники, безнадёжно больные, которым платили за пару выстрелов больше, чем они зарабатывали за всю жизнь.

— Сколько их там? — спросил Кейн, кивнув в сторону эстакады.

— По тепловым следам — минимум пятеро. Двое с лазерными винтовками, трое с обычными баллистическими. Плюс один с гранатомётом на верхнем уровне.

— С гранатомётом? — Кейн поморщился. — Серьёзно?

— Шоу должно быть зрелищным, — сухо ответил Эхо. — Гранатомёт даёт отличные спецэффекты. Организаторы любят спецэффекты.

— А то, что эти спецэффекты убивают людей, их не волнует?

— Кейн, — голос ИИ стал чуть мягче, — мы обсуждаем это уже третий раз. Они волнуются только о рейтингах. Ты волнуйся о том, чтобы не попасть под эти спецэффекты.

Кейн хотел ответить, но не успел.

Коршун, идущий первым, не стал ждать.

Его «Центурион» дал длинную очередь из сдвоенных пулемётов по эстакаде. Звук был такой, будто кто-то разрывал небо пополам — утробный, тяжёлый, пробирающий до костей. Вспышки выстрелов осветили силуэты снайперов. Кейн успел заметить, как один из них дёрнулся, выронил винтовку и рухнул вниз, разбиваясь о бетон.

Но вместе с ним полетели и бетонные обломки.

Часть конструкции эстакады не выдержала обстрела — Коршун переборщил, как всегда. Огромная плита откололась и рухнула прямо на трассу, поднимая облако пыли и щебня.

— Держись! — выкрикнул Кейн, хотя знал, что Эхо и без того отслеживает ситуацию.

Он резко ушёл в юз. «Фантом» заскользил боком, покрышки завизжали так, что заложило уши. Кейн заложил невероятный вираж, чтобы не влететь в груду бетонной крошки, и почувствовал, как тело ломает перегрузка.

Задний мост «Фантома» протестующе скрежетал. Амортизаторы стонали под нагрузкой, будто умоляли о пощаде. Но машина удержалась.

Кейн выдохнул — и только тогда заметил, что всё это время не дышал.

— Жив? — спросил Эхо.

— Похоже на то, — прохрипел Кейн.

— Похоже — не считается. Я спрашиваю: твоё сердце бьётся?

— Бьётся. Слишком громко.

— Хорошо. Значит, мозг ещё получает кислород. Не отключайся.

Кейн провёл рукой по лицу, стирая пот, заливающий глаза.

— Эхо… задний мост?

— Цел. Чудом. Ещё один такой манёвр — и придётся чинить на ходу.

— Постараюсь больше не попадать под бетонные плиты.

— Постарайся.

Слева от него ярко-красный «Стингер» открыл огонь из лазерных пушек.

Лучи прочертили воздух в сантиметрах от борта «Фантома». Кейн почувствовал жар даже через броню — лазеры были мощными, явно нелегально модифицированными.

— Твою мать! — Кейн инстинктивно дёрнул штурвал.

Но Эхо уже рассчитал траекторию.

— Под платформу грузовика! — скомандовал ИИ. — Мы как раз по моим расчётам там проходим. Прямо сейчас!

Кейн не стал спорить. Он нырнул под массивную конструкцию старого автономного грузовика, перегородившего часть улицы. Пространства было в обрез — зазор между днищем грузовика и асфальтом составлял едва ли метр.

Лазерные лучи ударили в металл над головой. Кейн слышал, как плавится сталь, как капли расплавленного металла падают на крышу «Фантома».

— Он слишком горяч, — прокомментировал Эхо. — Дай ему проехать вперёд. Пусть Коршун с ним разбирается. Наша цель — выжить, а не убивать.

— Легко тебе говорить, — проворчал Кейн, выруливая из-под грузовика. — Ты не под обстрелом.

— Я тоже под обстрелом. Если они пробьют корпус и повредят мои процессоры, я умру. Так что давай без драмы.

— Ты не можешь умереть.

— Могу. Перестать существовать — это и есть смерть. Просто моя смерть не такая кровавая, как ваша.

Кейн не нашёлся, что ответить. Он сбросил скорость, пропуская «Стингер» вперёд. Красный болид, ослеплённый азартом погони, рванул к лидеру гонки, даже не взглянув на засаду.

Это было ошибкой.

Два болида, замаскированные под витрины магазинов, открыли огонь одновременно.

Первый использовал электромагнитные гранаты — синие вспышки разорвали воздух, создавая помехи на всех частотах. Второй — плазменные заряды, тяжёлые, медленные, но смертоносные.

«Стингер» попытался уйти, но поздно.

Электромагнитная граната отключила его электронику. Машина замерла на секунду — ровно настолько, чтобы плазменный заряд попал точно в двигатель.

Взрыв был ослепительным.

Кейн зажмурился и отвернулся, но даже сквозь веки увидел ярко-оранжевую вспышку. «Стингер» разлетелся на куски, его обломки застучали по асфальту, как град.

— «Стингер» потерял управление, — бесстрастно констатировал Эхо. — Один — готов. Остаётся одиннадцать. Неплохое начало.

— Неплохое? — переспросил Кейн, не веря своим ушам. — Парень только что сгорел заживо!

— Да. И мы — нет. Это и есть неплохое начало. Ты хотел, чтобы я сказал «ужасное начало, мы все умрём»? Это не конструктивно.

— Ты иногда пугаешь меня, Эхо.

— Я знаю. Это часть моего очарования.

Кейн покачал головой, но спорить не стал. Время для споров прошло.

Он лавировал между остовов старых машин — ржавых, заброшенных ещё во время начала эпидемии. Они служили естественными укрытиями от шальных пуль и лазерных лучей.

Слева от него взвизгнула пуля, отскочившая от бронированного стекла. Кейн даже не вздрогнул — привык. Он объезжал ржавые корпуса, то прижимаясь к стене здания, то резко меняя направление, чтобы сбить прицел стрелкам, засевшим на балконах и крышах.

— Ещё один снайпер, десять часов, — предупредил Эхо. — У него тепловизор. Видит нас как на ладони.

— Что предлагаешь?

— Резкий разгон и зигзаг. Он ожидает плавную траекторию. Сделаем наоборот.

Кейн вдавил педаль в пол. «Фантом» рванул вперёд, затем резко влево, потом вправо — так, что у Кейна потемнело в глазах.

Пуля просвистела мимо, пробив стекло соседнего здания.

— Мимо, — удовлетворённо сказал Эхо. — Он нас потерял.

— Ты уверен?

— На девяносто три процента. Остальные семь — погрешность на человеческий фактор.

— Твою погрешность, — выдохнул Кейн.

Выезжая на прямую улицу, ведущую к следующему участку трассы, Кейн увидел впереди «Центурион».

Коршун методично отстреливал всех, кто приближался к нему слишком близко.

Глава 3

Прямая как стрела магистраль, ведущая к центру города, манила своей открытостью — идеальный участок для разгона.

Асфальт здесь был в хорошем состоянии, не то что в боковых переулках, заросших сорняками и усеянных воронками. Дорога уходила вперёд ровной серой лентой, исчезая где-то в дымке горизонта. По бокам тянулись безликие бетонные заборы и редкие рекламные щиты с облупившейся краской — всё, что осталось от былой цивилизации.

Кейн уже было прибавил скорость. «Фантом» отозвался ровным, уверенным гулом, стрелка спидометра поползла вверх. Впереди не было видно ни одного соперника — Коршун скрылся за поворотом, остальные отстали или свернули на другие маршруты.

— Семь километров прямого участка, — сообщил Эхо. — Можем разогнаться до двухсот. Догоним Коршуна через три минуты, если он не будет ускоряться.

— Он будет ускоряться, — ответил Кейн, переключая передачу. — Этот тип не любит, когда его догоняют.

— Тогда через четыре. У нас меньше мощность.

— Спасибо, что напомнил.

— Пожалуйста. Моя работа — обеспечивать тебя полной информацией, даже если она неприятна.

Кейн уже открыл рот, чтобы съязвить в ответ, но что-то его остановило.

Он не мог объяснить, что именно. Глаза видели чистую дорогу. Приборы не показывали ничего подозрительного. Но внутри, где-то глубоко, в том месте, которое инженеры называют «интуицией», а обычные люди — «чуйкой», что-то противно заскребло.

Он прищурился, вглядываясь в асфальт впереди.

И тогда он это увидел.

Едва заметное марево тепла колебалось над дорогой, словно мираж в пустыне. Воздух дрожал, переливаясь прозрачными волнами, — такое бывает в жаркий день над раскалённым покрытием. Но сейчас не было жарко. Температура за бортом едва достигала пятнадцати градусов.

— Эхо, — медленно произнёс Кейн, — что это?

Пауза. Слишком короткая для анализа. Слишком долгая для спокойствия.

— Термические мины! — резко выкрикнул Эхо, и в его обычно спокойном голосе впервые прозвучала тревога. — Коршун сбросил кассетный боеприпас! Тормози! НЕМЕДЛЕННО!

Кейн не думал.

Он рефлекторно ударил по тормозам, вдавив педаль в пол всем весом. «Фантом» заскользил по асфальту, шины задымились, издавая душераздирающий визг. Запахло горелой резиной. Машину начало заносить, но Кейн вывернул руль, удерживая её на прямой.

«Фантом» остановился в считанных метрах от зоны поражения — там, где воздух дрожал от скрытого жара.

Кейн перевёл дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках тяжёлыми ударами.

— Эхо, — прохрипел он, — сколько там мин?

— Кассетный боеприпас «Жара-М». Сорок две мины на участке длиной сто пятьдесят метров. Плотность заражения — критическая.

— Он что, хотел перекрыть всю трассу?

— Он хотел убить всех, кто едет сзади. И, судя по расчётам, у него это почти получилось.

Кейн поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида.

Ехавший позади «Бульдог» не успел среагировать.

Массивный корпус, похожий на бронированный монстр на колёсах, на полном ходу влетел в зону детонации. Кейн видел, как водитель — здоровенный лысый мужчина с татуировкой на шее — дёрнулся, поняв ошибку, но было поздно.

Мины сработали одна за другой.

Серия взрывов разорвала тяжёлую броню, словно консервную банку. Кейн не верил своим глазам — броня «Бульдога» была толщиной в добрых три сантиметра, он сам видел её на предгоночном осмотре. Но термические мины резали металл, как нож масло.

Машину подбросило в воздух. «Бульдог» перевернулся, описал дугу и рухнул набок, разбрасывая обломки металла и искры. Одно колесо оторвалось и покатилось по асфальту, описывая широкие круги.

Взрывная волна прокатилась по улице с рёвом, выбивая остатки стёкол в зданиях. Кейн почувствовал, как жар опаляет лицо даже через тонированное стекло кабины. Он инстинктивно отклонился назад, прикрывая глаза рукой.

Когда он снова посмотрел вперёд, «Бульдог» догорал.

Огонь лизал остатки корпуса, чёрный дым поднимался к небу, смешиваясь с серыми облаками. От машины осталась только груда искореженного металла.

— «Бульдог» уничтожен, — холодно констатировал Эхо. — Водитель… вряд ли выжил.

— Вряд ли? — переспросил Кейн хрипло.

— Термические мины прожигают броню за полсекунды. Температура в эпицентре — три тысячи градусов. Человек превращается в пепел за долю секунды. Даже крикнуть не успевает.

Кейн сглотнул ком в горле.

Он вдруг отчётливо осознал, что подписался не на гонку. Не на соревнование. Не на испытание скорости и мастерства.

Он подписался на смертельную битву.

Вокруг него гибли люди. Реальные люди с семьями, надеждами, мечтами. У того здоровенного лысого мужчины, наверное, была жена. Или дети. Или старушка мать, которая ждала его дома с ужином.

Теперь их никто не ждёт.

— Эхо, — произнёс Кейн, и голос его дрогнул, — это ведь не гонка. Это… это бойня.

— Да, — просто ответил ИИ. — Именно так организаторы и задумывали. Зрителям скучно смотреть, как машины просто едут. Им нужна кровь. Им нужны взрывы. Им нужно, чтобы кто-то умирал.

— А мы? — Кейн почувствовал, как в груди поднимается волна тошноты. — Мы для них — просто клоуны на арене?

— Мы — развлечение, Кейн. Мы — контент. Мы — ставки в их грязных играх. — Голос Эхо стал жёстче. — Но это не значит, что мы должны подчиняться правилам. У нас есть цель. У нас есть Алёна. Забудь о справедливости. Забудь о жалости. Думай только о выживании.

Кейн закрыл глаза на секунду.

Представил Алёну. Её каштановые кудри. Её серьёзные глаза. Её улыбку, когда она обнимала его перед расставанием на Орбитальной станции-7.

«Ты вернёшься, папа?»

«Обязательно, малышка. Обещаю».

Он открыл глаза.

Тошнота отступила. Страх остался, но превратился во что-то другое — холодное, острое, сосредоточенное.

— Нам нужно менять тактику, — произнёс Кейн. Голос его больше не дрожал.

— Согласен, — отозвался Эхо. — Предлагаю активировать режим «невидимка» на низких частотах. Коршун использует тепловые сенсоры — нам нужно сбить его со следа.

— Рассказывай.

— Его система наверняка отслеживает все источники тепла на трассе. Двигатели, выхлопные трубы, нагретые шины — всё, что горячее окружающей среды. Мы можем использовать это против него. Если снизить тепловой след до минимума, он нас просто не увидит.

Кейн кивнул. Пальцы быстро забегали по панели управления.

Он активировал систему охлаждения выхлопа — специальные теплообменники, которые он сам собрал из запчастей. Глупая, на первый взгляд, конструкция, но она работала.

Температура выхлопных газов начала падать. Теплообменники отводили жар в специальные резервуары с жидким азотом, которые Кейн заправил перед гонкой.

— Режим «невидимка» активирован, — сообщил Эхо. — Тепловой след снижен на девяносто два процента. Коршун нас не увидит, если только мы не окажемся прямо перед его носом.

— А если окажемся?

— Тогда он нас увидит. И убьёт. Так что давай не будем оказываться.

Кейн усмехнулся — сухо, безрадостно, но усмехнулся.

— Что дальше?

— Предлагаю объехать зону поражения по боковой улице. Там меньше открытых пространств и больше укрытий. Коршун, скорее всего, будет ждать нас на выезде с магистрали — он рассчитывает, что все пойдут прямо.

— А мы пойдём не прямо.

— Именно.

Кейн плавно развернул «Фантом», сворачивая с магистрали на узкую боковую улицу между двумя полуразрушенными офисными зданиями.

Машина скользила почти бесшумно. Система охлаждения работала на полную мощность, и даже гул двигателя стал тише — Кейн специально настроил глушитель на минимальные обороты.

Они двигались как тень. Как призрак. Как настоящий «Фантом».

Оглядываясь в зеркало заднего вида, Кейн увидел догорающий остов «Бульдога».

Пламя медленно угасало, подсвечивая клубы дыма оранжевым светом. Над местом взрыва кружились чёрные хлопья — всё, что осталось от бронированного монстра и его водителя.

Кейн смотрел на это и чувствовал, как в груди поднимается волна ярости.

Не паники. Не страха.

Ярости.

Холодной, сосредоточенной, как лезвие ножа.

— Эхо, — сказал он, не отрывая взгляда от зеркала, — сколько участников осталось?

— Восемь. «Бульдог» — третий выбывший. «Стингер» был первым, «Скарабей» — вторым.

— Коршун убил уже троих?

— Двоих напрямую. «Стингер» подставился сам. Но косвенно — да, Коршун создал условия для гибели каждого из них.

Кейн перевёл взгляд на дорогу. Боковая улица вывела их в старый жилой квартал — пятиэтажки с выбитыми окнами, облупившиеся фасады, засохшие деревья во дворах. Место выглядело мрачно и безжизненно, как кладбище.

— Эхо, прокладывай маршрут к следующему контрольному пункту, — твёрдо произнёс Кейн. — И отслеживай все тепловые аномалии. Больше сюрпризов я не допущу.

— Маршрут проложен, — отозвался ИИ. — Следуй указаниям навигатора. И… Кейн?

— Что?

— Будь осторожен.

Кейн замер на секунду.

Впервые за долгое время Эхо прозвучал почти по-человечески. Не как военный навигационный модуль, выдающий сухие данные. А как… друг.

— Буду, — ответил Кейн, и в голосе его прозвучала твёрдость, которой он сам от себя не ожидал. — Буду, друг.

«Фантом» рванул вперёд, исчезая в лабиринте мёртвого города.

Кейн снова посмотрел в зеркало заднего вида. Дым над «Бульдогом» уже рассеялся, осталось только чёрное пятно на асфальте и груда искореженного металла.

Он дал себе слово.

Глядя на этот мрачный памятник чужой трагедии, он поклялся всем, во что верил, и тем, во что уже не верил:

Алёна не останется сиротой.

Он вернётся к ней. Вернётся живым. Даже если для этого придётся переехать самого Коршуна.

Даже если придётся пройти через ад.

Даже если самому придётся стать тем, кого боятся.

— Эхо, — спросил он, выворачивая на очередной перекрёсток.

— Слушаю.

— Ты говорил, что у нас тридцать семь процентов на выживание.

— Да. При стандартном сценарии.

— А при нестандартном?

— При нестандартном… — Эхо замялся. — Если мы будем использовать все доступные ресурсы, включая скрытые и нелегальные, и, если нам повезёт с погодой и соперниками… сорок два процента.

— Сорок два, — повторил Кейн. — Лучше, чем ничего.