— А ты, значит, щенок, который думает, что все знает, — парировал Гриф. — Но ты здесь, на моем корабле, пьешь мою синтетику и слушаешь мои истории. И не у каждого есть фрегат с командой, даже если он ржавый. У тебя есть только твои информационные системы, которые ты бросил. А у меня есть «Бездна». Так что давай, неси следующую порцию насмешек, а я посмотрю, как ты будешь их глотать.

— Да я просто подкалываю, капитан, — улыбнулся Рик, поднимая руки в жесте примирения. — Вы же знаете.

— Знаю, — усмехнулся Гриф. — Потому и не вышвыриваю тебя в воздушный шлюз. Но предупреждаю: если ты еще раз назовешь мой корабль «старым корытом», я заставлю тебя чистить туалет вручную. Голыми руками.

Рик рассмеялся, но смех его вдруг оборвался. Он нахмурился, вспоминая что-то, что крутилось в голове с самого утра. Какая-то деталь, которую он заметил вчера, когда копался в недрах корабля. Деталь, которая не давала ему покоя.

Он посмотрел на Грифа с внезапной серьезностью.

— Капитан, — сказал он, понижая голос, — а вы правда хорошо разобрались в этом корабле? Ну, то есть, вы знаете все его системы, все проводки, все тонкости?

Гриф удивленно приподнял бровь. Этот вопрос прозвучал так неожиданно после их шутливой перепалки, что он даже на мгновение опешил.

— А ты сомневаешься? — спросил он, и в голосе его послышалась легкая обида. — Рик, я живу на этом корабле уже больше десяти лет. Я знаю его как свои пять пальцев. Каждый болт, каждый провод, каждый люк. Я могу провести тебя по всей «Бездне» с закрытыми глазами и назвать каждую деталь.

— У меня просто один вопрос, — медленно проговорил Рик, и в глазах его загорелся тот самый огонь любопытства, который Гриф так хорошо знал. — Понимаешь, вчера я копался под центральной палубой и нашел кое-чего.

— Что именно? — уже с интересом спросил Гриф, подаваясь вперед.

Рик поставил кружку на стол и наклонился к капитану, понижая голос до заговорщицкого шепота.

— Один из силовых кабелей от главной установки уходит прямо в стену. И нигде не выходит. Я проследил его почти до самого конца, насколько позволяла проводка. Но он просто… исчезает. Будто его обрезали и замуровали в переборке.

Гриф нахмурился.

— Под центральной палубой? Ты уверен?

— Абсолютно. Я его даже потрогал. Он нагретый, капитан. Через него идет ток. Но куда? Я проверил все узлы, все системы, которые только мог найти. Он никуда не подключен. Знаете такое чувство, что он просто скрыт и идет внутри стены, но вот куда — непонятно.

Гриф потер подбородок, и в его глазах мелькнула тень неуверенности. Первая тень, которую Рик когда-либо видел на лице этого старого капитана.

— Ты меня заинтересовал, — сказал Гриф после паузы. — Пойдем покажешь свой таинственный провод.

Он поднялся из-за стола, но на его губах все еще играла снисходительная улыбка.

— Но я предупреждаю, Рик, — добавил он, хлопнув механика по плечу, — я знаю этот корабль как свои пять пальцев. Так что я уверен, что ты что-то напутал. Молодой ты еще и зеленый. Неопытный. Тебе кажется, что ты нашел что-то необычное, а на деле это просто старый кабель, который когда-то вели к системе, которую демонтировали.

Он засмеялся и в шутку дал Рику подзатыльник — легкий, почти отеческий.

— Ой, да перестаньте, капитан! — возмутился Рик, потирая затылок, хотя на самом деле ему было не больно, а скорее обидно. — Я же не просто так говорю! Я, может, и молодой, но я не слепой. Я этот кабель своими руками трогал. Это не старый мусор, он рабочий. Я чувствую вибрацию, когда прикасаюсь к нему. Через него идет энергия!

— Ладно, ладно, — усмехнулся Гриф, жестом призывая Рика следовать за ним. — Докажи. Покажи мне своего «призрака», и я скажу тебе, что это такое. Но если это окажется просто старый провод от системы климат-контроля, я заставлю тебя перемыть всю посуду на корабле. За месяц.

— Договорились, — улыбнулся Рик, чувствуя, как внутри него закипает азарт. — Но, если я прав, вы будете должны мне кружку хорошего кофе. Настоящего. Не той бурды, что мы пьем.

— Идет, — кивнул Гриф.

Они вышли из кают-компании и направились в глубь корабля. Путь был долгим: через узкие коридоры, мимо гудящих вентиляционных шахт, по скрипучим трапам, которые прогибались под ногами. Наконец они добрались до технического отсека — тесного, заставленного оборудованием помещения, где воздух был спертым и пахло нагретым металлом и озоном.

— Вот здесь, — сказал Рик, указывая на люк в полу.

Он ловко опустился на колени, откинул тяжелую крышку люка и спустился на тех этаж под центральной палубой. Гриф, кряхтя, последовал за ним, проклиная свои старые колени.

— Ну и где твой таинственный кабель? — спросил он, оглядывая тесное пространство, забитое пучками проводов и трубами.

Рик уже стоял на коленях, раздвигая жгуты кабелей. Он провел рукой вдоль одной из стен, нащупывая что-то, и через мгновение вытащил наружу кабель оранжевого цвета. Толстый, с оплеткой, которая была чуть теплой на ощупь.

— Вот он, — сказал Рик, и в голосе его звучала победа.

Гриф подошел ближе, прищурился, разглядывая кабель. Он коснулся его пальцами, провел вдоль, пытаясь отследить его путь. И почти сразу же на его лице появилась уверенная улыбка.

— Ах, это! — воскликнул он с облегчением. — Это кабель, питающий резервные импульсные двигатели. Я и забыл, что он здесь. Старая система, которую мы почти не используем. Я думал, мы ее демонтировали, но, видимо, оставили. Все логично, Рик. Ты нашел старый резервный фидер. Ничего интересного.

Он уже хотел развернуться и уйти, но Рик не двинулся с места. На его лице играла та самая хитрая улыбка, которую Гриф так хорошо изучил за два месяца.

— Не согласен, — спокойно сказал Рик.

Он протянул руку к другому пучку кабелей и вытащил еще один — синий, с четкой маркировкой на оплетке. На нем было написано: «ИМПУЛЬС. ОСН. РЕЗ. №3». Крупными буквами, которые невозможно было не заметить.

— Видите? — сказал Рик, поднимая синий кабель. — Это питание резервных импульсных двигателей. Промаркировано, все честно. А оранжевый, который вы только что опознали как резервный… идет в стену. И не выходит никуда.

Гриф замер. Его глаза расширились. Он переводил взгляд с синего кабеля на оранжевый, потом обратно. Он подошел ближе, провел рукой по стене, пытаясь найти место, где оранжевый кабель мог бы выйти наружу, но стена была гладкой. Цельной. Никаких стыков, никаких люков. Кабель просто исчезал в металле.

— Действительно странно, — пробормотал он, и в голосе его послышалось искреннее удивление. — Я думал, что знаю свой корабль как следует.

Он повернулся к Рику, и в его взгляде было что-то новое. Уважение. Чистое, неподдельное уважение, которое он раньше не проявлял.

— Черт возьми, Рик, — сказал Гриф, качая головой. — Ты меня удивил. Серьезно. Я не ожидал, что ты найдешь то, чего я сам не заметил за десять лет. Молодец. Хорошая работа.

Рик почувствовал, как его щеки заливаются краской от похвалы. Он не мог сдержать улыбки, которая расползалась по лицу, как солнечный зайчик.

— Я же говорил, капитан, — сказал он с гордостью. — Я не слепой.

— Вижу, — усмехнулся Гриф. — Вижу, что есть еще у старого пса зубы, чтобы учить щенков новым трюкам. Но, к сожалению…

Он вздохнул и потер затылок, глядя на таинственный кабель с сожалением.

— Жаль, у нас нет времени разбираться с этим странным кабелем. Мне правда было бы интересно покопаться, узнать, куда он ведет. Но мы завтра уже прибываем на место. Нас ждут колонисты, на богом забытой колонии в секторе Гидры.

Он взглянул на Рика, и в его глазах была та усталая решимость человека, который знает, что работа есть работа.

— А я ведь до этого задания даже не знал о существовании этого сектора, — задумчиво сказал Гриф, переводя взгляд на монитор на стене, где отображался курс корабля. — Не то, что о колонии тут. Какие-то два купола, десяток человек, и все. А мы везем им груз, которого им хватит на полгода. Потом развернемся и полетим обратно. Вот такая работа.

Он повернулся к Рику, положил руку ему на плечо и посмотрел серьезно, по-отечески.

— Завтра трудный день, Рик. Мы будем разгружаться, проверять контейнеры, общаться с колонистами. Это утомительно. Иди спать. Тебе нужно отдохнуть, чтобы быть свежим. Ты ведь заведуешь снабжением на этом транспорте, а это значит, что и всеми работами по разгрузке руководить тебе. Контейнеры, документация, проверка целостности груза. Я на тебя рассчитываю.

Рик кивнул, но внутри него все кипело. Он хотел возразить, сказать, что этот кабель важен, что его надо проверить, что это может быть что-то невероятное. Но он видел усталость на лице капитана, и слова застряли в горле.

— Хорошо, капитан, — сказал он. — Я пойду. Завтра так завтра.

Они выбрались из технического отсека, и Гриф направился к своей каюте, ворча что-то про старые кости и неудобные лестницы. Рик пошел в свою каюту — крошечную комнатушку, заставленную ящиками с инструментами, где было тесно даже одному человеку.

Он лег на узкую койку, закрыл глаза, но сон не шел.

Оранжевый кабель не выходил у него из головы. Он видел его перед глазами — нагретый, вибрирующий, уходящий в стену и исчезающий там, будто его и не существовало. Что он питал? Какая система могла быть настолько секретной, что ее спрятали от глаз даже капитана? Легионеры? Оружие? Или что-то еще, о чем Гриф даже не догадывался?

Рик перевернулся на бок, глядя в темноту своей каюты. Мысль о том, что он сможет удивить капитана своей находкой, не давала ему покоя. Он представил, как завтра или послезавтра, когда они закончат разгрузку, он подойдет к Грифу и скажет: «Капитан, я знаю, куда ведет тот кабель. Я разобрался». И лицо старого капитана вытянется от удивления. И он скажет: «Черт возьми, Рик, ты гений».

Это была приятная мысль. Она грела его изнутри, как тот самый оранжевый кабель, который гудел энергией в недрах корабля.

Рик улыбнулся в темноте. Ему хотелось проявить себя. Он был здесь всего два месяца, но уже чувствовал, что этот корабль, эта ржавая посудина, стала для него большим, чем просто работой. Здесь у него была цель. Было место, где он мог быть полезным. Где его замечали. Где его ценили.

Он закрыл глаза и попытался уснуть, но в голове все звучало эхо их разговора. «Я знаю этот корабль как свои пять пальцев», — говорил Гриф. А Рик нашел то, чего капитан не знал. Это было не просто везение. Это было доказательство того, что он не зря здесь. Что его любопытство, его дотошность, его одержимость деталями — все это имеет значение.

— Я найду, куда он ведет, — прошептал Рик в темноту. — Обязательно найду.

И в ответ на его слова корабль будто дрогнул — едва заметно, как дрожит старый зверь в предчувствии охоты. Где-то в глубине «Бездны» гудели двигатели, и оранжевый кабель, скрытый за стеной, пульсировал энергией, ожидая своего часа.

Глава 4

Планета, на которой располагалась колония, была обычным куском скалы. Никакой растительности, никакой красоты, а так как она располагалась ещё и очень далеко от ближайшего светила, то и солнечного света тут тоже почти не было. У неё и имени-то не было — просто порядковый номер 5348987.

Согласно интерактивным справочникам, доступным на борту «Бездны», данная колония специализировалась на добыче урана и сопутствующих ископаемых. Когда-то, еще на древней Земле, эти элементы были в цене, но за триста лет человечество выжгло свои родные недра досуха. В космосе же такого добра хватало с избытком, и, если автоматические зонды находили богатое месторождение, на планету высаживались мобильные группы колонизации. Вот только сама колония номер 5348987 выглядела удручающе. Она не была похожа на уютные аванпосты из рекламных буклетов. Это был скорее индустриальный нарост на теле мертвой планеты: приземистые, покрытые копотью реакторные блоки, похожие на спящих жуков, ржавые фермы грузовых лифтов, уходящие прямо в толщу породы, и унылый частокол вышек наружного освещения, которые сейчас, в отсутствие кораблей, светились тусклым аварийным светом. Здесь не было куполов с парками и чистыми улицами — только бункеры, склады и перерабатывающие цеха, вгрызшиеся в камень.

Специализировалась колония на добыче урана и плутония, но не для старых ядерных бомб или реакторов деления, которые давно канули в Лету. Здесь добывали сырье для радиоизотопных батарей нового поколения. Эти батареи, размером не больше человеческого кулака, были настоящим чудом инженерной мысли. В их основе лежали изотопы с удивительно долгим периодом полураспада, и, помещенные в особую кристаллическую решетку, они вырабатывали стабильный ток на протяжении сотен лет. Корабли дальнего радиуса действия, автоматические зонды, исследовательские станции на окраинах галактики — всё это работало на таких источниках. И даже ходили слухи, что существуют экспериментальные образцы на основе изотопов с периодом распада в тысячи лет, способные питать двигатели целых ковчегов почти неограниченный срок, пока сам корпус корабля не рассыплется от времени.

Именно поэтому эти ресурсы были жизненно необходимы крупным корпорациям. Поиск неиссякаемого источника энергии стал Священным Граалем человечества. Уран и плутоний, найденные на таких забытых колониях, не сильно отличались по составу от того, что было полно в галактике, но дьявол крылся в нюансах — в чистоте породы и особом изотопном соотношении, которое редко встречалось в природе. Именно из-за этих уникальных свойств сырье отсюда идеально подходило для сборки радиоизотопных батарей нового поколения. Ошибка в процентах могла стоить миллиардов, поэтому корпорации платили бешеные деньги за стабильные поставки с проверенных, хоть и старых, планет.

В рубке связи «Бездны» царил привычный рабочий полумрак, разбавляемый сиянием голографических панелей. За главным пультом сидела Линси. Она была красива той холодной, выверенной красотой, которая так часто встречается у тех, кто работает с чистыми цифровыми потоками. Высокая, стройная блондинка с волосами цвета спелой пшеницы, собранными в тугой, безупречный узел на затылке, из которого выбивалась лишь одна непослушная прядь. Её лицо с тонкими чертами и ясными голубыми глазами сейчас было сосредоточено. Белоснежная форма школы связистов сидела на ней как влитая, подчеркивая хрупкую, но собранную фигуру, а на воротнике поблескивал значок старшего специалиста.

Она ловко щелкала по сенсорным панелям, выстраивая частоты для приветственного сигнала, когда за её спиной раздался знакомый голос:

— Ну что, красавица, поймала сигнал? Или эти пещерные жители до сих пор спят без задних ног?

Линси, не оборачиваясь, едва заметно улыбнулась уголками губ. Рик. Конечно, Рик. Он, как магнитом, притягивался к её пульту всякий раз, когда работы становилось чуть меньше. Девушка прекрасно знала, что он испытывает к ней симпатию. Она была целеустремленной и исполнительной, и согласно негласному, но строгому правилу школы связистов, держала дистанцию с членами экипажа. Холодность лишь разжигала в нем интерес, что, впрочем, Линси находила даже забавным.

— Рик, — ответила она ровным, мелодичным голосом, — если ты будешь стоять у меня за спиной и дышать в затылок, я не поймаю даже сигнал от собственного кофе. Иди лучше проверь герметичность разгрузочных шлюзов.

— Да проверял я уже, — беззаботно отмахнулся он, обходя пульт и останавливаясь так, чтобы видеть её профиль. — Там все глухо. Скука. Вот ты — другое дело. С тобой хотя бы поговорить можно.

Она наконец повернула голову и посмотрела на него с легким прищуром. Взгляд был строгим, но в глубине зрачков плескалась озорная искра. Она дразнила его, подпуская ровно настолько, чтобы он не потерял интерес, но и не позволяя себе лишнего.

— Рик, ты как маленький. Тебе лишь бы языком почесать. Я тут пытаюсь связаться с целой планетой, а ты мне про скуку.

— Ну и пусть планета, — усмехнулся он, опираясь локтем о край её консоли. — Планета подождет. А у тебя глаза сегодня особенно яркие. Это местная гравитация так на тебя влияет, или ты просто рада меня видеть?

Линси фыркнула, поправляя наушник, но щеки её чуть порозовели. Она и сама не замечала, как начала привыкать к компании этого веселого нахала. Его легкие приставания стали для нее чем-то вроде утреннего ритуала. Она уже знала, что он скажет дальше, но каждый раз ждала этого с тайным, неосознанным удовольствием.

— Я рада видеть, что моя аппаратура работает, — парировала она, намеренно игнорируя комплимент. — А ты мне мешаешь её тестировать. Вот если связь с колонией не установится, я скажу капитану, что это из-за твоих бесконечных визитов.

— Ой, Линси, ну какой же ты строгий специалист, — покачал головой Рик, в его глазах плясали чертики. — Связь — это же творчество. А творчество требует вдохновения. Я твое вдохновение.

Только одного она не понимала: для некоторых мужчин, чем сложнее задача, тем интереснее её достижение. Рик был именно из таких. Её недоступность была для него самым вкусным пряником, и именно поэтому он крутился рядом каждый день, всеми правдами и неправдами пытаясь ее разговорить. Его не смущали ни колкости, ни дежурные отписки — он видел ту самую искру в её глазах и знал, что лед тронулся.

В этот момент динамики рубки рявкнули басом капитана Грифа:

— Линси! Ну что, давай уже поприветствуем колонистов. Хватит им там спать, у нас график.

Линси мгновенно собралась, отодвинув личные дела на второй план. Пальцы её забегали по сенсорам с удвоенной скоростью.

— Есть, капитан, — четко ответила она и, нажав главный переключатель, вывела на голографический экран корабля широковещательный запрос.

На экране возникла стандартная форма приветствия: позывные «Бездны», код миссии, запрос подтверждения посадки. Прошло пять секунд. Десять. Экран оставался девственно чистым. В ответ не пришло ни подтверждения, ни даже автоматического сигнала «ждать».

Линси нахмурилась, сверилась с частотами.

— Капитан, канал открыт, — доложила она, стараясь скрыть нотку замешательства. — Сигнал проходит чисто, но... зал связи колонии пуст. Они не отвечают. Совсем.

Наступила гнетущая тишина. Рик перестал улыбаться и напряженно уставился на пустой экран. Гриф, стоявший на мостике позади всех, шумно выдохнул.