Кают-компания «Бездны» была тесной, как телефонная будка, и пахла так, будто здесь за последние десять лет ни разу не меняли воздушный фильтр. Стол, прикрученный к полу, был покрыт сетью царапин и жирных пятен, а единственная лампа над головой гудела с таким надрывом, что, казалось, вот-вот лопнет. Но для Рика и Грифа это место стало их убежищем. Здесь, за чашками жидкого, кислого кофе, они могли говорить так, как не говорили с остальной командой.

Рик крутил в руках остывшую кружку, глядя на мутную поверхность напитка. Мысли его были далеко — он вспоминал свою старую жизнь. Он вздохнул и поднял глаза на капитана.

— А я бы, наверное, вот так не смог бы, — признался Рик, и голос его прозвучал тихо, почти застенчиво. — Всё бросить и улететь в неизвестность. Вы же просто встали и ушли. Без плана. Без страховки. Я… я не настолько смелый, капитан.

Гриф, который как раз собирался отпить из своей кружки, замер. Он поставил посуду на стол и уставился на Рика с выражением, которое сложно было описать иначе как искреннее изумление. Брови его поползли вверх, а на лице расплылась медленная, понимающая ухмылка.

— А где ты сейчас по-твоему? — спросил Гриф, и голос его звучал с той мягкой насмешкой, которая была совершенно лишена злобы.

Рик на мгновение замер, переваривая вопрос. А потом до него дошло. Он оглядел тесную кают-компанию, прислушался к гулу двигателей, вспомнил, что за бортом — пустота на миллионы миль в любом направлении. Он здесь. В неизвестности. Бросил всё и улетел. Прямо как Гриф.

Он улыбнулся, чувствуя, как щеки заливает краска. Типичная для него глупость — сказать одно, а сделать совсем другое, да еще и не заметить этого.

— А ну точно, — пробормотал Рик, потирая затылок. — Я ведь именно здесь. В неизвестности. Я даже не заметил, как это случилось.

— Вот именно, — кивнул Гриф, откидываясь на спинку стула. — Ты уже сделал это, парень. Ты здесь. Ты плюнул на свою старую жизнь и сел на мой ржавый корыто. Вопрос только в том, почему ты не хочешь в этом себе признаться.

Рик вздохнул и уставился в кружку, будто надеясь найти там ответы.

— Знаете, я вечно говорю невпопад, — сказал он, криво усмехаясь. — Язык опережает мозг на пару секунд. Вот и сейчас… сморозил глупость.

— Рик, — Гриф наклонился вперед, и его тяжелый взгляд уперся в парня, — ты только что сказал, что не способен на авантюры. Но ты сидишь на моем корабле в двух месяцах лёта от ближайшей приличной планеты. Ты спишь в каюте размером с гроб, жрешь синтетическую еду и меняешь прокладки в двигателе, которые старше тебя в два раза. Если это не авантюра, то что тогда?

Рик открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Гриф был прав. Как он мог говорить, что не способен на рисковые поступки, когда сам уже совершил самый рискованный поступок в своей жизни?

— Я… ну, я не думал об этом так, — признался Рик.

— А ты думай, — усмехнулся Гриф. — У нас впереди еще два месяца полета. Времени для размышлений — вагон и маленькая тележка. Так что давай, колись. Как ты оказался на «Бездне»? Почему молодой парень с глазами, полными любопытства, сбежал от цивилизации и забился в эту ржавую консервную банку?

Рик помолчал. История была не самой веселой, но он чувствовал, что должен рассказать. Гриф поделился с ним своей правдой, и теперь настала очередь Рика.

— Я всю жизнь учился на инженера, — начал он, и голос его стал тише, будто он вспоминал что-то болезненное. — Специалиста по информационным системам. Это была моя мечта — сидеть в чистом офисе, управлять сетями, чувствовать себя нужным. Я работал в крупной компании, одной из тех, что контролируют поставки данных в колонии. «Транс-Нейро Логистикс». Слышали такую?

Гриф хмыкнул.

— Слышал. Они монополисты в своем секторе. И платят хорошо.

— Платили, — поправил Рик с горькой усмешкой. — Я начал продвигаться по карьерной лестнице. Был самым молодым специалистом в отделе. Мне прочили повышение. Я уже видел себя начальником отдела, с кабинетом с окном и секретаршей. Очень симпатичной секретаршей.

Он замолчал, и в глазах его промелькнула тень.

— А потом в один момент всё рухнуло. Сменилось руководство. Пришел новый босс, который привел свою команду. Своих людей. И моя карьерная лестница сначала стала прямой, а потом уперлась в стенку. Они не уволили меня, нет. Они просто… задвинули. Сделали так, что моя должность стала бесполезной. Я сидел в углу, пил кофе и смотрел, как другие получают проекты, на которые я когда-то работал.

В голосе Рика послышалась глухая обида. Гриф слушал молча, не перебивая.

— Вскоре перспективы остаться на занимаемой должности стали гаснуть, — продолжил Рик. — Мне предлагали уйти по собственному желанию. Или остаться на полставки, что означало — голодать. Я считал деньги на счету. Понял, что мне хватит месяца на два, а потом… либо я голодаю, либо я полагаюсь на удачу.

— И ты выбрал удачу, — сказал Гриф, и это был не вопрос, а утверждение.

— Выбрал. Я взял справочник вакансий, не цифровой, а как в старину бумажный, — Рик усмехнулся, вспоминая этот момент. — Знаете, такие толстые книги, которые печатают иногда для бедолаг или бездомных, потерявших работу, у которых нет даже коммуникатора для доступа в сеть? Я пролистал сотню страниц. Строители, менеджеры, санитары, уборщики. Ничего моего. Я уже хотел закрыть эту дурацкую книгу и пойти наниматься грузчиком в порт, как вдруг…

Он посмотрел на Грифа с той особенной, заговорщической улыбкой.

— Наткнулся на объявление. Маленькое, на самом углу страницы. Напечатанное мелким шрифтом, будто его специально прятали. «Требуется механик с техническим образованием на грузовое судно. Дальние маршруты. Оплата — отличная. Опыт не обязателен, главное — желание учиться». И подпись: «Капитан Гриф, «Бездна»».

Гриф удивленно приподнял бровь.

— Я даже не помню, когда это давал объявление. Два года назад, наверное. Или три.

— Три, — поправил Рик. — Я проверил дату. Но оно все еще висело. И я подумал: «А почему бы и нет? Что я теряю?» И отправил заявку.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Знаете, я тогда сидел в своей квартире, смотрел на эту книгу и думал: «Рик, ты дурак. Ты ничего не знаешь о космических кораблях. Ты инженер, а не механик. Тебя убьют в первый же день». Но потом я подумал: «А что у меня остается? Офис с кондиционером, где меня никто не ждет? Или чертов космос, в который никто из моих знакомых никогда не сунется?»

Гриф усмехнулся.

— И что ты выбрал?

— Удачу, — сказал Рик, глядя капитану прямо в глаза. — Я решил довериться ей. Я подписал контракт, пришел в порт, увидел этот корабль… и понял, что назад дороги нет.

Он оглядел кают-компанию, прислушался к мерному гулу двигателей.

— И вот я здесь. Считаю это судьбой, капитан. Что-то наверху, кто-то подкинул мне это объявление. Или, может, это была сама «Бездна». — он улыбнулся собственной шутке. — Звучит глупо, да?

— Глупо, — согласился Гриф, но в глазах его танцевали смешливые искры. — Но смело. Смело и глупо. Это лучшая комбинация, которая существует в галактике.

Он наклонился вперед, понижая голос до заговорщицкого шепота.

— Рик, ты мог бы нарваться на что угодно. На объявление о донорстве органов, например. Или на предложение стать натурщиком для художников с Альфы Центавра. Кстати, слышал, они платят неплохо, но позировать приходится голым. Представляешь себя в роли натурщика?

Рик представил. И расхохотался.

— Нет, капитан, спасибо. Мои части тела на этом корабле только в скафандре, и то если повезет.

— Ну вот видишь, — Гриф широко улыбнулся. — А ты попал ко мне. К лучшему капитану в этом секторе, на лучший корабль в этой системе. Удача, говоришь? Может, и так. Только удача, знаешь, — он подмигнул, — она любит тех, кто сам идет ей навстречу. Ты сделал шаг, она подставила плечо. Так что поздравляю, парень. Ты в деле.

Они оба рассмеялись — громко, искренне, так, что даже Акир, проходивший мимо кают-компании, остановился и с удивлением заглянул внутрь.

— Вы там чего? — спросил он с подозрением. — Кислород утек?

— Вали, Акир, — отмахнулся Гриф, все еще улыбаясь. — Мы тут философствуем о судьбе.

Акир покачал головой и ушел, бормоча что-то про «старый маразм и молодого дурака». Рик смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он не чувствовал себя здесь чужим. Он был частью чего-то. Да, ржавого, старого и вонючего, но своего.

Рик отхлебнул остывший кофе и снова посмотрел на Грифа. В голове его зрела мысль, которую он вынашивал уже несколько дней. История, которую Гриф рассказал в рубке, была красивой, но Рик чувствовал, что это лишь верхушка айсберга. Он был механиком, он облазил каждый уголок «Бездны» и знал, что за той легендой, которую капитан преподнес ему, скрывается нечто большее.

— Капитан, — начал Рик, стараясь придать голосу небрежность, но ему это плохо удалось, — вы тогда, в рубке, рассказали, как купили корабль. Но вы не рассказали, кому он принадлежал до того, как стал вашим. Я видел скрытые турели, я видел люк для дронов. Я знаю, что это не просто транспорт. Расскажите мне настоящую историю «Бездны». Я чувствую, что за легендой стоит что-то большее.

Гриф замолчал. Его улыбка медленно сползла с лица, уступая место серьезности. Он долго смотрел на Рика, прищурившись, будто оценивая, готов ли тот услышать правду. Потом он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и кивнул.

— Ладно, — сказал он тихо. — Ты прошел проверку. Ты увидел то, что не видят остальные. Ты заслужил знать. Я действительно много что разузнал про этот корабль после его покупки.

Он замолчал, собираясь с мыслями, и когда заговорил, голос его стал низким, почти задумчивым.

— «Бездна» не всегда была «Бездной». Ну, то есть название у нее было такое, это правда. Но она не была гражданским судном. Она была фрегатом класса NG-5. Ты слышал о легионерах, Рик?

Рик почувствовал, как по спине пробегает холодок.

— Легионеры? Я думал, их уже нет. Они же… они были наемниками, да? Или повстанцами?

— И то, и другое, и третье, — усмехнулся Гриф. — Они были независимой военной фракцией, которая действовала в дальних секторах, куда не доставала власть Альянса. Они занимались диверсионными операциями, прикрытием колоний от пиратов, а иногда и сами грабили караваны, но не во имя наживы, а во имя войны. Легионеры были, как их называли, «призраками системы». Никто не знал их базу. Никто не знал их численность. И у них были лучшие корабли во всей галактике.

Гриф понизил голос, и Рик непроизвольно подался вперед.

— «Бездна» была одной из них. Она была их «спящим агентом». Кораблем, который выглядел как беззащитный транспортник, но под обшивкой у него была такая начинка, что любой военный фрегат позавидовал бы. Специально устаревший внешний вид, замедленная подпись двигателя, чтобы казаться медленным и неповоротливым. Это была классическая ловушка, Рик. Они называли это «волк в овечьей шкуре».

Рик слушал, затаив дыхание.

— Помнишь те скрытые турели, которые ты видел и которые не демонтировали? — спросил Гриф.

— Помню. Двадцать штук, разбросанных по корпусу.

— Двадцать штук, — кивнул Гриф. — Так вот представь ситуацию. Такой корабль, похожий на старый, медленный транспортник, летит по пиратскому сектору без охраны. Конечно, он не останется незамеченным. Пираты, особенно те, у кого не хватает ума на серьезные цели, сразу набрасываются на такую легкую добычу. Они видят: старый, ржавый, медленный. Никакого оружия. Идеальная цель.

Гриф усмехнулся, и улыбка его была холодной, почти жестокой.

— Очень много пиратских кланов на торговых путях купились на эту наживку. Они окружали «Бездну», брали на абордаж… а потом неожиданно для всех открывались потайные люки. Из каждого — по двадцатимиллиметровой плазменной турели. И начинался ад.

Он поднял руки, изображая пальцами стрельбу.

— Огонь из этих турелей был такой плотный, что мало кто мог унести ноги. Это был дождь из плазмы и вольфрама. Первая очередь сносила двигатели. Вторая — пробивала корпуса. Третья — превращала корабли в решето. А когда пираты понимали, что они попали в ловушку, было уже поздно. «Бездна» разворачивалась и уходила, оставляя за собой только обломки и мокрое место.

Рик представил эту картину. Старый, ржавый корабль, который внезапно оживал, превращаясь в колючего ежа. Плазменные трассеры, прошивающие темноту. Крики пиратов по радио, которые никто не слышал, потому что частота была заглушена. И имя корабля — «Бездна» — оправдывающее себя в самом буквальном смысле. Потому что те, кто встречался с ним, действительно падали в бездну.

— И вы участвовали в этих сражениях? — выпалил Рик, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Капитан, вы были легионером?

Гриф тяжело вздохнул, и в его глазах промелькнула тень. Старая, глубокая, та, что появляется у людей, переживших войну.

— К сожалению нет, друг мой, — ответил Гриф. — Я был как ты офисным сотрудником, большую часть жизни, просто я много чего знаю. Я слышал эти истории от очевидцев, видел записи боевых камер. Но сам… нет. Легионеры прекратили существование за десять лет до того, как я нашел «Бездну» на свалке космического хлама, который продавали по дешевке.

Он помолчал, глядя в пространство.

— После того, как фракция распалась, большинство их кораблей были либо уничтожены, либо проданы с молотка. «Бездна» оказалась на аукционе как металлолом. Никто не знал, что она сохранила свой потенциал. Я пришел на аукцион пьяный, злой и с деньгами, которые хотел потратить, пока они не сгорели в кармане. Увидел название — и понял. Это знак, Рик.

Он посмотрел на парня, и в глазах его горел тот самый огонь, который Рик видел в рубке.

— Я выкупил легенду, парень. И она все еще может удивлять. Просто ей нужен человек, который способен ее понять. И, кажется, я нашел такого.

Рик молчал, переваривая услышанное. Он смотрел на Грифа и понимал, что этот старый, коренастый капитан с вечным тиком под глазом — не просто бывший богач, сбежавший от жизни. Он был хранителем тайны. И Рик теперь стал частью этой тайны.

За бортом гудела пустота. «Бездна» летела сквозь тьму. И Рик смотрел на старого капитана с новым чувством — уважением, смешанным с благоговением.

Глава 3

Так незаметно за разговорами прошло почти два месяца их пути к месту назначения. Два месяца, которые для команды «Бездны» слились в одно бесконечное месиво из вахт, сна, синтетической еды и бессмысленного созерцания звезд за иллюминаторами. Но для Рика и Грифа эти дни пролетели как один миг. Они говорили часами — о кораблях, о звездах, о жизни, о том, что каждый из них оставил позади. Гриф рассказывал истории, от которых у Рика захватывало дух, а Рик задавал вопросы, которые заставляли старого капитана задумываться о том, о чем он не думал уже много лет.

И вот, в очередной вечер, они снова сидели за своим уютным столиком в кают-компании. На столе стояли две кружки с чем-то, отдаленно напоминающим виски — дешевый синтетический суррогат, который Гриф называл «нектаром богов» с такой серьезной миной, что Рик каждый раз давился от смеха. Лампа над головой гудела своим привычным надрывным гулом, и этот звук стал для них обоих своеобразным саундтреком к их беседам.

Рик откинулся на спинку стула, потягивая обжигающую жидкость, и с саркастической улыбкой посмотрел на капитана. За два месяца он научился чувствовать себя с Грифом на равных — настолько, что мог позволить себе подкалывать старого волка без страха получить по шее.

— Знаете, капитан, — начал Рик, и в голосе его зазвучали ленивые, расслабленные нотки, — я тут подумал. Все эти ваши рассказы о том, как «Бездна» расправлялась с пиратами, как из нее открывались двадцать турелей и превращала врагов в фарш… Это все, конечно, очень эпично. Но я смотрю на обшивку в трюме, и у меня возникают сомнения.

Он указал пальцем в потолок, будто там, за слоями металла, была та самая ржавая обшивка.

— Времена пиратов прошли десятки лет назад, — возразил Гриф, но в голосе его послышалась настороженность. — Но поверь, если бы на нас напали, «Бездна» нас бы не подвела.

— Ну не знаю, — протянул Рик, и на его лице появилась та самая широкая, почти наглая улыбка, которая так бесила Акира и умиляла Грифа. — Кораблю-то, наверное, пара сотен лет, судя по ржавчине на обшивке. Я вчера менял прокладку в отсеке «С» и чуть не провалился сквозь пол. Там дыра размером с мою голову, капитан. Если вы думаете, что этот старый корыто способен на что-то, кроме как медленно тащиться по торговым путям, то, простите, но у меня для вас плохие новости.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом.

— Что-то мне подсказывает, капитан, что вы немного преувеличиваете подвиги этого корабля в своих рассказах. Ну, знаете, как старые рыбаки рассказывают про рыбу, которая была вот такой, — он развел руки в стороны, — а на деле она была с ладонь.

Гриф прищурился. В его взгляде не было обиды — только смесь удивления и уважения к наглости молодого механика. Он отпил из своей кружки и медленно поставил ее на стол.

— Слушай сюда, зеленый ты еще, — сказал Гриф, и голос его зазвучал с той напускной строгостью, которая была для Рика уже привычной. — Ты думаешь, я купил эту посудину и просто полетел на ней, как был? Я вложил все оставшиеся средства в ее модернизацию и ремонт. Все до последнего кредита, который у меня остался. И я уверен в этом ремонте, потому что я сам стоял над душой у каждого техника, который к ней прикасался.

Он наклонился вперед, и в глазах его блеснула та самая искра, которая появлялась, когда он говорил о своем корабле.

— У меня, может, нет нормальной кровати. Может, туалет на этой посудине течет уже третий год. Может, кофе здесь такой, что им можно чистить двигатели. Но в главном я уверен. В силовой установке, в навигации, в оружии. Так что не говори мне про ржавчину, мальчик. Ржавчина — это характер. Это душа.

Рик хмыкнул.

— Ага, характер. Как у старого пса, который уже не может бегать, но все еще лает на прохожих.