— Дайте мне его, — прошептала она. — Дайте мне моего сына.

Медсестра положила ребёнка на грудь Рейны. Маленькое, тёплое, живое. Он смотрел на неё своими глазами — глазами Гериха. Тёмными, добрыми, полными жизни.

— Одиссей, — прошептала Рейна. — Я назову тебя Одиссей.

Она выбрала это имя не случайно. Одиссей — герой древних легенд, человек, который прошёл через множество испытаний, но вернулся домой. Человек, который не сдался, несмотря ни на что.

— Ты будешь героем, — сказала она, целуя сына в лоб. — Как твой отец. Как твой народ. Ты будешь героем.

Ребёнок заплакал, и Рейна улыбнулась. Это был первый звук, который она услышала от своего сына. Первый из многих.

Она не знала, что ждёт его впереди. Не знала, что кристаллы в его теле дадут ему силу, о которой он даже не подозревает. Не знала, что однажды он станет тем, кто изменит ход истории.

Она просто держала его на руках и любила.

Этого было достаточно.

-------------------------------------------------------------------------------

Прошло двадцать лет.

Станция «Аврора» была одной из сотен окраинных станций, разбросанных по галактике. Она представляла собой нагромождение металлических модулей, соединённых между собой переходами и трубами. Ржавые стены, мигающие лампы, вечный запах машинного масла и переработанного воздуха — вот что такое «Аврора».

Здесь жили те, кто не мог позволить себе лучшего. Те, кто бежал от войны, от нищеты, от прошлого. Те, кто просто хотел выжить.

Среди них была и Рейна.

Она работала техником в гидропонном отсеке, выращивая растения для продовольствия станции. Работа была тяжёлой, но она не жаловалась. Она привыкла к тяжёлой работе. Одной растить сына было очень не просто.

Одиссей рос здесь, среди металлических коридоров и искусственного света. Он был обычным мальчиком — худым, темноволосым, с глазами, которые всегда смотрели на звёзды.

Но были и странности.

Первая странность проявилась в пять лет.

Одиссей играл в своей комнате — маленьком отсеке, где стояли кровать, стол и ящик с игрушками. У него была любимая машинка — маленький грузовик, который он катал по полу.

Однажды батарейки в машинке сели. Одиссей расстроился — он не мог найти новых. Он сидел на полу, держал машинку в руках и думал, что делать.

И тогда это произошло.

Он почувствовал, как что-то тёплое и пульсирующее поднимается из его груди, проходит через руки и вливается в машинку. Машинка задрожала, а затем поехала.

Одиссей уставился на неё широко раскрытыми глазами. Он не понимал, что произошло. Он просто смотрел, как машинка ездит по комнате, словно ожившая.

— Одиссей! — голос матери заставил его вздрогнуть. — Что ты делаешь?

Он обернулся. Рейна стояла в дверях, и её лицо было белым, как мел.

— Мама, — сказал Одиссей, — машинка поехала! Я не знаю почему!

— Я просто подумал, и она починилась.

Рейна подошла к нему, взяла машинку и внимательно осмотрела её. Батарейки были мертвы. Но машинка ехала.

— Одиссей, — сказала она тихо, — как ты это сделал?

— Я не знаю, — ответил он. — Я просто... почувствовал что-то. И оно поехало.

Рейна закрыла глаза. Она знала, что это значит. Кристаллы. Они проявились.

— Одиссей, слушай меня внимательно, — сказала она, присев перед ним на корточки. — Ты никогда, слышишь, никогда не должен делать этого снова. Понял?

— Но почему? — Одиссей не понимал. — Это же здорово!

— Это опасно, — сказала Рейна. — Очень опасно. Люди не поймут. Они испугаются. И тогда... тогда они могут сделать что-то плохое.

— Что плохое? — спросил Одиссей.

— Они могут забрать тебя у меня, — ответила Рейна. — И я не смогу тебя защитить.

Одиссей посмотрел на мать. В её глазах был страх. Настоящий, глубокий страх. Он не понимал, почему она боится, но он видел, что это важно.

— Хорошо, мама, — сказал он. — Я обещаю. Я не буду больше.

Рейна обняла его и прижала к себе. Она чувствовала, как его маленькое сердце бьётся рядом с её сердцем. Она думала о Герихе, о его жертве, о той ночи, когда всё изменилось.

Она думала о том, что будет дальше.

В семь лет Одиссей поджёг занавеску.

Это произошло случайно. Он играл с игрушечным космическим кораблём, представляя, что летит к звёздам. Он был так увлечён, что не заметил, как его руки начали светиться.

Энергия вырвалась наружу — маленькая искра, которая попала на занавеску. Ткань вспыхнула мгновенно.

— Мама! — закричал Одиссей, отпрыгивая назад. — Мама, пожар!

Рейна прибежала на крик. Она увидела горящую занавеску, увидела испуганного сына и поняла, что произошло.

Она схватила одеяло и набросила его на огонь, сбивая пламя. Через несколько секунд пожар был потушен, но занавеска превратилась в обугленные лохмотья.

Рейна села на пол и заплакала.

— Мама, — Одиссей подошёл к ней, — мама, прости меня. Я не хотел.

— Я знаю, — прошептала Рейна, обнимая его. — Я знаю, что ты не хотел.

Она плакала долго. Одиссей сидел рядом, не понимая, что происходит. Он просто держал мать за руку и ждал.

Наконец Рейна успокоилась. Она вытерла слёзы и посмотрела на сына.

— Одиссей, — сказала она, — помнишь, я говорила тебе, что ты особенный?

— Помню, — кивнул он.

— Твоя особенность... она может принести беду. Не потому, что ты плохой. А потому, что люди боятся того, чего не понимают.

— Но почему они боятся? — спросил Одиссей.

— Потому что они не такие, как ты, — ответила Рейна. — Они не могут делать то, что делаешь ты. И это их пугает.

Одиссей задумался. Он не хотел, чтобы его боялись. Он хотел, чтобы у него были друзья, чтобы с ним играли, чтобы его любили.

— Что мне делать? — спросил он.

— Прятать свою силу, — сказала Рейна. — Не показывать её никому. Никогда.

— Даже тебе? — спросил Одиссей.

— Мне можно, — Рейна улыбнулась. — Я твоя мама. Я всегда буду на твоей стороне.

Одиссей кивнул. Он тогда понял окончательно, что он должен был прятаться. Должен был быть незаметным.

Он обещал матери, что будет скрывать свою силу.

И он сдержал обещание.

Школа на станции «Аврора» была маленькой и тесной. Тридцать детей разного возраста сидели в одном классе, слушая учителя, который сам едва понимал, что преподаёт.

Одиссей старался быть незаметным. Он сидел на задней парте, не поднимал руку, не вызывался отвечать. Он просто слушал, запоминал и ждал, когда закончится день.

Но иногда его сила проявлялась сама собой, несмотря на все его предосторожности.

Это случилось на уроке физкультуры. Дети играли в мяч — старую игру, которую придумали ещё на Земле. Одиссей стоял в стороне, стараясь не привлекать внимания.

Мяч полетел в него. Быстро, неожиданно. Одиссей инстинктивно выставил руку, и в тот же момент вокруг его ладони вспыхнул маленький энергетический щит.

Мяч ударился о щит и отлетел. Он полетел так далеко, что перелетел через всё поле и скрылся за ограждением.

Все замерли.

— Что это было? — спросил кто-то.

— Ветер, — быстро сказал Одиссей. — Просто ветер. Да, ветер подхватил мяч и унёс его.

— Но ветра нет, — возразил один из учеников.

— Значит, был, — отрезал учитель, который поддержал версию Одиссея. — Всё, продолжаем урок, некогда болтать.

Одиссей стоял, не двигаясь. Его сердце колотилось. Он почти выдал себя. Почти.

После урока учитель подошёл к нему.

— Одиссей, — сказал он тихо, — что это было?

— Я не знаю, — ответил Одиссей. — Я просто... выставил руку.

Учитель посмотрел на него долгим взглядом. Затем вздохнул.

— Будь осторожнее, со своей интересной техникой отбивания мячей— сказал он.

— Хотя я вижу в тебе большой потенциал с таким ударом.

— Может запишешься в секцию?

— Нет спасибо, — ответил Одиссей, он то ведь понимал, что дело не в технике удара.

— Ну как знаешь, — сказал ему учитель и отошел к другим ученикам.

Одиссей кивнул. Он понял, что учитель не поверил в историю с ветром. Но он также понял, что учитель не собирается ничего делать. Он просто хотел, чтобы всё оставалось тихо.

Вечером Рейна узнала о случившемся. Она выслушала Одиссея молча, а затем приняла решение.

— Я переведу тебя на домашнее обучение, — сказала она.

— Но почему? — Одиссей расстроился. — Мне нравится в школе!

— Слишком опасно, — ответила Рейна. — Ты почти выдал себя. В следующий раз может быть хуже.

— Но я не хочу быть один! — воскликнул Одиссей.

— Ты не будешь один, — Рейна обняла его. — Я буду с тобой. Я буду учить тебя сама.

Одиссей вздохнул. Он не хотел домашнего обучения. Он хотел быть как все. Но он знал, что мать права. Он был не как все. И это было опасно.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Рейна улыбнулась и поцеловала его в лоб.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Я обещаю.

Домашнее обучение началось со странного.

Рейна не стала учить Одиссея математике или истории. Вместо этого она села с ним на пол, скрестив ноги, и сказала:

— Закрой глаза.

— Зачем? — спросил Одиссей.

— Просто закрой, — ответила Рейна. — И слушай меня.

Одиссей закрыл глаза. Он слышал, как мать дышит, как гудит станция, как где-то далеко играет музыка.

— Представь, что твоя сила — это река, — сказала Рейна. — Она течёт внутри тебя. Ты не можешь остановить её. Но ты можешь научиться управлять её течением.

— Как? — спросил Одиссей.

— Дыши, — ответила Рейна. — Медленно. Глубоко. Чувствуй, как воздух входит в твоё тело и выходит из него.

Одиссей дышал. Медленно, глубоко. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает успокаиваться. Что-то, что всегда было натянутым, как струна, начинало расслабляться.

— Хорошо, — сказала Рейна. — Теперь представь, что ты направляешь эту реку. Не даёшь ей вырваться наружу. Держишь её внутри.

Одиссей представил. Он видел реку энергии, которая течёт через его тело. Он видел, как она пульсирует, как пытается вырваться. И он держал её. Держал крепко.

— Молодец, — сказала Рейна. — Теперь открой глаза.

Одиссей открыл глаза. Он чувствовал себя... спокойным. Впервые за долгое время он чувствовал себя спокойным.

— Что это было? — спросил он.

— Медитация, — ответила Рейна. — Так ты научишься контролировать свою силу. Не прятать её, а управлять ею.

— Это поможет? — спросил Одиссей.

— Поможет, — кивнула Рейна. — Но нужно практиковаться. Каждый день.

Одиссей кивнул. Он был готов практиковаться. Он хотел контролировать свою силу. Он хотел быть нормальным.

Они занимались каждый день. Медитация стала частью его жизни. Он учился дышать, учился чувствовать свою энергию, учился управлять ею.

И постепенно он научился.

Когда Одиссею исполнилось десять, Рейна купила ему перчатки.

— Зачем? — спросил он, вертя их в руках. — Они мне не нужны.

— Нужны, — ответила Рейна. — Ты должен носить их постоянно.

— Но почему? — Одиссей не понимал. — Они неудобные!

— Они скрывают твои руки, — сказала Рейна. — Когда ты используешь свою силу, твои руки светятся. Перчатки скроют это.

Одиссей посмотрел на свои руки. Он вспомнил, как они светились, когда он поджёг занавеску. Вспомнил, как свет пугал его самого.

— Хорошо, — сказал он.

С того дня он никогда не снимал перчатки, когда был на людях.

Он знал, что однажды придёт день, когда ему придётся использовать эту силу. И он хотел быть готовым.

Одиссею было двенадцать, когда он смог в полной мере почувствовать, что может его сила, спящая в его теле.

Это случилось на нижних уровнях станции, куда он иногда спускался, чтобы побыть один. Там было темно и тихо, и никто не задавал вопросов.

Он услышал крик. Не человеческий — кошачий. Пронзительный, полный ужаса.

Одиссей побежал на звук. Он нашёл старый склад, который был охвачен огнём. Пламя вырывалось из вентиляционных шахт, дым заполнял коридор.

А внутри, за огненной стеной, была кошка. Маленькая, рыжая, испуганная. Она кричала, пытаясь найти выход.

Одиссей не думал. Он просто действовал.

Он протянул руки, и энергия потекла через них. Но это была не искра, не вспышка. Это было что-то другое. Что-то более тонкое.

Он не погасил огонь. Он заставил его расступиться.

Пламя отступило, образуя коридор. Одиссей шагнул в него, схватил кошку и выбежал наружу.

Огонь сомкнулся за его спиной, но он уже был в безопасности.

Он сел на пол, держа кошку на руках. Она дрожала, но была жива. Она смотрела на него своими зелёными глазами, и в этих глазах было что-то странное.

Благоговение.

Кошка смотрела на него, как на бога.

— Всё хорошо, — прошептал Одиссей, гладя её. — Ты в безопасности.

Кошка мурлыкнула и прижалась к нему. Одиссей улыбнулся.

Он не знал, что кто-то видел его. Не знал, что старая женщина, живущая на нижних уровнях, наблюдала за ним из тени. Она видела, как он управлял огнём. Видела, как пламя подчинялось ему.

Но она ничего не сказала. Она просто кивнула и ушла.

Иногда теплыми вечерами, когда они были вдвоём с мамой, Одиссей часто спрашивал про отца.

— Мама, — спрашивал он, — а какой был папа?

Рейна всегда замирала. Она смотрела на сына, и в её глазах появлялась боль.

— Твой отец был героем, — отвечала она. — Он спас нас.

— Как он спас нас? — не унимался Одиссей.

— Он... — Рейна замолкала. — Он закрыл нас собой. От опасности.

— Какой опасности? — Одиссей смотрел на неё с любопытством.

— Это долгая история, — говорила Рейна. — Обещаю, я расскажу тебе позже.

Одиссей вздыхал и уходил. Он не понимал, почему мать не хочет говорить о прошлом. Он не понимал, что она боится. Боится, что правда ранит его. Боится, что он возненавидит её за то, что она скрывала.

Но он не знал, что она также боится другого. Боится, что, если он узнает правду, он захочет уйти. Захочет найти своё место в мире. Захочет стать тем, кем должен быть.

А она не была готова его отпустить, но это было неизбежно.

Одиссей мечтал о космосе.

Он читал всё, что мог найти о звёздах, о планетах, о кораблях. Он знал наизусть историю «Бездны», легендарного фрегата, который внёс решающий вклад в победу над Солийцами.

Он читал о капитане Грифе — суровом, но справедливом командире, который вёл «Бездну» через самые опасные сражения. Читал о его помощнике Рике — молодом, дерзком, но гениальном инженере, который стал правой рукой капитана.

Он читал о команде «Бездны» — людях, которые не боялись смерти, которые сражались за свободу, которые стали героями.

И он мечтал.

— Мама, — сказал он однажды, — я хочу быть как капитан Гриф или как его помощник Рик.

Рейна посмотрела на него. В её глазах была гордость и страх.

— Ты можешь быть кем захочешь, — сказала она. — Но помни: быть героем — это не только слава. Это ответственность. Это жертва.

— Я готов, — сказал Одиссей.

Рейна улыбнулась. Она видела в нём Гериха. Видела его решимость, его доброту, его готовность жертвовать собой.

— Тогда ты должен учиться, — сказала она. — Учиться всему, что может пригодиться.

— Я буду, — пообещал Одиссей. — Я буду учиться. И однажды я попаду на «Бездну».

— Может быть, — сказала Рейна. — Всё может быть.

— Она видела в его глазах этот тот самый юношеский максимализм и улыбалась.

Одиссей смотрел на звёзды через иллюминатор. Он видел бесконечность космоса, полную тайн и приключений. Он видел своё будущее.

Когда он закрывал глаза, то видел себя на мостике «Бездны». Видел, как он отдаёт приказы, как он сражается, как он побеждает.

Он видел себя героем.

Он просто мечтал.

И этого было достаточно.

Одиссей и сам не заметил, как он вырос в высокого, сильного мужчину. Его глаза были тёмными, как у отца, а волосы — густыми и непослушными. Он всё ещё носил перчатки, но теперь это было привычкой, а не необходимостью.

Он научился контролировать свою силу. Научился прятать её. Научился быть незаметным.

Но он всё ещё не знал правды.

В день его двадцатилетия Рейна позвала его в свою комнату. Она выглядела усталой, постаревшей. Двадцать лет тяжёлой работы и постоянного страха оставили свой след.

— Одиссей, — сказала она, — я должна рассказать тебе кое-что.

— Что? — спросил он.

— О твоём отце, — ответила Рейна. — О том, что произошло. О том, почему ты такой, какой есть. Я вижу, пришло время тебе всё рассказать.

Одиссей замер. Он ждал этого разговора много лет.

— Расскажи, — сказал он.

Рейна начала говорить. Она рассказала о войне, той страшной, что была 20 лет назад, о корабле колонистов, о вспышке кристалла. Рассказала о Герихе, о его жертве, о том, как он закрыл её своим телом.

Рассказала о частицах кристалла, которые попали в её тело. О том, как они повлияли на Одиссея. О том, почему он может управлять энергией.

Одиссей слушал молча. Он не перебивал. Он просто впитывал каждое слово.

— Почему ты не рассказала мне раньше? — спросил он, когда она закончила.

— Прости меня, — прошептала она. — Прости, что скрывала.

— Всё хорошо, — ответил Одиссей.

Он посмотрел на свои руки. На перчатки, которые скрывали его силу. На энергию, которая текла внутри него.

— Я тоже тебе должен признаться, — сказал Одиссей.

— Я хочу поступить в лётное училище, — Я хочу стать пилотом.

Рейна посмотрела на него. В её глазах был страх и гордость.

— Ты уверен? — спросила она.

— Да, — ответил Одиссей. — Я хочу быть достойным памяти отца.

Рейна вздохнула. Она знала, что не может его удержать. Он был взрослым. Он был сыном своего отца.

— Тогда иди, — сказала она. — И помни: я всегда буду ждать тебя.

Глава 3

Одиссей покинул станцию «Аврора» в шестнадцать лет.

Это было утро. Серое, искусственное утро, которое на станции никогда не отличалось от ночи. Рейна стояла у шлюза, держа в руках небольшой свёрток — еду, которую она приготовила для сына в дорогу.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она, хотя знала ответ.

— Да, мама, — ответил Одиссей. — Я уверен.

Он смотрел на мать, и в его глазах была решимость. Та же решимость, что была у Гериха.

— Лётное училище на Церере, — сказала Рейна. — Это далеко. Ты не сможешь приезжать часто.

— Я знаю, — Одиссей кивнул. — Но это мой шанс. Мой шанс стать кем-то.

Рейна вздохнула. Она знала, что не может его удержать. Он был взрослым.

— Будь осторожен, — сказала она, обнимая его. — Прячь свою силу. Не доверяй никому.

— Я буду осторожен, — пообещал Одиссей. — И я буду писать. Каждую неделю.

— Каждую неделю, — повторила Рейна. — Я буду ждать.

Одиссей поцеловал её в щёку и шагнул в шлюз. Двери закрылись за его спиной, и он остался один.

Он стоял в коридоре, глядя на закрытые двери. Он чувствовал, как что-то сжимается в его груди. Что-то, что было похоже на страх. Но он не позволял себе оглянуться.

Он шёл вперёд.

Транспорт до Цереры занял три дня. Одиссей провёл их в своей каюте, читая книги о космосе и тренируясь в медитации. Он учился контролировать свою силу, учился прятать её глубоко внутри.

Он думал о матери. О её глазах, полных слёз. О её руках, которые так крепко обнимали его. Он думал о том, что оставил её одну.

Но он также думал о своём будущем. О звёздах. О приключениях. О героях.