У костра, разведённого в небольшом углублении, о чём-то горячо спорили старший прапорщик Ковалёнок и старший лейтенант Печенегов. Они настолько увлеклись, что не сразу заметили наше приближение.

«Наверное, Романыч на правах старшего решил образумить молодого тёзку, а тот не стерпел и схлестнулся. Откуда столько гонора? Два раза уже пришлось на место ставить, а ему всё неймётся. Интересно, третья попытка будет или дойдёт наконец? Лучше, если дойдёт», – я приставил автомат к колесу бронетранспортёра, скинул с плеч опостылевшую радиостанцию и только потом взглянул на застывшую в ожидании парочку.

– Садитесь, чего вскочили? – Произнёс я, опускаясь на ящик. – О чём спор был? Если не секрет, конечно.

– Какой-такой секрет? – Первым нашёлся многоопытный Виктор Романович. – О рыбалке, конечно.

– О рыбалке? – Вопросительно взглянул я на Печенегова. – В чём подвох?

– Понимаете … – Явно растерялся зам, но ему тут же пришёл на выручку старшина.

– У них на Дальнем Востоке спиннинг предпочитают, товарищ капитан, а мы на Березину с удочкой ходим. По старинке, так сказать.

– Серьёзная тема, нечего сказать! Главное – место и время удачно выбрали. Ты, Володя, – взглянул я на связиста, – иди отдыхать. Заслужил.

– А дальше? – С надеждой спросил Щедрин.

– Дальше видно будет. Посмотрим на твоё поведение.

Парень безнадёжно махнул рукой и через секунду скрылся в темноте.

– А мне показалось, что вы обиделись. – Неожиданно решился Печенегов.

Мне стало смешно и одновременно спокойно на душе. Однако я не собирался спускать на тормозах глупую выходку, поскольку не был уверен не то, чтобы в искренности, а скорее в постоянстве Виктора. Проще говоря, не представлял, насколько его хватит.

– А если и обиделся, то, что из этого? Я правильно понимаю, что ты сейчас как бы извиняешься? Или индульгенцию на будущее отрабатываешь? Ну, чтоб иметь основание продолжить эксперименты. Если вдруг снова скучно станет.

– Ладно, командир. Чего уж там? Глупо получилось. – Несмотря на темноту и сполохи костра, я видел, что Виктор говорит от души. – Хотели подшутить, а вышло по-дурацки. Извините.

– Принято. Кстати, можно на «ты». Я не возражаю. Не перед строем, естественно.

– Спасибо, командир. Как бойцы на постах? Замечания к ним есть? Новый взгляд … новая метла… и всё такое. Ну, вы понимаете.

– Всё в порядке. Бойцы опытные. Соображают, что к чему. Что тут скажешь? Чувствуется выучка.

В глазах Печенегова мелькнула искра сдержанной гордости. Ещё бы. Он служил в роте без малого год, а значит, в выучке личного состава есть и его заслуга.

– А почему костры только в ямах можно разводить? – Ни с того, ни с сего встрял замполит. – В чём смысл?

Я огляделся: все трое с нескрываемым любопытством смотрели на меня.

– Понимаешь, в чём дело? Служил в моём взводе солдат из Иркутской области. Настоящий потомственный охотник-промысловик. Ростом невысок, зато коренаст и невероятно сильный. Он-то мне и рассказал, что в тайге страшно не медведя встретить, а человека. Там даже обязательный ритуал сложился: при встрече охотники издали поворачивают оружие казённой частью вперёд и переламывают стволы. Дескать, смотри, я без злого умысла. На ночёвках тоже меры предосторожности соблюдаются. Чтобы лишнего внимания к себе не привлекать. Поэтому костры обязательно в ямах разводят. Если злодей задумает недоброе, то хорошо прицелиться даже с близкого расстояния у него не получится. Отблеск костра силуэт размывает. В общем, как-то так.

– Сибиряки – они такие. – Уважительно заметил старшина. – Столицу во время войны спасли.

– Не верю. – Ожидаемо возразил Виктор. – Силуэт всё равно виден. Что из ямы, что без ямы. Сами-то проверяли?

– Не проверял. – Честно признался я. – Зачем? Хорошим солдатом был тот охотник. Даже если и приврал, то самую малость. А мы обязаны все меры принять. Даже мелкие и странные на первый взгляд. Для сохранности жизни людей.

– Ты, командир, как-то чудно рассуждаешь. – Подозрительно прищурился замполит. Дескать, не разыгрываешь ли? – И всё-то ты знаешь. Как будто сто лет прожил. А ведь порох только на ученьях приходилось нюхать. Разве нет?

– Твоя правда, комиссар. Просто один, очень умный человек, перед командировкой наказ мне дал: «Береги своих солдат, капитан. Мальчишки они. Матери их дома ждут. Живыми». Я слово дал. Сами понимаете, слово надо держать.

– Да что с нами может случиться? – Хохотнул Печенегов. – Ротный район, считай, в глубине находится. Практически в тылу. Войск вокруг немерено. Плюс наше охранение. Сами про выучку сказали.

– Запомни, Виктор! Ошибается тот, кто считает, что с ним ничего плохого произойти не может. С другими может, а с ним нет. Поверь, так не бывает. В любом случае, мы не имеем права расслабляться.

– А кто здесь расслабился? – Пожал плечами старший лейтенант. – Шли бы вы отдыхать, товарищ капитан. Я на хозяйстве до утра останусь.

– Ну что ж? – Произнёс я, с трудом вставая на ноги. – Принимай радиостанцию, раз сам вызвался. Других вариантов у нас всё равно нет.

Продолжение следует.

Глава четвёртая. В «гостях» у комбата

Остаток ночи прошёл спокойно. Проснувшись, я первым делом справился у Печенегова, как обстоят дела на постах, а затем с замиранием сердца окунулся в реку. Почти ледяная вода взбодрила тело, освежила голову и подняла настроение. Завершая утренний моцион, я попытался представить, что приготовил нам наступивший день, но тут же оставил заведомо бесплодную попытку. «Зачем гадать? – Думал я, наскоро обтираясь привезённым из дома полотенцем. – Пока всё спокойно, а дальше видно будет».

– «Марс» передал, что комбат собирает командиров рот на кээнпэ. – Встретил меня Печенегов у навеса. – Уточнять я не стал. Всё равно дежурный связист не в курсе. Правда, он добавил, что передвижение на технике по району запрещено. Не знаю, с чем это связано, но тебе придётся пешим по-танковому прогуляться.

– Не привыкать. – Отмахнулся я. – Где радиостанция?

– У стола стоит, тебя дожидается. Кого в сопровождающие возьмёшь? Замов точно не приглашали. Я специально уточнил. Так что замполита менять придётся. Не в прямом смысле, конечно. Хотя я бы призадумался …

– Хватит трепаться. – Недовольно оборвал я старлея. – Неужели не надоело? Лучше посоветуй, кого в пару к Щедрину взять.

– А что тут думать? – Немного обижено пожал плечами заместитель. – Возьми Джураева из первого взвода. Классный стрелок и к тому же внештатный сапёр. Короче, на все руки мастер. Отличная замена комиссару.

– О чём речь? – Откуда ни возьмись, объявился замполит. – Я слышал, обо мне разговаривали. Что за дела?

– Всё в порядке. – Ничуть не смутился Печенегов. – Комбат командира к себе вызывает, а мы с тобой на хозяйстве остаёмся.

– Это ещё почему? – Уставился на меня замполит. – Так не пойдёт!

– А как, по-твоему, пойдет? – Ответил я вопросом на вопрос. – Приказ комбата предлагаешь, обсудить? Так мы вроде не на партсобрании.

– Ничей приказ я обсуждать не собираюсь. Просто у вас, товарищ капитан, с комбатом свои командирские дела, а мне надо с замполитом батальона пообщаться. Так что не обессудьте. Я с вами. Когда выезжаем?

– Никак линию партии решили уточнить, товарищ замполит? – Не удержался Виктор. – И то дело. Вдруг она за ночь как-то изменилась. Куда ж без вашего вмешательства? Ещё развернут не в ту сторону …

– Придержи язык! – Второй раз за утро оборвал я Печенегова. – Достал своими шуточками. Короче, так. Ты, – взглянул я на замполита, – прямо сейчас побрейся для начала. И не рассчитывай на колёса. Пешочком пойдём. А ты, – перевёл взгляд на Виктора, – остаёшься за старшего.

– Есть, товарищ капитан! Какие будут указания?

– Обязательно проверь, чтоб завтрак вовремя на посты доставили и побольше верблюжьей колючки заварили для питья. Командиры взводов должны лично проверить каждого бойца на этот предмет.

– Какой-такой «предмет»? – Насторожился Виктор. – Вы сейчас насчёт колючки?

– Короче! – Я чувствовал, что начинаю терять терпение, но старался всем видом не показывать закипающего во мне недовольства. – Если обнаружу хоть у одного бойца во фляжке сырую воду, спрошу лично с тебя. Так понятно?

– Товарищ капитан! – скороговоркой запричитал Печенегов. – Да вы сами посмотрите: вода в речке свежая, чистая. Каждый камешек видать. На выходах постоянно из открытых источников пьём. Безо всяких там таблеток. Что толку в той колючке? Горечь одна. Кто-то навыдумывал невесть что, а нам теперь маяться.

Я демонстративно посмотрел на часы. Времени, чтобы добраться до батальона, оставалось впритык, однако я решил оставить последнее слово за собой.

– Ну да. Пили. И до того допились, что треть личного состава бригады в госпиталь угодила. Не веришь? При случае сам сходи. В общем, вопрос не к обсуждению, а к исполнению.

На подходе к лагерю я ещё раз отметил про себя умение командира выбирать по карте районы размещения подразделений. Вот и сейчас комбат определил удобное, хорошо защищённое местечко: широкая излучина реки прикрывала правый фланг, а небольшая роща, где, собственно, и расположился штаб, создавала довольно комфортные условия пребывания.

– Погляди, командир. – Как будто прочитал мои мысли замполит. – Комбат своих не обидел. По уму штабные устроились. Ни дать ни взять – настоящий оазис. А у нас одни кусты и ни одного деревца. Где, спрашивается, справедливость?

– Видите, товарищ старший лейтенант? – Немедленно вмешался соскучившийся по общению опальный связист. – У крайнего дерева родничок бьёт? У нас на Брянщине его криницей называют.

– Рай, да и только. – Буркнул себе под нос ротный политработник.

Командир батальона встречал нас, стоя у входа в довольно высокий и просторный шатёр из масксети песочного цвета. По лицу майора было видно, что он ждёт от гостей восторгов по поводу шедевра военно-полевой архитектуры. Замполит как бы угадал ожидание комбата, однако по простоте душевной, сам того не желая, изрядно подпортил ему настроение.

– Классный вигвам, товарищ майор! – Вместо приветствия воскликнул он. – Только какой придурок умудрился «песчанкой» накрыть? Пятном среди зелени торчит. О какой маскировке может идти речь, если за версту видно? Отличная цель для миномёта.

Комбат крякнул с досады и поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Я вызывал только ротных. Без всяких там замов! Или что-то было непонятно? Плохо начинаете, товарищ капитан. Вчера со связью начудили, теперь приказа ослушались. Подумайте об этом на досуге. Всякому терпению приходит конец.

Замполит сразу сообразил, что допустил непозволительную оплошность. Он было собрался объяснить майору цель своего прибытия, однако фраза про «всяких там замов» больно ударила по самолюбию.

– Я не «всякий там зам». – Исподлобья взглянул он на командира. – Я, на минутку, заместитель по политической части. И прибыл не чаи гонять, а с докладом о политико-моральной обстановке во вверенном мне подразделении.

В планы комбата явно не входили препирательства с замполитом роты. Тем более, что речь неожиданно зашла о столь высокой материи, как политико-моральное состояние личного состава. Тихо ругнувшись, майор широким жестом распахнул полог «вигвама».

– Заходи, капитан. Сейчас миномётчик подъедет и начнём.

Казалось, нелепый инцидент уже исчерпан, но только не для моего замполита.

– Нам, значит, пешедралом переть, – забубнил он вроде бы про себя, но достаточно громко, чтобы его услышали стоящие неподалёку офицеры, – а «своим», значит, на колёсах разрешается. Прямо дедовщина какая-то.

Лицо командира батальона моментально залилось краской негодования, а упоминание «дедовщины» ввело в настоящий ступор. Всё происходило настолько быстро, что я не успел хоть как-то отреагировать на безрассудно-бессмысленную выходку.

Ситуацию выправил замполит батальона: выглянув из шатра, он, не раздумывая, подхватил младшего товарища под руку и уволок подальше от глаз рассерженного майора.

Через короткое время к штабному шатру подъехал запылённый шестьдесят шестой. Из кабины осторожно спустился командир миномётной батареи Егорыч. Словно принюхиваясь, капитан смешно пошевелил мулявинскими усами и, опираясь на трость, прихрамывая подошёл к нам.

– Извините, товарищ майор. – Обратился он к комбату. – Виноват. Ногу, понимаешь, на ровном месте подвернул. Пешком бы целый час ковылял.

Егорыч был невысокого роста и вместо кепи принципиально носил широкополую панаму. Усы, и особенно шляпа-панама придавали ему комичный вид, служивший поводом для не всегда безобидных шуток. Впрочем, капитан знал себе цену и никогда не обижался по пустякам.

– Что случилось? – Почему-то обратился он ко мне. – Андреич сам на себя не похож …