Дорога была очень узкой, и я вдруг подумал, что водителю трудно вести тяжёлую семидесятку почти впритирку к глиняным заборам. Он даже пару раз задел саманную стену углом носовой брони.

– Так себе водила. – Подтолкнул меня замполит. – Ты, командир, подумай. Может, стоит его заменить? Не сейчас, конечно. Потом. Когда в расположение вернёмся. Я быстро подходящую кандидатуру подберу. Уверен, что желающие найдутся.

Мне не хотелось отвечать на откровенную глупость, поэтому счёл за лучшее промолчать и ограничиться неопределённым жестом. Дескать, не беги впереди паровоза, старлей. Поживём – увидим.

Глава третья. На привале

Надо отметить, что командир батальона выбрал отличное место для ночного привала: от миномётных обстрелов лагерь был надёжно защищён невысокими горами, а неглубокая, но довольно широкая река являлась серьёзным препятствием для диверсионных групп душманов, поскольку незаметно перейти её в брод было просто невозможно.

«Пожалуй, есть чему поучиться у майора. Чувствуется рука хозяина. Недаром хвастался крестьянскими корнями. Интересно, как сумел в мосвоку поступить? Придворное училище как-никак», – я вдруг поймал на себе настороженные взгляды подчинённых, сообразил, что отвлёкся, и тут же принял невозмутимый вид:

– Вопросы по организации сторожевого охранения имеются? Вижу, что вопросов нет. Тогда приступайте к работе, товарищи офицеры и прапорщики. Надо успеть засветло выставить посты. И ещё. Доведите до личного состава, что костры для подогрева пищи можно разводить только в ямах. Всем всё понятно? Вот и хорошо. Через сорок минут жду доклады о выполнении задач. Все свободны, кроме техника роты.

– Слушай, Пашка, – начал я, дождавшись, когда командиры взводов отойдут подальше, – будь другом, передай данные по горючке на «Марс». А то я ещё не совсем в курсе. В Союзе нам без всяких напоминаний сразу топливо подвозили, а тут уже два часа стоим и не слуху ни духу.

– Сделаем, товарищ капитан. – Едва заметно улыбнулся техник. – Разрешите выполнять?

– Постой. Ещё не всё.

– Стою. Что ещё? В полном вашем распоряжении. – С готовностью отозвался Павел. Он явно был настроен на шутливый лад, но мне пришлось его разочаровать.

– Это хорошо, что в полном. – С сочувствием вздохнул я. – Значит, мы друг друга понимаем.

– О чём, собственно, речь? – Слегка помрачнел лицом техник. – Так-то я готов, но …

– Ничего особенного. – Не позволил я закончить фразу. – После доклада по топливу, займёшься проверкой технического состояния брони.

– А как же взводные? – Дрогнул голосом Пашка. – Вообще-то их обязанность.

– Они сейчас личным составом занимаются, а заодно постами охранения. Кроме того, ты не хуже меня знаешь, что для взводных моторный отсек бэтээра как тёмный лес. В училищах их больше на бээмпэ натаскивали. Вот и получается, что без твоей помощи нам никак не обойтись.

– Что есть, то есть, товарищ капитан. – С важным видом кивнул прапорщик, которому по душе пришлось местоимение множественного числа. – По боеприпасам «Марсу» тоже докладывать?

– Слава Богу, на марше без стрельбы обошлось. Спросят, скажешь, что боекомплект полный. У тебя всё?

– Всё.

Павел собрался было уходить, но, спохватившись, как-то странно посмотрел на меня.

– С вами Богдан хочет переговорить. Я не уточнял, но думаю, что-то важное. Сам стесняется, поэтому ко мне обратился. Ну что, товарищ капитан, позвать? Или передать, чтоб не беспокоил?

«На вшивость проверяет? Почему нет? Имеет полное право», – я присел на пустой ящик из-под патронов, достал сигарету, прикурил и только тогда взглянул на техника:

– Слушай, Паша, я что, на чудище похож? Людей пугаю?

– Как вам сказать? – Ухмыльнулся прапорщик. – Шучу. Просто Богдан по жизни парень скромный. Ему на самом деле неудобно.

– Скромный, говоришь? Ну что ж, зови. Время есть. Пообщаемся. Тем более разговор важный.

Я успел сделать пару затяжек, как передо мной возник водитель. Парень действительно был сильно смущён: то и дело озирался по сторонам, переминался с ноги на ногу и не знал, куда спрятать натруженные руки.

– Садись, Богдан. – Кивнул я на лежащий рядом ящик. – Закуривай. Вдвоём веселее.

Тот осторожно вытащил сигарету и также осторожно присел на ящик.

– Устал, наверное? – Протянул я зажжённую спичку. – Рассказывай, что у тебя стряслось.

По лицу было видно, что ему трудно начать, но всё-таки он решился.

– Товарищ капитан. – Произнёс Богдан и вдруг, смутившись ещё больше, совершенно не к месту брякнул. – Разрешите обратиться?

– Хватит, Богдан! – Строго взглянул я на сержанта. – Не детский сад. Давай, по существу, и по-мужски.

– Я понял. – Кивнул водитель. – Вы на самом деле хотите меня заменить?

Вопрос был настолько неожиданным, что я едва не свалился с ящика.

– Что за хрень? Откуда взял?

– Мне Лёха-медик сказал, что вы новому замполиту приказали подобрать замену. Даже срок назначили.

От возмущения я на несколько секунд потерял дар речи.

– Знаешь, что, Богдан? Мне кажется, что мужики не должны опускаться до сплетен. Давай поступим так: я не буду устраивать разборок с замполитом, а ты, в свою очередь, не станешь разбираться с санинструктором Лёхой. Договорились?

– Так точно, товарищ капитан. Договорились. Разрешите идти?

– Сиди. – Одёрнул я парня. – Я ещё не всё сказал. Так что не торопись. Не знаю, кому там что привиделось, но лично я считаю тебя отличным водителем. У меня даже в мыслях не было искать тебе замену. Нисколько не сомневаюсь, что прежний ротный тебя тоже уважал. Иначе он тебе сержанта никогда бы не присвоил.

Скоротечные сумерки не могли скрыть радостный блеск в глазах водителя.

– Я вас не подведу, товарищ капитан. – Произнёс Богдан взволнованным голосом. – А насчёт звания, – безнадёжно махнул он рукой. – Знаете? Когда старый ротный обмывал замену, он во хмелю мне лычки вручил. Без приказа, короче. Я не хотел нашивать, но Пал Михалыч сказал, что решит вопрос с новым ротным. Получается, с вами. У меня как бы всё. Разрешите идти?

– Иди. Только не забудь о нашем договоре. Никаких разборок.

Не успел Богдан сделать несколько шагов, как ко мне подбежал связист:

– Товарищ капитан! Вас комбат… «Марс» вызывает…

– Давно? – Вопрос, конечно, был нелепым, я задал его автоматически и, к сожалению, не ошибся.

– Минуты две уже. – Испуганно втянул голову в плечи боец. – Я ждал, когда вы с Богданом закончите.

– Какого хрена?!

Не дожидаясь ответа, я надел наушники и нажал на тангенту:

– «Марс», я – «Весна». Как слышишь меня? Приём! Я – «Весна» …

Ещё на марше от бригады до батальона я про себя отметил высокую дисциплину радиопереговоров. Режим молчания соблюдался очень строго, а в ходе радиообмена все абоненты пользовались исключительно кодировочными таблицами. Открытый текст позволял себе комбриг, но только в экстраординарных случаях.

Я, безусловно, понимал, что сильно проштрафился, но никак не ожидал от командира батальона настолько бурной реакции: поток отборного мата обрушился на меня вслед за вполне нейтральным: «слышу хорошо». Высказав всё, что думает обо мне, командир успокоился и закончил более-менее ровным тоном:

– Сейчас к тебе наливняки подойдут. Долго не возитесь. Ускорь процесс. И ещё. Я не собираюсь шутить: увижу без радиостанции на горбу, привлеку к самой строгой ответственности. Как понял, «Весна»?

– Понял и принял к исполнению.

– До связи …

«Сам виноват, – расстроился я, стараясь сохранить невозмутимое лицо. – не стоило слушать идиотских советов. Повёлся на печенеговское: «Ротному не положено станцию на себе таскать. На это связной есть». Вот и заполучил по первое число. – Я быстро взглянул на связиста и успел заметить кривую ухмылку. – А ведь он опытный радист. – Молнией пронеслось в голове. – Может, не просто так задержался? Тоже решил проверку устроить? Ну хорошо. Прямо сейчас разберёмся».

– А ну-ка, связной, – проговорил я нарочито спокойным тоном, – помоги надеть радиостанцию. Комбат прав: управление должно быть устойчивым и оперативным. С чего вдруг оно будет оперативным, если начальству приходится по полчаса ждать? Ну что ж? Век живи, век учись. Только дураком помирать не хочется. Теперь до самого возвращения не сниму. Так оно надёжнее.

Скорее всего, радист ожидал что угодно: упрёков, угрозы беспощадной расправы и даже оплеух, но только не лекции по организации связи.

– Товарищ капитан … – растерянно забормотал боец, – это как … это? Да, эта дура … она же почти на пятнадцать кило тянет! Как вы … а мне что делать? Куда мне теперь без рации?

Я призадумался, сделав вид, что с трудом вспоминаю имя, потом с сожалением пожал плечами.

– Тебя ведь Владимиром зовут? Я не ошибся? – Увидев утвердительный кивок, продолжил тоном, не терпящим возражений. – Вот что, Владимир Сергеевич. Иди прямо сейчас к лейтенанту Зайкину. У него во взводе как раз вакансия стрелка есть. Под его началом теперь будешь служить. Классная должность. Ничуть не хуже прежней. Дуй, Володя, не теряй времени.

– Что происходит? – Раздался за спиной голос замполита. – Ты зачем рацию нацепил, командир? Личный пример? Одобряю. Пошли. Старшина подъехал. Кухню привёз и бензовозы. Я, пока тебя не было, у пэхэдэ ротный штаб организовал. Думаю, тебе понравится. Принцип совмещения полезного и приятного. Пойдём?

– Не штаб, а кээнпэ. – Зачем-то поправил я. – Впрочем, без разницы. Всё равно ни то, ни другое. Пойдём. А то действительно что-то есть захотелось. И по старшине соскучился. Целый день с ним не виделись.

Старший прапорщик так обрадовался моему появлению, что даже шагнул навстречу с распростёртыми объятиями, но тут же спохватился, подобрал живот и вскинул ладонь к головному убору.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – Бодрым голосом отрапортовал старшина. – Личный состав накормлен. Бензовозы я к технику отправил. Пусть занимается.

– Спасибо, Виктор Романович! Уважили. Что на обед-ужин привёз?

– Да. – Виновато опустил глаза Ковалёнок. Видимо, он заподозрил подвох. – С обедом действительно накладка получилась. Не удалось покормить.

– При чём тут вы? – Удивился я. – Привалов не было. Ни приготовить, ни накормить. Так что в этом смысле всё в полном порядке. Имею в виду, что к вам претензий быть не может.

– Привалов не было. – Согласился старшина. – Это точно. Только с такими перерывами в приёме пищи язву легко нажить. Я стол для комсостава под навесом накрыл, – засуетился прапорщик. – Взводные не стали дожидаться. Ужинают уже. Вы проходите, присоединяйтесь. Как говорится, чем богаты, тем и рады.

Мы с замполитом одновременно посмотрели в сторону навеса, под которым стоял освещённый керосиновой лампой обеденный стол. Во главе восседал мой заместитель старший лейтенант Печенегов, а командиры взводов чинно сидели рядком по правую руку от него.

– Смотри-ка, командир! – Иронически усмехнулся замполит. – По-моему, Виктор Александрович всерьёз на твоё место метит. Ишь, как расселся? Будто под себя примеряет.

Я знал, что между заместителями с первого дня знакомства установились если не антагонистические, то наверняка отношения некоего соперничества, которое выражалось в постоянных подколках и насмешках друг над другом. Поскольку это никоим образом не отражалось на службе, я предпочитал закрывать глаза на их как бы дружеские перебранки.

– Пусть сидит. – Отмахнулся я. – С меня не убудет. Пошли, комиссар. Места всем хватит.

– Как знаешь.

Мы вошли под навес. Над столом моментально повисла неловкость: кто-кто, вспомнив о субординации, попытался приподняться, а кто-то, напротив, уткнул глаза в тарелку. Лишь Виктор, как ни в чём не бывало, продолжал орудовать ложкой.

«Что за день-то такой? – Подумалось мне. – Похоже «эти» тоже ждут от меня реакции. Интересно, какой? Думают, что я сейчас психану и разорусь? Детские игры какие-то. Пацаны. Что с них взять? Пусть развлекаются».

Я не собирался сейчас выяснять отношения, поскольку понимал, что буду выглядеть нелепо и смешно в глазах подчинённых. Ведь по большому счёту ничего особенного не произошло. Так. Что-то вроде лёгкого недоразумения.

– Приятного аппетита, товарищи офицеры. – Спокойным голосом произнёс я, устраиваясь по левую руку от Печенегова. – Присаживайся, комиссар. Видишь, как о нас заботятся? Целую скамью нам оставили. Кстати. – Вроде как бы спохватился я. – Вынужден напомнить, что до доклада о выполнении поставленных задач осталось ровно две минуты и сорок две секунды. А так как я вряд ли успею управиться с ужином, доклады будет принимать старший лейтенант Печенегов. Вы, Виктор Александрович, постарайтесь обобщить информацию, чтобы итоговый рапорт был без ненужных подробностей. Ещё раз приятного аппетита, товарищи офицеры.

Быть может, спокойный тон, а может, парни сами сообразили, что переборщили с проверкой ротного на выдержку, но ложки застучали гораздо быстрее, и через полминуты мы с замполитом остались за столом одни.

– Ну ты даёшь, командир! – С искренним уважением посмотрел на меня старший лейтенант. – Честное слово, не ожидал! Не повышая голоса, всех на место поставил. Даже Витька не пикнул. Смотри, – ткнул он ложкой в темноту, – Взводных построил. В блокнот что-то записывает. Вот чудило! Нафига было цирк устраивать?

Казалось, восторженные, да ещё с приличной долей белой зависти, слова замполита должны были поднять мне настроение, но вместо этого я почувствовал почти болезненное раздражение. Припомнилось всё: и желание подчеркнуть своё особое положение в офицерском коллективе, и бессмысленные попытки вмешаться в мои команды на марше. Даже несчастные глаза водителя Богдана при недавнем разговоре.

– Послушай. – Отложив ложку, хмуро посмотрел ему в глаза. – Их … гм … выходка, не более чем детская шалость, на которую даже не стоит реагировать всерьёз. Мне кажется, что тебе стоит задуматься о своём поведении. Кто тебе сказал, что у политработника в подразделении должно быть какое-то «особое» положение? Что за «особое» положение? С чего ты решил, что твоё личное мнение является линией партии? В каком уставе написано, что замполит не должен вникать в задачи командиров взводов? Короче. Или мы вместе работаем над сплочением коллектива, каждый в своей области, разумеется, или …

Я замолчал. Простая мысль сбила меня с толку: «К чему всё это? Начнёт сейчас обязанностями перебирать, как начальник политотдела моей бывшей дивизии или тот полковник из политуправления армии, с которым я из Ташкента летел. Это – моё, а это – не моё. Так что извините-подвиньтесь», – я поднял глаза в готовности услышать: «Или что? Комбату пожалуешься? Или замполиту батальона? Так вперёд и с песней, товарищ капитан! Ещё посмотрим, кому хуже будет», но вместо этого наткнулся на потерянный взгляд.

– Извини, командир. – Еле слышно забормотал старший лейтенант. – Я думал … в учебном полку ротный … тоже капитан, между прочим, прохода не давал. Задолбал придирками. Ладно бы по делу, а то под настроение …

Полог отлетел в сторону, и под навес чуть ли не кубарем ввалился довольный жизнью Пашка.

– Чего это Виктор Александрович взводных пытает? – Возбуждённо затараторил прапорщик. – Прямь как в школе у доски. Давненько я его таким серьёзным не видал …

– Присаживайся, Пал Михалыч. – Произнёс я, успев мысленно поблагодарить техника за своевременное вторжение. – Машинки все успел проверить?

– Куда там! Только пять штук. Но вы не переживайте, товарищ капитан. К полуночи точно управимся.

– Ты ешь, давай. А не то свалишься, оголодавши.

– Правильно сделали, что мне приказали машины осмотреть. – Никак не успокаивался техник. – В первом взводе два броника на ладан дышали. Даже не знаю, как до района доехали. Теперь всё в порядке. Не поедут. Полетят!