– Командир, может, ты сам управишься? – Раздался сонный голос Загибина. – Спать охота, сил никаких нет. Трое суток на ногах. Сколько можно?

– Сколько нужно, столько можно. – Недовольно отмахнулся Лишенков, не сводя глаз с Антонова. – Может, мне за тебя и должностной оклад получать? Ты только скажи, я не против. Терпи, давай. Ты в своём блохастом хозяйстве в сто раз лучше меня разбираешься. Поправишь, если что. Я только на общих моментах остановлюсь. А ты, как командир, детально специфику распиши. Если у нового вожатого вопросы возникнут.

– Хорошо. – легко согласился Загибин и тут же прикрыл глаза.

Всё это время Володя молча сидел, опасаясь лишний раз шевельнуться. Он почему-то считал себя виноватым перед командиром взвода и от этого испытывал самые настоящие угрызения совести.

– Ты не бойся … гмм… Антонов! На самом деле в линейных частях не так всё страшно, как тебе сержанты в учебке рассказывали. – Ротный помолчал в ожидании реакции, но, так и не дождавшись, продолжил в том же духе. – Ну хорошо. Вот ты нам говорил, что помогал отцу ухаживать за собакой и иногда ездил с ним на занятия в клуб. Правильно? Чего молчишь? Или для красного словца брякнул? Смотри, у меня Антонов! Если соврал, я тебе устрою кузькину мать. Нехорошо службу с обмана начинать.

Володя разволновался, поскольку не хотел портить отношения с командиром роты.

– Я не молчу, товарищ капитан. – Заторопился он, путаясь в словах и от этого всё больше смущаясь. – Вернее, замолчал, конечно, но Фрося только отца слушалась, а меня не очень… вообще не слушалась… Но в клуб я ходил и даже книгу по служебному собаководству читал. «Дрессировка служебных собак» называется. Автора, извините, не помню. Отец хотел, чтобы я тоже научился с собаками обращаться. Сам он в погранвойсках служил. Проводником. Вот и меня хотел приучить … У нас в квартире фотография его пса Аргуна висела. В рамке. Мама очень злилась, но снимать боялась. Вернее, ругаться с ним не хотела…

– Таким макаром мы с тобой долго разговаривать будем. – Едва заметно поморщился Лишенков. – Вроде бы в тему, а конкретики ноль. И не надо тараторить почём зря. Я за тобой думать не успеваю. Успокоился? Вот и хорошо. Давай теперь с другого конца зайдём. Ты какую специальность в учебке осваивал.

– Механик-водитель бэмэр. – Расправил было плечи Володя и тут же разволновался ещё сильнее. – Да вы не сомневайтесь, товарищ капитан! Я все экзамены без единой тройки на «хорошо» сдал. Меня по выпуску даже грамотой наградили. Показать?

– Как-нибудь потом. – Отмахнулся ротный. – И что ж мне с тобой делать, механик–водитель бэмэр? Понимаешь? Таких спецов у меня полный комплект. А вот кинологов не хватает. Месяца два назад целый полковник из округа к нам приезжал с проверкой. Обещал заявку послать, чтобы нам прислали пару-тройку ребят из Дмитрова. Там школа военных собаководов есть. Да видать, не срослось. Пять вожатых в роте есть. Все самоучки. Только командир отделения, младший сержант Копылов удостоверение имеет. За каждым проводником собака закреплена. Один пёс без хозяина остался. Ладно. Как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления. Только пса жалко. Того и гляди, помрёт. Заслуженный кобель. Я б даже сказал, геройский. За последние четыре месяца почти сотню мин обнаружил.

– Побольше, командир. – Зашевелился в углу Загибин. – Надо будет в учётах посмотреть.

– Спи, давай! «Учётчик» таёжный. Похоже, ты мне уже не нужен.

– Разрешите вопрос, товарищ капитан? – Осмелился Антонов. – Почему пёс должен умереть? Он что, заболел? Тогда его надо непременно ветеринару показать. Отец свою Фросю систематически к ветеринару возил. На осмотр и прививки. В клубе не обучали собак лечить. Только как правильно дрессировать и ухаживать.

– Спасибо за дельный совет. – Иронично усмехнулся ротный. – Беда в том, что ветеринар здесь не поможет. Затосковал пёс по своему хозяину. Два дня его ждал, потом от пайка отказался, а теперь ещё и от воды. Говорят, даже верблюд без питья через две недели с ног падает. Проблема в том, что пёс никого к себе подпускает. Рычит и кидается. Вернее, раньше рычал и кидался. Теперь только рычит. Копылов уверен, что кобель обиделся на людей. Думает, что они прогнали его хозяина. Он говорит, что псу нужен новый человек. С другим запахом. Не таким, как от знакомых ему людей. Глупость, конечно. Не исключено, что Копылов просто цену себе набивает. Но я почему-то верю. Впрочем, других вариантов у нас всё равно нет.

Лишенков замолчал всего на несколько секунд, но этого времени оказалось достаточно, чтобы Володя вдруг вспомнил, как в детстве обнимал овчарку и как вкусно пахло от неё псиной. От воспоминаний защипало в глазах, и ему захотелось снова уткнуться носом в тёплую собачью шерсть.

– Ээээ, боец! Да у тебя глаза на мокром месте! – Ворвался в мозг строгий голос капитана. – Чего рассопливился? Так не пойдёт. В войсках слабаков не уважают. Здесь сильные в почёте.

– Товарищ капитан! – Вытерев глаза, откликнулся Антонов. – Хозяин не потребует вернуть ему пса? Когда вернётся? Для собаки хуже не бывает. Я, например, ни за что бы своего не отдал.

Лицо ротного на мгновенье исказилось нервным тиком:

– Не волнуйся… не заберёт Костя собаку. На сопровождении разрывная пуля ему в правый локоть попала. Спасти руку не удалось. Врачам пришлось конечность почти по самое плечо ампутировать. Слава Богу, что не умер от потери крови. Вовремя успели в госпиталь доставить. Такие вот дела. Константина недавно в окружной госпиталь перевели.

– Как же так? – Побледнел Антонов. – Как по плечо? А как же он теперь жить будет? Разве так можно?

– На. – Капитан протянул потрясённому Володе кружку с водой. – Выпей и успокойся. Возьми, в конце концов, себя в руки! На войне и не такое случается. Ещё успеешь насмотреться …

– Ты бы как-то полегче, командир! – Снова ожил в углу старший лейтенант. – Не стоит парня сходу стращать. Говорил тебе, что замполита надо привлечь. Он умеет с людьми правильно разговаривать.

Лишенков уже сам сообразил, что сильно переборщил с подробностями, и, чтобы выиграть время, полез в карман за сигаретами.

– А как собаку зовут? – Неожиданно пришёл на помощь Антонов. – У пса ведь есть кличка?

– Разве я не назвал? – Несколько картинно удивился капитан Лишенков. – Обязательно есть. А как иначе? По документам у него слишком длинная и мудрёная кличка. Чистых кровей животное. Но Костя звал его Братаном. Пёс не возражал. Он в своём хозяине души не чаял. Ладно. Пошли знакомиться с твоим напарником, рядовой Антонов.

Глава 2. Знакомство

Глухой стук упавшей на деревянный пол армейской кружки заставил вздрогнуть обоих собеседников: это командир взвода, стряхнув с себя остатки дремоты, поднялся с места, нечаянно столкнув посудину со стола.

– Чуть не разбилась. – Неловко пошутил Загибин, с трудом подавив зевоту. – По-моему, товарищ капитан, вы со своей задачей справились. Причём минимум на четыре с плюсом. – Продолжил офицер с серьёзным видом. – Теперь, стало быть, моя очередь. Разрешите приступить к исполнению непосредственных обязанностей? А то мне реально придётся с вами окладом денежного содержания делиться. Вы, Николай Алексеевич, не переживайте. Честное слово, справлюсь. Представлю прибывшее пополнение в количестве одной человеко-сапёрной единицы личному составу отделения, взвода, служебному псу, а заодно познакомлю с особенностями распорядка дня кинологов. Разрешите убыть?

Антонов снова напрягся. Ему вдруг пришло в голову, что командир роты, не обращая внимания на присутствие рядового, жёстко поставит старшего лейтенанта на место. Но Лишенков только едва заметно усмехнулся и, поднявшись, поинтересовался, глядя почему-то на Володю:

– Что сын тайги и шаманов? Никак любимый тумблер включил? Значит уже оклемался. Добро. Пошёл я в расположение. Посмотрю, как дела на стройке идут. Там проблем хоть пруд пруди. Я пойду, а вы занимайтесь. Только со псом поаккуратнее и на рожон не лезьте. Мало ли что у Братана в башке? Всё-таки животное. Освобожусь, ближе к вечерней поверке подойду. Будем вместе думать, что делать, если кобель не примет нового вожатого. Ты, Антонов, не волнуйся и много на себя не бери. Я не большой спец, но точно знаю, что собачья психика – штука тонкая. Примет тебя Братан – хорошо. Ну а не примет… Ладно! Вы приступайте, а я пошёл.

Кивнув напоследок подчинённым, капитан развернулся и вышел из душного кунга…

***

– Почему он замолчал? Почему не договорил? – Позабыв о субординации, обрушился Антонов с вопросами на взводного, едва фигура капитана скрылась из вида. – Он что, хочет Братана усыпить? Но ведь так нельзя! Сам говорил, что Братан – заслуженный геройский пёс, а сам… вы как хотите, товарищ старший лейтенант, а я против!

– Молчать! – Неожиданно рявкнул Загибин, на глазах превращаясь из добродушного дядьки в жёсткого начальника. – Уймись, мать-перемать! Никто Братана усыплять не собирается. Он сам помрёт от истощения, если ты не сумеешь к нему в доверие войти. Понял?! Да что ж ты за человек такой, Антонов? – Продолжил офицер, понизив голос до громкого шёпота. – Ротный на тебя почти час потратил, а ты на пустом месте истерику закатываешь. Тебя родители учили так со старшими разговаривать? Или сержанты в учебке мозги напрочь отбили? А ну-ка соберись, товарищ рядовой. Иначе я тебя вместо кобеля отбракую. Куда-нибудь в пехоту.

Володя от испуга на секунду зажмурился и вдруг мысленно увидел себя медленно бредущим под палящими лучами солнца с вещмешком за спиной и тяжёлыми пулемётными коробками в руках. Видение было настолько реальным, что ему стало страшно.

– Так точно, товарищ капитан! – Раскрыв глаза, затараторил Антонов, стараясь, чтобы в голосе не было даже малейшего намёка на эмоции. – Ой! Извините, товарищ старший лейтенант! Так точно, товарищ старший лейтенант. Голову мне не отбили. Я всё понял. Больше никогда не повторится. Разрешите идти?

– Куда собрался, аника-воин? – Сдержав усмешку, поинтересовался Загибин. – Сиди уже, почти «сапёр». Совсем ты меня с толку сбил. Где только такого чудика отыскали? Наверное, военкоматчики всю Москву щупами исковыряли, прежде чем в тебя упёрлись. Ладно. Теперь, как говорится, молчи и слушай. Сейчас мы с тобой пойдём в расположение, скажем так, моих «собачников». Это недалеко отсюда. Вожатые живут отдельно от личного состава роты, потому что должны постоянно быть рядом со своими питомцами. Какой из этого следует вывод?

– Не могу знать, товарищ старший лейтенант! – Вскочив на ноги, отбарабанил Антонов.

– Уффф… – С силой выдохнул офицер. – Соображалку слабо включить? Ладно, боец. Времени терять неохота. Слушай сюда. Довожу до тех, кто на бронепоезде: из этого следует, что ты тоже будешь жить отдельно от остальных. Получается, что причислен к разряду избранных. Про избранных в кавычках, конечно. Халабуду из самана и прочих подручных материалов построили примерно в восемьдесят втором году наши предшественники. Честь им, и хвала. Особенно за то, что с душой оборудовали приличные вольеры для десяти собак. Комиссий перебывало немерено, но ни одна по делу придраться не смогла. Всё соответствует руководящим документам. Личное оружие, снаряжение и оборудование хранятся там же. Старшим команды является заочно известный тебе младший сержант Юрий Копылов. Предупреждаю: характерец у парня далеко непростой. Я бы сказал, взрывной характер. Так что придётся тебе налаживать отношения не только с Братаном, но и со старшим. Впрочем, с другими ребятами тоже. Сильно не переживай. В любом коллективе нужно самоутверждаться. И не только в армии. Ладно. Оставим психологию на потом. На чём я остановился? Да. При Константине, хозяине Братана, Копылов был как бы на вторых ролях… Блин! Опять меня не в ту степь понесло … Выкинь из головы и сразу забудь, рядовой Антонов. Теперь о главном. О псе. Братан сам тебя научит сапёрной науке. Я не шучу. Но при условии, если ты сумеешь вернуть его к жизни. Костя принял пса от увольняемого, когда Братан здесь уже четыре года отслужил. Они как-то сразу подружились …

Загибин вдруг замолчал, подумал и продолжил, не спуская глаз с Антонова:

– Достаточно для первого раза. Всего не расскажешь. Одно за другим тянется. Целого дня не хватит. Пошли потихоньку. Мой тебе совет напоследок: веди себя посмелее, но только в меру. Борзеть нельзя, короче. Не любят старослужащие борзую молодёжь, и я вполне их понимаю. Но если позволишь себя шпынять, то пиши пропало. Баланс в отношениях должен соблюдаться. Так-то я всегда неподалёку буду. Поддержу, если что. Проблема в том, что никто не сможет заставить парней тебя уважать. Это дело сугубо личное. На этом всё. Будем считать, что вводный инструктаж проведен в полном объёме. Теперь дело за тобой.

Антонов брёл позади командира взвода, абсолютно не понимая, как подступиться к затосковавшему псу. О том, что ему предстоит вливаться в новый коллектив, он почему-то позабыл сразу, как только вышел из канцелярии роты. В эти минуты Володя жалел, что в его короткой жизни не было случая, хотя бы отдалённо напоминающего нынешнюю ситуацию, и ругал себя за несерьёзное отношение к занятиям в клубе. Тоскливая фраза «кто ж знал?» звучала в голове похоронным набатом и вместо желанного спокойствия только усиливала тревогу. Глубоко погрузившись в собственные мысли, Володя даже не заметил, что взводный остановился у калитки в заборе из колючей проволоки и сходу воткнулся в спину командира.

– Твою ж мать! – Не оборачиваясь, ругнулся Загибин. – Ты только посмотри, как встречают командира!

Антонов приподнялся на носках и, выглянув из-за плеча старшего лейтенанта, увидел лежащего в полном снаряжении солдата, который, укрывшись в тени постовой будки, безмятежно похрапывал, положив автомат на живот. Со словами: «Ну, я вам сейчас задам перцу, мало не покажется!», офицер попытался осторожно вытащить оружие из рук бойца, но тот инстинктивно сжал пальцы крепче, явно не собираясь выходить из состояния блаженного сна. Тонкая ниточка липкой слюны повисла в углу растянутых в счастливой улыбке губ.

– Ладно, убогий. Твоя взяла. Дрыхни покедова. С тобой потом разберусь. – Пробормотал Загибин, покосившись на растерянного Владимира. – Чего замер? Пошли со мной!

Они вошли в калитку и Антонов увидел небольшой домик, из раскрытых окон которого доносились громкие звуки развесёлой песни знаменитого шведского квартета.

– Ну, держись, борзота! – Командира буквально трясло от негодования. – Щас я вам устрою разгон! Здесь стой. Позову, когда надо будет.

Антонов аккуратно поправил лямки вещмешка, настраиваясь на долгое ожидание, как вдруг порыв ветра донёс до него знакомые запахи собачьего питомника. Он даже закрыл глаза, пытаясь представить себе будущего напарника, но в этот момент в домике раздались вопли, а ещё через пару секунд в распахнутое окошко с треском вылетел серебристый магнитофон. «Двухкассетный «Панасоник». Такой можно только в «Берёзке» у Белорусского вокзала купить», – успел подумать будущий вожатый …

***

Антонов стоял во дворе и, затаив дыхание, смотрел на саманный дом, из окон которого продолжал доноситься грохот разбрасываемых предметов вперемешку с громкими, не всегда цензурными комментариями старшего лейтенанта. Он невольно вспоминал старый мультфильм про бременских музыкантов и ни чуть бы не удивился, если бы из окон во двор сначала вылетели разбойники с лицами известных актёров, а следом из дверей вышли петух, осёл и огромный вислоухий пёс с печальными глазами. Неожиданно за спиной послышалось тяжёлое сопение, и чья-то рука развернула его вокруг оси.

– Ты кто?

Володя судорожно передёрнул плечами. Он сразу узнал часового, который ещё пару минут назад безмятежно похрапывал в тени сторожевой будки. Взгляд парня не сулил ничего хорошего. Напротив, в нём было столько необъяснимой злости, что Антонов начисто позабыл слова.

– Язык проглотил? Чего уставился? – Всё больше раздражался часовой, продолжая сыпать вопросами. – Ты с Тунгусом пришёл? Новенький? Это старлей там кипиш поднял? Чего взбесился?

– С «тунгусом»? Каким «тунгусом»? – Наконец-то нашёлся Антонов, на всякий случай отступая назад. – Я к псу пришёл… Братану… который болеет.

– Таким! – Сердито отрезал солдат, явно намереваясь продолжить расспросы, как вдруг его лицо исказилось испугом. – Вот это попадалово… – пробормотал он упавшим голосом.

Антонов испуганно оглянулся и застыл в предчувствии неминуемой беды: из недр глинобитной постройки вылетела тройка босоногих парней в трусах, которые, суетливо подталкивая друг друга в худые загорелые спины, построились в одну шеренгу фронтом к распахнутой настежь двери. Через несколько секунд к несуразной троице подбежал широкоплечий младший сержант, одетый по форме, но почему-то в тапочках-вьетнамках на босу ногу.

– Капец. – Угрюмо буркнул часовой, поймав на себе презрительный взгляд младшего командира. – Щас начнётся.

– Равняйсь! Смирно! – Осипшим от обиды голосом скомандовал сержант.

Володя инстинктивно выполнил команду и тут же обнаружил, что рядом с ним никого нет. «Надо же? – подумалось ему, – и двух секунд не прошло, а часовой уже на посту стоит. Как умудрился? Отсюда ведь метров десять будет?»

Из домика стремительной походкой вышел старший лейтенант Загибин.

– Налево – равняйсь! – Скомандовал младший сержант, стараясь сохранить невозмутимое лицо, несмотря на очевидный комизм ситуации.

– Отставить! – Рявкнул взводный, в сердцах пнув пустую жестянку из-под консервов. – Хватит дурака валять, Копылов. Становись к своим охламонам. Хочу вам пару «ласковых» сказать. Может, хоть что-нибудь дойдёт.

Копылов недоумённо пожал плечами, занял место на правом фланге и тут же попытался объясниться:

– Мы ведь не знали, товарищ старший лейтенант, что …

– Молчать! – Второй раз за минуту сорвался взводный на крик. Казалось, что он сейчас взглядом испепелит подчинённых. – Вы что затеяли, обормоты? Я, значит, в наряд, а вы, значит, в загул ударились? Анархию, значит, мне устроили?! Какой пример, товарищи старослужащие, вы подаёте молодому пополнению? Ты знаешь, сержант, что твой Штыренко на посту заснул? Я его даже разбудить не смог. Отвечай, мать-перемать!

Очевидно Копылов неплохо изучил характер командира взвода, поскольку, выдержав недолгую паузу, сразу перешёл в наступление:

– Вы сами, товарищ старший лейтенант, разрешили. Так и сказали после возвращения с боевых: «Даю три дня на разгильдяйство. Отдыхайте на всю катушку, но в меру и про животных не забывайте». Было? Было. Мы, конечно, расслабились малёхо, но про собак не забывали. Тут всё как положено. За то что Штырина на посту заснул, я с него по полной программе спрошу. Даже не сомневайтесь, товарищ старший лейтенант. Вы меня знаете.

Скорее всего, взводный с самого начала не собирался раздувать скандал. Хмуро выслушав аргументы младшего сержанта, Загибин тихо матюгнувшись, поставил точку в едва завязавшемся споре:

– Здесь, Копылов, ключевое слово – «в меру». Твоё «малёхо» не проходит. Ладно, сарбозы, на сегодня прощаю. Но в последний раз. Предупреждаю со всей ответственностью и конкретно: следующего раза уже не будет. С каждого спрошу по «заслугам» и без всяких скидок на ордена, медали, а также почётные грамоты от цэка ленинского комсомола. Уяснили, товарищи гвардейцы?

– Так точно, товарищ старлейтнант! – В едином порыве выдохнул строй, довольный компромиссным решением.

– Ну а сейчас, сапёры-кинологи, приступим к главному вопросу. -Произнёс офицер, поворачивая голову к стоящему в одиночестве Антонову.

– Иди сюда, Володя. – По-свойски подозвал к себе новичка Загибин. – Нечего от коллектива отрываться.