Отзывы на книгу «Человек на часах»

«Человек на часах» - замечательный рассказ из условного цикла «Праведники». Это произведение о нравственности и горечи, о благих поступках и о том, что совершивших их порой наказывают, а награду могут получить совершенно другие люди. Думаю, каждый читатель поставит себя на место героя и задаст себе же вопрос: «А как бы я поступил на его месте? Не струсил бы? Сделал бы выбор в пользу долга службы или долга чести?».

Реальная история, которую Николай Лесков положил в основу сюжета данного произведения, незатейливая и искренняя. Просто герой выполнял свой долг перед совестью, он сделал самостоятельный выбор в пользу чужого ему человека и нарушил закон, понимая, что сам впоследствии пострадает, однако и совесть его останется чиста. И он действительно Герой, пусть и незаметный, но большой души человек, и, в конце концов, он все же получит свою награду...

В произведении поднимается важный и вечный вопрос – стоит ли совершать добро, если вероятность наказания за него велика. И решение прячется на страницах рассказа - однозначно стоит, причем ответ на этот вопрос дает не только автор с точки зрения простого обывателя, но и герои произведения - солдат, облеченный воинским долгом и скованный уставом, различные чины при исполнении, а также носитель духовного сана (тут уж рассуждения осуществляются с позиций церкви). Каждый из них по-своему прав, вот только выбор в реальности пришлось делать лишь одному.

Это очень русская история. Стоя на посту у Зимнего дворца, часовой спас тонущего в Неве. Герой? Достоин награды? Как бы не так. Поражает внимание автора к простым событиям. Всю хитрецу и стройность несложным сюжетам добавляет мастерство писателя. Мимо случился инвалидный офицер, приписавший спасение себе. И тут начинается русская чехарда: старшие офицеры начинают перестраховываться, чтобы информация о событии дошла до Государя в нужном свете. В итоге – инвалидный офицер получает награду от Государя, его начальство поощрено и замечено, а постовой получает 200 плетей. И постовой посчитал, что легко отделался. А ведь у постового был ещё момент борения между долгом и данной присягой и милосердием к погибающему. Но выбор сделан, честный выбор.

Умиляет правота каждого персонажа. Точечно каждый из них прав. Слова о долге, чести и присяге, высказанные архиереем, начальником караула, батальонным командиром, обер-полицмейстером – слова правильные, но сказанные нечестно.

Описание каждого персонажа выше всяких похвал. Но особо меня порадовала характеристика владыки, его тихую речь автор речёт «тихоструем». И именно тихоструем прожурчал владыка, опять же, правильные слова, но с иезуитским подтекстом:

Воину претерпеть за свой подвиг унижение и раны может быть гораздо полезнее, чем превозноситься знаком.

И ещё тихоструй:

Неполная истина, не есть ложь.

Все остались довольны – постовой, инвалидный офицер, батальонный командир, обер-полицмейстер, владыка, Государь. Так значит, всё правильно? У меня нет ответа. Красивая, честная, русская история.

Рассказ относит нас ко временам царствования императора Николая I. О котором мы знаем как о государе, насаждавшем буквально палочную дисциплину, причём не только в армии, но и среди гражданских — недаром он имел прозвище Николай Палкин.

Фабула предельно проста: стоящий на посту возле Зимнего дворца часовой спасает тонущего в зимней Неве человека. Случай немедленно становится известен как начальнику караула, так и другим инстанциям — инвалидному офицеру и городовым. Получившаяся коллизия включает сразу несколько линий развития сюжета — докладывать или не докладывать о происшествии солдата вышестоящему начальству; как поступят полицейские власти; как себя поведёт инвалидный офицер; ну и так далее. С одной стороны, солдат сделал богоугодное дело, спас тонущего. Но с другой стороны, он самовольно покинул пост и нарушил воинскую присягу, т. е. совершил воинское преступление.

Тот выход, который нашёлся в рассказе, безусловно стал довольно оригинальным и, в принципе, устраивавшим всех задействованных лиц. Однако вся эта ситуация стала ещё и яркой картинкой, характеризующей описанное в рассказе время.

Впрочем, Устав есть Закон...

PS. Из Устава гарнизонной и караульной службы.
207. Часовой обязан:
... нести службу бодро, ни на что не отвлекаться...
... не оставлять поста, пока не будет сменен или снят, даже если его жизни угрожает опасность; самовольное оставление поста является преступлением против военной службы...
209. Часовому запрещается: ... отвлекаться от исполнения своих обязанностей

Грамотно запутал автор сюжет очередного прослушанного теперь мною рассказа. Получился своеобразный многослойный пирог смыслов.

На поверхности - описание сюжета, где караульный спасает утопающего, но не получает награду, а напротив, наказывается за то, что при спасении оставляет свой пост.

Более глубокий смысловой подтекст рассказа в том, что упомянутый случай вызывает целый набор подковерных интриг у начальства, пытающегося "уладить этот случай", опасаясь, что их карьера может в результате форс-мажора пострадать. Основная часть текста собственно пересказывает множество подробностей и деталей возникших интриг, согласований итд, с целью избежать ответственности по поводу возможных негативных последствий и беспокойств; чтобы не спойлерить, пересказывать их не буду.

Есть и ещё более глубокий смысл, заложенный в сюжет. В результате всей этой начальственной подковерной возни, которая не смогла установить очевидной справедливости за спасение утопающего, результаты выносятся на своеобразный хоть и неформальный, но всё же "верховный духовный" суд местного архиерея, который оправдывает произошедшее. В том числе и промыслом, и законом Божьим.

Насколько я понял, рассказ писался уже на закате жизни писателя, так как в нем упоминаются телефоны и телеграфы. Технологии эти были созданы (особенно телефон) лишь к концу жизни Лескова, хотя сам рассказ описывает гораздо более ранние времена николаевской эпохи. В строках этого произведения, чувствуется намек автора на иронию в адрес власть предержащих, что тоже не случайно. Он достаточно явно поддержал тогда Л. Толстого в развитии его этического учения (толстовства), объявленного позже официальной церковью в России еретическим, в адрес Толстого позже была вынесена анафема, до чего Лесков, впрочем, уже не дожил. Возможно такого рода метаморфозы мировоззрения позднего Лескова тоже сыграли свою роль при написании этого текста.

Писатель в качестве вердикта с одной стороны допускает, тот самый промысел Божий, который простым смертным неведом, подразумевая, что в нем заключена некая высшая божественная справедливость. В качестве иллюстрации этого, добавим, что на Востоке подобное объяснение приписали бы действию того самого закона кармы, в соответствии с которым, все что происходит с живыми существами оправдано их прошлыми поступками, в прошлых жизнях, нюансы которых обычно нам неведомы.

Так или иначе, автор констатирует, что ожидаемая и желаемая понятная обычным людям справедливость, когда каждому должно воздаваться по делам его здесь и сейчас, добрым, либо худым в наших условиях трудно достижима. А существовавшая система управления порой скорее не столько помогает восстановлению этой справедливости на уровне общества, сколько препятствует этому. И собственно не помогает этому даже и господствующее церковное учение. Но прямо судить о том, хорошо ли это или плохо, для писателя тоже остаётся, как минимум на словах, затруднительно.

Добавим только, что степень присутствия иронии в таких его высказываниях оценить уже нам с вами, очевидно, тоже не просто)