– Ключи висят в шкафу в дежурке, и запасные все есть у меня. Это не мы. И никто у нас. У нас в прошлом году Егоров, это второй пилот, на даче сломал забор у соседа. И тот подал на него в суд. Так мы все выкупали его. Скинулись кто сколько мог и отвезли этому соседу, только чтобы он забрал заявление. Понимаете?! Мы тут всегда друг за друга горой. И вдруг кто-то убивает Сергея. Да еще и баксы эти. А если не секрет – вы можете определить же, откуда они? В смысле, где делали? Раз их много, наверное, все это не случайно, целенаправленная работа. Ну и выяснить можно по каким-то особенностям – волокна там, химический состав бумаги. Я видела, что в кино в лабораториях так делают.

– Вот наша лаборатория сейчас как раз и определяет, – ласково, словно успокаивал разбушевавшегося ребенка, сказал Крячко.

– Я могу осторожно поспрашивать наших, не слышал ли кто о фальшивомонетчиках, – предложила Ева.

– Давайте без самодеятельности, Ева. Лучше всего вернитесь сейчас на ресепшен и, если получится, постарайтесь вспомнить, кто чаще всего бывал в этом ангаре, брал, может быть, ключи, – в общем, любую информацию.

– Подозрительная сговорчивость, ты не находишь? – тихонько спросил Крячко у Гурова, когда у них выдалась свободная минута между опросом свидетелей и повторным осмотром ангара, где стоял «Як», который опечатали. У главка не было специальной парковки для арестованных самолетов, хотя в целом «Як» был небольшим воздушным судном и, как шутили между собой напарники, его можно было бы припарковать где-нибудь в одном из внутренних дворов. Поэтому самолет решили оставить в ангаре, просто опечатали. Хотя Лев уже думал о том, что если кто-то захотел бы – то залез. К сожалению, у главка не было не только парковки для самолетов, но и своего техника, который смог бы стать консультантом в этом деле. Льву пока не хватало информации технического характера. Нужна схема этого самолета, чтобы понять, в каких еще местах могли перевозиться раньше фальшивки. Надо понять, могли ли их подложить быстро, так, чтобы никто на аэродроме не заметил.

– В принципе, спортивную сумку сунуть под сиденье проблем не составит… – проговорил Гуров.

Крячко только кивнул.

А сговорчивость сотрудников аэродрома в самом деле могла показаться немного подозрительной. Все словно сговорились и старались всеми силами помочь следствию. На напарников буквально вывалили какое-то невероятное количество свидетельств, расписаний полетов, историй из жизни Антонова. И самое интересное случилось потом, когда сыщики вернулись в главк, чувствуя головокружение от количества историй и фактов, которые они за сегодня собрали.

– Поднимитесь ко мне, оба, – скомандовал Орлов, позвонив сразу, как только Гуров и Крячко вошли в кабинет.

– Шеф, нам хоть водички попить, – отшутился полковник. На город стальной плитой упала жара, и даже в машине с кондиционером путь до родного управления был слегка… кипящим. И Лев не шутил, они с напарником в самом деле хотели спуститься за водой, потому что в кабинете она, похоже, испарилась от жары даже в бутыли, из которой обычно поливали цветы.

– Тут и попьете, – в тон своему сотруднику отозвался генерал, – если будете достаточно расторопны, то в полете вам предложат легкие закуски и прохладительные напитки.

– Начальство жаждет общения и, судя по всему, у него или интригующие новости, или еще одно убийство, – устало сказал Лев, – но нам обещали холодные напитки.

Крячко посмотрел в окно и сделал вид, что прикидывает варианты:

– Ставлю на новый труп.

Оба оказались не правы.

В кабинете Орлова сидел хорошо знакомый по недавним новостям мужчина в форме генерала МЧС.

– Коллеги, знакомьтесь, генерал МЧС по Московской области Катанов.

Гуров с Крячко переглянулись: целый генерал? Областной? А не какой-нибудь полковник или подполковник из отдела надзорной деятельности по Раменскому району? Что же такого еще в этом их «летном» деле скрывается?

Генерал-лейтенант Орлов сделал вид, что не заметил недоумения своих оперативников. Петр Николаевич представил напарников, а потом в самом деле попросил Верочку принести что-то холодненькое.

– Степан, – просто представился генерал и пожал руки обоим сыщикам, – наслышан о вашей работе и полностью спокоен за дело своего друга.

Гуров приподнял брови.

Несколько недель назад по всем новостям показывали трагические репортажи о том, как в Балтийское море, у Куршской косы, недалеко от границы упал вертолет ВМФ. Оба пилота погибли, на помощь поспешили сотрудники спасательной службы, но, к сожалению, спасти никого не удалось. Авария была признана трагической случайностью, связанной с неисправностью оборудования. Именно генерал Катанов и рассказывал об аварии перед журналистами, и его команда участвовала в поднятии вертолета и черного ящика.

– Буду краток, чтобы не отнимать у вас много времени, – сказал Катанов, кашлянув. – Сергей Антонов был не просто моим хорошим другом, но и нашим сотрудником. Он работал в коммерческой структуре.

– МЧС помогают коммерческие структуры? – не стал скрывать своего удивления Крячко.

Катанов улыбнулся уголком рта:

– Все сказанное должно остаться только в этом кабинете, но да. Не только МЧС, но и другие структуры, бывает, прибегают к помощи частников. Это вопрос времени. Например, у нас авария вертолета, я уверен, что вы слышали об этом. Так вот, нашим отрядам добираться до места, допустим, сорок минут. Но есть наши коллеги, которые получили официальную аккредитацию поисково-спасательной службы, и они рядом – дежурят на косе. И на месте будут через пятнадцать минут. Я даю такое разрешение, и работа начинается раньше. Как вы сами понимаете, если дело касается спасения жизни человека – вопрос времени ключевой. Сережа был отличным пилотом.

– Понятно. То есть и у вас он тоже работал, – кивнул Гуров.

– Не работал. Я бы сказал, что он делал это по велению сердца. Мы были хорошими приятелями. И еще один момент…

Катанов немного замялся.

– Да говори уже как есть, – кивнул Орлов так, как если бы он точно знал, о чем сейчас пойдет разговор.

Генерал кивнул, собираясь с мыслями, а напарники переглянулись. Генералы явно давно знакомы и были если не хорошими друзьями, то приятелями точно. Это становилось видно по тому, как спокойно чувствовал себя в кабинете начальника главка Катанов, как они переглядывались и общались без слов. Точно так же, как частенько делали Гуров и Крячко.

– Может быть, вам это поможет, а может быть, и нет, но Сергей, он… Я давно его знаю. Больше десяти лет. И все это время он летал. И всегда мне казалось, что он, как назло, почему-то лезет в самое пекло, словно хочет сделать что-то невозможное. Или даже, как бы это странно ни звучало – пытается что-то искупить.

– Думаете, грехи прошлого?

– Возможно. Положа руку на сердце, я в его прошлом не копался. Да и не было такого желания, если честно, – искренне проговорил Катанов. – Человек имеет право на тайны.

– Пока не занимается чем-то незаконным, – хмыкнул генерал Орлов. – Извини, перебил.

– Ничего, – отмахнулся Катанов и продолжил: – Поэтому все, что я вам говорю, – исключительно на уровне ощущений.

– И тем не менее, – задумчиво отметил Гуров, – возможно, что убийство его каким-то образом как раз с прошлым и связано. Впрочем, с этим разберемся по ходу дела, – добавил он.

– Как-то не очень вяжется с этим образом то, что он работал на коммерческом аэродроме, катал всех желающих, – заметил Крячко, откидываясь назад на спинку стула и барабаня пальцами по столешнице. – Получается же, что он мог остаться в поисково-спасательной службе? И продолжать работать на пользу общества?

– Да. Мог. Но как только Сергей садился за штурвал вертолета, в нем как будто огонь загорался.

– Что изменилось в последнее время? – проницательно спросил Лев.

– Правильные вопросы задаешь, Лев Иванович, – улыбнулся Орлов. – Год назад Антонов встретил свою невесту. Простую учительницу математики с маленьким сыном. Собирался даже жениться на ней и усыновить ее ребенка. Поэтому и пошел работать на более спокойную и менее денежную работу.

– В личном деле нет данных о его сожительнице, и странно, но никто на работе Антонова нам ничего про нее не сказал, – удивился Гуров.

– Сергей почему-то не говорил о том, что собирается жениться на ней, никому. Вот адрес, телефон. Дана ждет звонка, я заезжал к ним утром. Она будет заниматься похоронами, я помогу всем, чем смогу, – протянул листок из блокнота Катанов.

– Вы действительно настолько хорошо знакомы? – спросил Лев, глядя в глаза генералу. Сказать по правде, генерал МЧС ему нравился. Простое открытое лицо, спокойный стиль общения, впечатление надежности – мужик явно верит в свое дело и гордится им. И сейчас даже невооруженным взглядом было видно, что он искренне переживал за друга.

– Да, – просто ответил генерал Катанов и передал листок Гурову, сразу определив в нем главного в группе. – С моей стороны вам будет оказана любая помощь.

Напарники кивнули, быстро доложили о том, что удалось узнать. Практически ничего, что могло бы помочь быстро найти убийцу. Никаких врагов или конфликтов на работе.

Про фальшивые деньги генерал тоже ничего не знал и был уверен в том, что найденная сумка не имеет никакого отношения к погибшему пилоту.

– Тогда, Крячко, отрабатываешь с Кутузовой все, что есть у них сейчас по фальшивым долларам, а ты, Лев, работаешь по убийству, – распорядился генерал Орлов.

Сыщики кивнули и вышли из кабинета, попрощавшись с Катановым.

И снова неуловимая Инна дисциплинированно сообщила, что все еще на выезде по делу и обязательно присоединится к расследованию, как только вернется.

Дана, невеста убитого Антонова, жила в Тушино рядом с железнодорожной станцией. Гурову пришлось изрядно поплутать, прежде чем он нашел этот дом. Тушино – район большой и запутанный, вокруг старого кусочка города выросли новые дома, пятиэтажки уютно прячутся в тени высоток, а попасть в некоторые дворы можно только через арки домов, которые располагались в совершенно непредсказуемых местах, ну точь-в-точь дырки в сыре.

Гуров предварительно позвонил Дане и договорился с ней встретиться в кафе, рядом с ее домом, она как раз придет туда с уроков. Почему-то Лев поймал себя на том, что представлял преподавателя математики в средних классах как-то по-другому. В кафе влетела, словно ее принес ветер, девушка, сошедшая со страниц модных журналов пятидесятых годов. Летящее платье, перехваченное тонким ремешком, туфли в ретростиле. И даже прическа была чуть старомодной.

– Какая вы… удивительная.

– Не очень похожа на преподавателя, да? – улыбнулась Дана и тут же объяснила свой вид: – У нас в школе сегодня день любимой эпохи. Наш преподаватель физкультуры пришел в образе викинга, а изобразительных искусств – в старорусском сарафане. И ученикам мы тоже разрешили выбрать любимую эпоху.

Лев решил пока не задавать вопросы, а дать Дане высказаться. Послушать ее. Человек в стрессе, как и тот человек, который что-то скрывает, будет стараться машинально замаскировать свои тайны, отвлечь от какого-то вопроса, заваливая собеседника лишней информацией. И эта информация может оказаться очень полезной. Вот, например, сейчас Дана очень подробно рассказывала про своих учеников, про то, кто и какие костюмы выбрал, но всеми силами обходила тему своего сына и в каком классе он учится.

– Дана, я хотел поговорить с вами по поводу Сергея Антонова. Вы же были близки?

– Да, – неожиданно коротко ответила Дана.

– Как к нему относился ваш сын?

Девушка опустила глаза:

– Мой сын не знает про Сергея.

Полковник приподнял брови:

– Но вы же встречались не первый год? И кажется, собирались пожениться? Я слышал, что год назад он сделал вам предложение, но вы пока его не приняли.

Дана подняла глаза на Льва и кивнула:

– Да. Можете осуждать меня, как и все остальные. Мой сын находится в специнтернате. Сергей хотел познакомиться с ним, он знал, что мальчик болен. Но я пока боялась. У мальчика аутизм тяжелой формы, он живет в своем мире, и любое неверное резкое движение может нарушить его равновесие. И он бывает достаточно агрессивным. Компенсирует внутреннее волнение громкими криками. Он живет в небольшом, очень уютном интернате, где с ним работают учителя, умеющие… – Дана замялась, но потом продолжила: – Умеющие работать с такими детьми, я не справилась. Так что решила, что лучшее, что я могу сделать для ребенка, это оставить его там. И платить за него. На это уходит львиная доля моих доходов, но оно того стоит.

– А сколько лет вашему сыну?

– Восемнадцать. Будет в этом году.

Лев с удивлением посмотрел на девушку.

– Да, я выгляжу очень молодо, это генетика. На самом деле мне сорок один, – отозвалась Дана. – Я уже привыкла, что меня постоянно просят показать паспорт, и даже не спорю, все равно никто мне не верит.

Она постоянно называла сына «мальчиком», но так и не назвала его имени. Хотя Лев и так знал, что сына Даны зовут Сашей.

Она не выглядела скорбящей или расстроенной, и тему отношений с Сергеем тоже обходила. Но тут уже Лев надавил.

– Дана, а как вы познакомились с Сергеем Антоновым?

– В метро.

Обо всем, что касалось Антонова, Дана говорила очень коротко и безэмоционально. Часто так делают люди, которые привыкли загонять скорбь очень глубоко внутрь себя. Гуров видел таких людей и знал, чем это обычно кончается.

Хиросимой.

Еще вчера спокойный, дружелюбный человек буквально взрывается от какого-то очень простого действия или вопроса. И Льву нужно было лишь немного додавить. И возможно, что Дана сдастся.

Дана сломалась примерно минут через десять. Она вздохнула и сказала, что Сергей был для нее слишком хорошим. Слишком добрым, слишком заботливым. И она, что вполне по-женски логично, собиралась с ним расстаться.

– Почему? Я так понял, что у вас все было хорошо.

– Именно поэтому. Я каждый раз на его фоне чувствовала себя все хуже и хуже. Я мать, которая сдала своего ребенка. И не говорю об этом ему. Решила, что вот, ну, день рождения его будет. А потом расстанемся. Хватит. Таким, как я, лучше быть поодиночке.

Гуров посмотрел на Дану и сделал то, чего старался особо никогда не делать.

Полковник очень не любил давать советы и как-то принимать участие в чужих жизненных историях, тем более что теперь ничего нельзя было изменить. Воспитывать такого особенного ребенка тяжело, Лев понимал это. Как понимал и то, что Дана не даст себе разрешения сблизиться с кем-то.

– Дана, если вы любили Сергея, то я думаю, что вы понимаете, вряд ли он был бы рад тому, что вы во всем вините себя, – мягко сказал полковник. – И я думаю, во всяком случае из того, что я слышал от разных людей о Сергее, он был очень хорошим человеком. Считаю, что он заслуживает того, чтобы вы разрешили себе оплакивать любимого мужчину. Это первое. Второе – ваш сын родился таким не по вашей вине. И я уверен, что вы пытались. И продолжаете пытаться сделать его жизнь лучше.

Дана кивнула, поблагодарила. Лев тактично подождал, давая ей время справиться с собой, и после этого расспросил, знала ли она что-то про фальшивые доллары.

Может быть, слышала разговоры или что-то еще. Но почти вдова убитого отрицательно ответила на все вопросы о фальшивках.

Пока Гуров беседовал с Даной, Стас как раз собирался заняться следом поддельных баксов, но тут оказалось, что с ним очень хочет встретиться еще один персонаж этой истории, не генерал, просто полковник ВВС, и снова по поводу Антонова.