По субботам собирались у Галины и слушали песни с грампластинок. А по воскресеньям ездили отдыхать в парк культуры и отдыха, а иногда с Толей на природу.
Максим пытался возобновить отношения, но Тамара уже не хотела.
Сын подрастал и уже был во многом самостоятельным. Он помогал хозяйке по дому, то снег на дорожках почистит, то дрова из сарая принесёт к печке, то сходит по воду на колонку. Болел только часто простудами. Врач сказала, что у него слабые лёгкие, и что для таких лёгких нужен более мягкий климат.
Конечно, он иногда бедокурил. То взял у хозяйки спицы для игры, как шпагами, и хозяйка весь день думала, куда их положила. То очки у неё вдруг пропали, а Коля их вечером вернул и сказал, что они с другом из двух очков делали увеличительное стекло, чтобы поджечь бумагу. Хозяйка подняла оплату, и на этом её недовольство вроде бы прекратилось…
Наступил шестьдесят шестой год. В мае сыну исполнилось семь лет, и, так как ребёнок уже не маленький, Тамаре на работе сказали теперь работать полный рабочий день. Но она уговорила директора универмага пойти ей навстречу и разрешить поработать ещё какое-то время до шести часов. Он согласился только до конца июня, пока она не решит, что делать с ребёнком.
Тамара купила путёвку на дачи для дошкольников от профсоюза на июль. Потом сходила, написала заявление на учёбу ребёнка в интернате, чтобы он там учился и жил. А на выходные она будет его забирать. Осталось решить, что делать в августе.
Июль прошёл быстро, Коля приехал загорелый и довольный. Он рассказывал, как ему понравилось на дачах, сколько у него новых друзей...
Тамара не знала, куда отправить сына на август, и попросила хозяйку посмотреть за ним, пока она на работе, - Вера Константиновна, пожалуйста. Это только до сентября, всего месяц. Потом он будет жить в интернате. Я Вам всё оплачу.
- Ох, доведёшь ты меня, Тома, со своим сыном до могилы раньше времени. В моём-то возрасте и в няньки. Это такая ответственность. Я же не бессердечная, а случись что, я же с ума сойду.
- От Вас требуется только его покормить и занять чем-нибудь - по воду сходить, дрова принести, посуду помыть. Так день и пройдёт.
- Давай, попробуем, Тома. Но если он убежит, я за ним бегать не буду…
Теперь Коля, практически, каждый день говорил о школе. Он разглядывал картинки школьников в форме с фуражкой и с ремнём и мечтал надеть такую форму. Но Тамара сказала ему, что в такой форме теперь в школу ходят только суворовцы, и что она написала заявление в интернат. Коля не понимал, и она объяснила, что это тоже школа, но в интернате живут, - Прости меня, но я работаю до восьми и всё время переживаю, как ты тут один. А в интернате будут смотреть за тобой, чтобы ты сделал домашние задания. По выходным я буду забирать тебя. Там будет много ребят, и ты подружишься с ними.
Коля сидел расстроенный, - Друзья у меня есть…
В один из дней, выйдя с работы, Тамара увидела Максима. Он к ней подошёл, поздоровался и попросил пройтись поговорить. Она согласилась, - Только не долго. Меня сын ждёт.
- Тома, у меня никогда не было детей, и я не знаю, как с ними общаться. Ты же должна это понять. Я хочу быть с тобой. И я постараюсь научиться общаться с детьми.
Она остановилась и повернулась к нему, - С детьми?
Он смутился, - Но они же будут.
- Максим, мне не нужно ничего от тебя. В следующий раз, когда ты захочешь отношений с женщиной, у которой есть ребёнок, сначала добейся его расположения. А сейчас мне, правда, нужно быстрее домой. Прощай.
- Я могу подвезти.
- Не нужно...
После работы она добиралась до дома на автобусах с пересадкой только к девяти часам. А в этот раз она приехала на полчаса позже. Она пришла домой, а сына нет. Хозяйка спокойно сидела и вязала, увидев Тамару, она всполошилась, - Он ушёл гулять. Сказал, что встретит тебя. Не встретил?
Было уже половина десятого, и Тамара была возмущена - Вы посмотрите сколько времени.
Она побежала искать сына на улицу, но его нигде не было. Потом она пошла на остановку автобуса, но и там его не видели. Тогда она пошла к сестре, и та тоже ничего не знала.
- Что делать? Лишь бы жив был, - начала причитать Тамара.
- Я тебе уже говорила, что у нас спокойный район. Найдётся. Заигрался где-нибудь. Придёт, - Галина пыталась успокоить сестру.
Пришли соседки и стали обсуждать кто, что видел...
Около одиннадцати пришёл Коля, и все набросились на него, - Ты что творишь? Ты до чего мать довёл? Тебе не стыдно?
Но Тамара схватила сына, обняла, поцеловала, и они пошли домой к хозяйке.
По дороге Коля стал рассказывать, как стоял на остановке. А потом решил встретить её около универмага и поехал к ней на работу. А когда туда приехал, то уже всё было закрыто, и он поехал обратно.
Тамара остановилась, - Сумасшедший. Туда же добираться с пересадкой. Как ты не заблудился? - Мама, да всё нормально, я же уже большой.
- А как же оплачивал проезд? Тебя не высадили? - Мам, люди хорошие. Спрашивали только куда еду, и я рассказывал. Так они даже помогали выйти на нужной остановке.
- Пообещай, что больше не поедешь меня встречать. - Ну, я же беспокоился. Ты не приехала вовремя, и я подумал, что что-то случилось.
- Я просто задержалась. Пообещай, что больше не поедешь меня встречать.
- Ладно. Обещаю…
Перед самой школой Тамара пришла с работы, а хозяйка стала ругаться, что Коля отцепил пса с цепи, и он перепугал соседей.
- Ну, и зачем ты это сделал? - Тамара сидела уставшая и смотрела на сына.
- Да пацаны с двухэтажек не дают там гулять. Я думал, что приведу пса, и он их покусает. А он, вон какой здоровый, потащил меня, и я его не удержал. Он стал везде бегать и лаять на людей. Мам, да ты не переживай. Он же не покусал никого.
Тут вмешалась Вера Константиновна, - Если бы я не пришла, ещё неизвестно, чем бы это закончилось.
Тамара обняла Колю, - Ты ведь не будешь больше отцеплять пса?
- Да нафиг он сдался, толку от него.
- Ну, ладно, пойдём пить чай. - И они пошли есть вкусности, которые мама купила…
Коля в ноябре опять сильно заболел. У него признали воспаление лёгких. Его долго лечили. У Тамары нервы были на пределе. Врач опять посоветовала менять климат на более мягкий.
В одном из писем Тамара написала маме про это. И когда Татьяна Ивановна прочитала в письме, что её внуку не подходит сибирский климат, она стала думать, куда могла бы переехать её дочь. В Ижевск возвращаться она не захочет, как и в Нюрдор-Котью. И она опять подумала о своей золовке Анне, как когда-то в пятьдесят третьем. Тем более, что она крёстная Тамаре. Они списались, и Анна ей ответила положительно.
Через месяц Галина дала Тамаре письмо от тёти. Она писала, что живёт теперь с детьми на Урале у города Губаха в посёлке Широковский. У неё отдельная квартира. Климат у них хороший, мягкий. И она будет рада, если Тома к ней приедет. У них по сравнению с городом дыра, но школа есть, и работа тоже найдётся.
Тамара с Галиной пошли в библиотеку посмотреть на карте, где эта Губаха. Они нашли город с трудом. Галина посмотрела на сестру, - Ты же не думаешь менять Красноярск на эту дыру?
- Галя, когда у тебя будет ребёнок, ты меня поймёшь…
Тамара пришла забирать документы сына из интерната. Оформляя их, заведующая спросила, - Это правда, что вы переезжаете в Кубу? Мы подумали, что в Баку, но Коля утверждает, что в Кубу.
- Нет, что Вы, мы переезжаем на Урал в Губаху.
- Ну и фантазёр ваш сын...
Когда Тамара с сыном шли домой, она спросила, - Зачем ты врал про Кубу?
- Я не врал. Я стал говорить Губа… а дальше забыл и пытался вспомнить. А она спросила, - «Куба?» Ну и, чтобы отстала, я сказал, - «Да». Меня пацаны ждали. Чего она приставала?
- Это и есть враньё. Ты должен был сказать правду, что не помнишь…
На перроне их провожали Галина с Толей, и пришёл Максим. Тамара взглянула на сестру, - Зачем ты сказала?
- Да, я позвала его. Он тебе не чужой.
Максим дал коробку с мотоциклом Коле, протянул цветы Тамаре и сказал, - Прости и прощай.
Сёстры заплакали...
Когда сели в вагон, Тамара поймала себя на мысли, что ей больно расставаться и с Галиной, и с Максимом, - Он меня любит. Если бы я простила его, возможно, интерната бы не было, и Коля бы не заболел.
Поезд увозил их всё дальше. Она смотрела, как сын играет мотоциклом, и накручивала себя, - Галя правду сказала, что я дура. Какая же я дура…
Добирались долго, с пересадками. В Свердловске пересели на поезд, который шёл на север через станцию Чусовая. После этой станции они не могли оторваться от окна. Первый раз они увидели горы. Поезд въехал в тоннель в горе, и стало темно. Проносились лампочки внутри тоннеля. И также неожиданно поезд выскочил из тоннеля, как до этого в него нырнул. Поезд шёл по мосту над ущельем. Было страшно представить что будет, если мост не выдержит тяжесть поезда. И опять стало темно, поезд снова шёл в тоннеле. А через полминуты вынырнул из него. Они были под большим впечатлением.
На станции Половинка опять была пересадка. Сказали идти за людьми, и шли около километра до станции. Подошёл паровоз с довоенными вагонами. Сели и поехали. Паровоз пыхтел чух-чух-чух и тянул вагоны…
Тётя жила на улице Чайковского, в квартире на втором этаже, в двухэтажном доме. У неё было четверо детей, но двое из них, Людмила и Володя, уже работали. Анна обрадовалась приезду крестницы. Она была любимой дочкой её покойного брата Александра. И Анна её тоже любила, - Вот значит, из-за кого ты приехала в нашу глушь. Ну, здравствуй, Коля.
- Здравствуйте, крёстная.
Тамара хотела сказать, чтобы Коля не называл её так, но тётя остановила её, - Его ведь крестила бабушка, и он никого так не называет. Вот я и буду ему крёстной. Пусть так и зовёт.
Тётя была худой и постаревшей. Тяжёлая работа в лагере сказалась. Тамара обняла свою крёстную, - А где твои?
- Так день, Люда с Вовкой на работе, а Валя с Томой в школе. Да и я уже собираюсь на работу во вторую смену.
Скоро Валя с Томой пришли со школы. Валя была полноватая, а Тома худая, похожая на мать. Вечером пришла с работы Люда, она была высокая, стройная и тоже очень похожа на мать. Потом пришёл Володя, он был высокий и сильный. Его одежда пропахла бензином, а руки были чёрные от масла, - Ну, здравствуй, Колька. Нашего полка прибыло, а то я тут один среди баб.
- Здравствуй, Вовка. Ты шофёр? Покатаешь?
Все засмеялись. Володя пожал руку Коле, - Наш человек. Сразу берёт быка за рога…
Дети уже спали, когда Анна пришла с работы. Тамара с Людой её ждали. Сели за стол, достали горькую. Выпили. Тётя стала спрашивать, - Я не поняла, что с Колей?
- Роды были тяжёлые. В пуповине запутался, и пока достали, нахлебался. Еле откачали. Вот лёгкие и пострадали. Теперь часто болеет. Врач сказала, что нужен мягкий климат, а где он.
- Ладно, поживи здесь, посмотрим. У нас не Сибирь. Мы держим козу, а козье молоко – это хорошее лекарство. Будем отпаивать.
- А чем здесь люди живут?
- Посёлок небольшой. Гидроэлектростанция здесь. Вот основной народ её обслуживает. Также врачи, учителя, торгаши, шофёры, ну, и мы грешные. Клуб есть с библиотекой. Всё как в Нюрдор-Котье. Тоже все про всех всё знают. Жить можно.
- Я ведь о тебе ничего не знаю. Я смотрю, жизнь тебя побила. Как ты жила?
- Что тут говорить, Тома. Конечно, пришлось не сладко. Но вот, что я тебе скажу. Мне всегда помогало одно правило: «Лучше находить хорошее в плохом, чем плохое в хорошем». Вот так и выживала.
- А ты виновата была? Расскажи.
- Дура была. И была бы не виновата, не посадили бы. Давай выпьем. – Они выпили и закусили. Тамара смотрела на тётю и вспоминала, как водилась с её малыми детишками, какая она была молодая, красивая и весёлая.
- Ну, слушай. Рассказ мой будет долгий, да ладно, выспимся.
Людмиле нужно было с утра на работу, и она ушла спать.
А тётя начала рассказывать…
Её посадили в пятьдесят пятом за недостачу. Муж сразу нашёл себе другую жену, и она стала мачехой её детям. Анна на суде смотрела мужу в глаза, а он их отворачивал.
Сидела она в Кизеллаге и работала на Косьвинском гидролизном заводе. Условия работы были очень тяжёлые. Вонь в цехах стояла такая, что иногда теряли сознание. И бабы, зная, что рожениц отправляют на лёгкую работу, старались "залететь". Это удавалось только в том случае, если у заключённой получалось закадрить какого-нибудь солдатика. И бабы старались всеми силами выглядеть красивыми, хотя в таких условиях это было, практически, невозможно.
Солдаты тогда служили по три года. Большинство боялись отношений с заключёнными, но некоторые «старички» были не прочь гульнуть со смазливой девкой. И офицеры внимательно следили, чтобы этого не происходило. Придумано было просто – в охрану набирали призывников из Средней Азии и из Прибалтики. Для мусульман сидевшие были неверными - харам, а прибалты всегда отличались нелюбовью к русским…
Анна понимала, что через три года на такой работе, она станет инвалидом, и будет уже никому не нужна. Поэтому она решила не ждать случая, а взять всё в свои руки.
У одной из заключённых был аппендицит, и она рассказала, что его вырезал военный хирург. Она лежала в чистой палате на белых простынях. Но Анну интересовали симптомы, и как её туда везли. Она запомнила, что ей было нужно, и стала думать, когда лучше сыграть роль. Нужно было угадать время овуляции, и чтобы повезли старослужащие солдаты и лучше прибалты. Она слышала про то, что через год службы мусульмане начинали есть свинину, но лучше было не рисковать. Для верности она потренировалась, выбрала лучшее время для премьеры спектакля и симулировала аппендицит. Она сыграла как актриса, и ей поверили.
Когда её повезли в автозаке в больничный блок, она показала солдатам голую ляжку и сказала, что она не больная, а чистенькая, молодая, хорошенькая и хочет любви.
Их было двое. Один сказал, - Ты сиди. Она моя.
Но второй возмутился, - А ты самый умный?
И он схватил за грудки первого. Анну драка вовсе не устраивала, - Мальчики тихо. Обоих приласкаю.
И она протянула руки к ширинкам обоих солдат. Поглаживания их успокоили. Она поняла, что придётся дать обоим, - Расстёгивайте штаны.
Они не стали долго думать…
Пока машина дошла до больничного блока, воспользоваться ею успели оба солдатика.
Когда в больничном блоке, её стали осматривать, она сказала, что боль прошла. Её отправили на анализы, а потом обратно в зону…
Тамара слушала затаив дыхание.
Тётя посмотрела на стол, - В горле пересохло. Налей. Не устала слушать?
Они выпили, закусили, и Тамара спросила, - И что? Всё получилось?
Тётя продолжила рассказ…
Через четыре месяца, когда беременность было уже не скрыть, её вызвали на допрос. Офицер сказал, - Тебе придётся рассказать, как это случилось.
Она молчала. Офицер стал спокойно рассказывать, - У нас таких, как ты, просто отправляют к хирургу. Нет ребёнка – нет проблемы. Либо ты рассказываешь, либо я тебя прямо сейчас отправлю.
Анна посмотрела в лицо офицеру, - Вы готовы убить ребёнка? Срок уже большой!
- Мы должны. Ты не оставляешь нам выбора. Иначе все станут так делать.
- Вы обещаете, что не тронете ребёнка, если я расскажу?
- Да, если не соврёшь.
- Это было в машине, когда у меня был приступ аппендицита. Меня повезли его удалять, и в машине солдаты это сделали.
- Ты должна будешь опознать этих солдат.
- Смеётесь? Как я их узнаю? У вас был приступ аппендицита? В таком состоянии все «чурки» на одно лицо. И я думала только об одном, чтобы быстрее отстали…
Анну перевели на лёгкую работу. В пятьдесят седьмом она родила дочку, которую назвала Тамарой. Её отпустили на поселение без выезда рядом с лагерем, и она работала на том же заводе.
Она написала дочери Людмиле и вскоре к ней приехали её дети. Людмила привезла Вовку и Валю. В посёлке Широковский им дали квартиру в двухэтажке, две комнаты и кухня на втором этаже с водопроводом и ванной. Людмила устроилась работать почтальоном, Володя пошёл в школу, а Валю устроили в детский сад. Так и стали жить.
Когда Анна выходила с Валей и Томой на улицу, бабы сплетничали про неё, что все дети от разных мужиков. Но она не обращала внимания на сплетни. Все дети были с ней, и она была счастлива…
Тётя закончила рассказ, выпила, закусила, сказала всё убрать со стола, и пошла спать. А Тамара сидела и думала, что у неё ещё не так всё плохо. Если крёстная из таких передряг выпуталась, то ей самой грех жаловаться на жизнь…
О проекте
О подписке
Другие проекты